Чувствую себя живой

Повозка медленно пробиралась по ухабам лесистой местности. Трое людей, сидевших в телеге, сохраняли тягостное молчание, которое изредка прерывалось криком какого-то зверя. Девушка с волосами цвета вороного крыла была в отчаянии. Мы могли прочитать это в её глазах, в поникших плечах и опущенной голове. Микаса Аккерман отвела отрешённый взгляд от прогнившего пола грязной колымаги и обратила свой взор на маленькую деревушку, уютно расположившуюся на крохотном участке вырубаемого леса. На крутом холме, нависающем над деревней, стояло величественное здание из серого камня. Было не трудно понять, что они уже близко подобрались к месту назначения. «Куда они меня везут? — задала она безмолвный вопрос сама себе. — Да и какая разница?» Сейчас для неё уже ничего не имеет значение. «Страшно ли ей?» Нет, ей было всё равно. Ведь теперь она одна на белом свете, без близких родственников и даже знакомых. Никто на свете не вспомнит о ней и не прибежит на помощь, а потому и незачем пытаться что-то изменить. Они уже как два дня находились в пути, за всё это время её дважды напоили водой и дали ломоть чёрствого хлеба. Она не жаловалась, в таких обстоятельствах ей совсем не хотелось есть. Мимолётно в голове промелькнуло воспоминание, как мама, стоя у плиты готовила её любимые лакомства. В воздухе стоял приятный аромат свежеиспечённого хлеба. Вот заходит отец, с его левого плеча грузно свисает двустворчатое ружьё. Он подходит к маме и целует её в обе щеки, оставляя за собой следы рыжевато-чёрной грязи на чистом полу. Казалось, никто не мог разрушить их семейную идиллию. Тот уютный уголок, который они вместе создали, укрываясь от такого злого и жестокого мира. Их маленький домик стоял далеко в лесу и, казалось, никто не смог бы пробраться к ним. До того самого момента, когда пять лет назад титаны не разрушили стену Мария. Тогда им пришлось перебраться поближе к поселению людей. В тот момент всё в привычном устройстве их жизни поменялось. Она никогда не могла подумать, что может столкнуться с плохой стороной человеческой натуры. Голод, война, смерти близких оставили ощутимый отпечаток на людях. Они кричали, они смотрели с ненавистью в глазах. Микаса не могла поверить, что два дня назад у неё была семья, кров над головой. Всё, что было так дорого ей. На данный момент дела обстоят так, что её увозят эти омерзительные работорговцы, которые так жестоко убили её отца и мать. Из их разговора можно было понять, что её продадут в какой-нибудь паршивый бордель. Где смогут получить за неё кругленькую сумму денег. Её глаза вновь наполнились слезами. Нет, больше она не будет плакать. Надо держать себя в руках, ведь ничего больше не сможет расстроить или напугать её, она умерла вместе с ними. Они проехали ещё около трёх часов, солнце постепенно шло к своему закату и местность неспешно покрывалась сумерками. Судя по-всему, мы приехали. Повозка медленно остановилась около какого-то захолустного заведения. — Вылезь, скотина, — прогремело где-то над её головой. Девушка окинула своих мучителей ледяным взглядом, чем смогла заслужить увесистую оплеуху по лицу. После чего она повалилась на грязную брусчатку этой забытой богом улицы. Вдруг стало темно, ей завязали глаза, она поняла это по зловонию тряпки, что так сильно сдавливала голову. «Ничего, мне не страшно, всё будет хорошо», — промямлила про себя девушка. В это время Микасу уже уводили в новую неизвестную пору её жизни.