i remember everything about you

— Да, Ликс, я понял тебя, — вздох, — да, мы придём. Не переживай, скоро увидимся, я тоже скучал. Хан кладёт трубку, оставив телефон на подоконнике, на котором только что сидел, слушая веснушчатую болтушку. Даже Джисон, принимавший всегда роль батарейки-энерджайзера, практически никогда не замолкавший, устаёт даже от пятиминутного разговора с Ли. Правда, отрицать, что он любит своего друга, не в силах. Джисон и Феликс не виделись уже около семи месяцев, ведь второй названный уехал в обратно в Австралию к родителям. Вообще-то, он собирался на месяц, но позже прожужжал все уши тем, что нашёл парня. А не абы какого! Он был самым красивым, самым безупречным, самым прекрасным-добрым-идеальным-талантливым-блестящим! Джисон бывало даже откладывал телефон во время этих восхищений, делая свои дела. Ну, невозможно было слушать, честно. Ах, так вот. Феликс настолько соскучился, что захотел немедленно встретиться. Пригрозил, что если к шести вечера они с Минхо не придут, то им обоим не поздоровиться. Хан однажды испытал гнев друга на себе, синяк две недели не сходил! — Хён, — парень подходит к сидящему на диване Минхо, обнимая его за шею, пока тот что-то невнятно промычал, — Феликс в Корее. Он сказал, что мы обязаны сегодня приехать к нему. — Обязаны? — Ли ухмыляется, — Ну, раз уж обязаны, то пойдём. Младший перелазит на диван, садясь на колени Минхо, а тот, в свою очередь, убавляет звук на телевизоре и укладывает свои руки на чужой талии. Ему всегда нравилось то, как они правильно выглядят на ней, словно им там самое место. Он медленно проводит ладонью по талии, поглаживая её, а вторую руку кладёт уже на бедро, щекоча его. — Ну уж нет, Ли Минхо, — Хан ловит чужие руки и убирает их со своего тела, — лучше иди собирайся, Ликс сказал, что не потерпит опозданий, а время уже, на минутку, — он переводит взгляд на часы за спиной Ли, — пять часов. Шатен смотрит, как Хан встаёт с его колен, уходя в комнату, провожая того взглядом. А сам закатывает глаза. Зачем ему собираться? Он итак собран, футболки и чёрных джинс вполне достаточно. Тем более, это дружеская посиделка, он же не собирается там ни с кем знакомиться. ᅠ ᅠ ᅠ — Джисон! — австралиец чуть ли валит блондина с ног, стоит ему только перешагнуть порог квартиры. Даже Минхо понадобилось не мало сил приложить, чтобы спасти младших от встречи с полом, да и самому не свалиться к чертям. — Я так соскучился, — тот уже даже не скрывает своих эмоций, начиная целовать друга по всему лицу. — Феликс, у тебя, вообще-то, парень есть, — раздаётся неожиданный голос и оба младшие резко поворачиваются в сторону источника звука. — Да, Феликс, у Джисона тоже, — Минхо дыру прожигает в Ли, но совсем не злостно, нет. Просто спокойный взгляд с еле заметными капельками ревности в глазах, ведь Хан позволяет Ликсу целовать себя и не стесняется, а стоит ему разочек чмокнуть, то мы все красные с головы до ног! Минхо забирает младшего из чужих рук, на что получает расстроенный взгляд. Феликсу грустно, он, вообще-то, друга больше полугода не видел, а ты с ним потискаться не даёшь, улыбаясь улыбкой чеширского кота из «Алисы в стране чудес». Грёбанный Ли Минхо, чтоб тебя! Но Феликс быстро приводит свои эмоции в порядок, когда немного тяжёлая рука оказывается на его плече. — Ах, да! — восклицает он, мягко улыбнувшись, — Это Чанбинни-хён, я познакомился с ним в Австралии. Он такой замечательный! Самый-самый! Ликс, словно коала, виснет на старшем, а тот, в свою очередь, прячет смущение за ухмылкой, протягивая руку двоим парням напротив. Младший совсем забыл представить их, но это не стало проблемой, ведь Чанбин часто слышал рассказы своего парня о Джисоне, «самом-самом лучшем солнышке, соулмейте, не умеющем кататься на велосипеде, набивший из-за этого кучу синяков». Ну, и о парне Джисона, который «всем своим видом говорит, что убьёт любого, кто дотронется до его блондинчика». Минхо оказался не таким уж и страшным человеком, как его описывал Феликс, Чанбин с ним быстро нашёл язык. Общего у них маловато, но от этого становилось ещё интереснее слушать друг друга. Хан тоже ему понравился. Они оба занимались музыкой, жили, дышали ей. Со даже пообещал познакомить младшего со своим другом, который тоже живёт в Австралии, чтобы как-нибудь заняться с ним музыкой. А вдруг получится? — Джисон-а, — тянет Ликс, — пошли на кухню, поможешь, — блондин, пожав плечами, поплёлся за вообще-то-на-один-день-младшим, — как у тебя с Минхо-хёном? А то я всегда звоню и рассказываю только о себе, — Ли достаёт какие-то глубокие тарелки и ставит на стол, поворачиваясь к Хану. — С хёном? Да вроде всё отлично, — он слегка улыбается, — он переехал ко мне недавно, мы живём вместе уже месяц. Ли обнимает друга, показывая всю свою радость, ведь знал, как Хан хотел жить со своим парнем вместе, это же серьёзный шаг в отношениях. А затем парни перекладывают все снэки, чипсы и прочие вкусности в миски, а напитки берут в руки вместе со стаканами и несут к своим старшим в зал, ставя всё на небольшой столик. Парни сидят на креслах, обсуждая какой-то матч по футболу, прошедший на прошлой неделе. Из разговора понятно, что они матерят проигравшую команду «кривоногих», за которую болели. Хан с Ли внимания не обращают, лишь показушно глаза закатывают, да садятся на места: Ликс на коленки к своему хёну (постеснялся бы, чтоб тебя!), а Джисон на пол, рядом с Минхо. Последний зарывается рукой в блондинистые волосы, целует нежно в макушку, на что получает слабый удар по коленке. Не здесь, хён! А тот лишь хихикает и поглаживает младшего по волосам. Эта компания долго выбирала, что посмотреть, но в итоге решили сойтись на старой-доброй «Пятнице-13». Правда, Ликс был последним, кто согласился на эту ужасную затею. До побеления костяшек и до мурашек он боится всяких этих ваших ужастиков. «Я ночью не усну!» Если начало фильма Феликс как-то держался и пытался не выдавать свой страх, косо смотря на спокойно сидящих троих, то к середине фильма он уже во всю прижался спиной к Со и, пока тот успокаивающе поглаживал по животу, взял телефон, чтобы хоть как-то отвлечься от неожиданных криков, жуткой музыки и видов достаточно правдоподобной крови. — Боишься? — Чанбин прошептал совсем тихо и неожиданно, отчего младший вздрогнул, а затем коротко кивнул, — всё в порядке, тебя же никто не съест, — он слегка посмеялся, чмокнув чужую щёку. — Ха! Ликси — трусишка, — Хан вскакивает с места, указывая на друга, — так и знал, что снова струсишь! Получив в ответку аж целых три пары недовольных взглядов, он закатил глаза, что-то пробубнив себе под нос, и, взяв пульт, включил канал с обычной музыкой. — Долго держался, малыш Ликси? — блондин садится по-турецки, укладывая локоть на коленку, а подбородок — на ладонь, и смотрит так хитро-хитро, ухмыляясь. — Отстань! Ты знаешь, что я с детства ужастиков боюсь, ещё и настаиваешь на их просмотре! — надутый австралиец отворачивается от друга, иначе взорвётся. Даже успевает кинуть обидку на своего парня, который даже не поддерживает его. — А Феликс в детстве, когда мы были у меня на ночёвке и смотрели ужастик... — договорить он не успевает, потому что его валят на спину на полу, закрывая рот ладонью. — Джисон, хватит, — монотонно произносит Минхо, отпивая из своей кружки неразбавленное ничем виски, — ты же видишь, что Феликсу неприятно, зачем продолжаешь? Феликс победно ухмыляется, сев на живот Хана, а тот лишь дуется, сложив руки крест-накрест. Ну подумаешь просто рассказал бы историю о том, как Ликс попросил сходить с ним в туалет ночью, ведь побоялся из-за просмотренного ужастика! Что такого-то? Обиды проходят быстро, ведь Чанбин предлагает немного поиграть в игру. Суть её была в том, чтобы пары ответили правильно на вопросы друг о друге. Кто выиграл — получает двести тысяч вон! Минхо соглашается, хитро смотря на Хана, будто придумывая какой-то план. Младший такой взгляд из виду не упустил, но и внимания особо не придал. Было решено запустить монетку, чтобы определить, кто первый начнёт. Выпала «решка», принадлежащая Чанбину и Феликсу. Первым отвечает Чанбин. Что Феликс любит больше всего на свете готовить? Брауни. Любимые цветы Феликса? Хризантемы. Когда у вас был первый поцелуй? Три месяца назад, тогда же и начали встречаться. Сколько раз Феликс красил свои волосы? Хм, не помню, но с момента нашего знакомства раза два точно. Я встретил его с блондом, а когда мы начали встречаться, он покрасился в рыжий. Сколько веснушек у Феликса на лице? Сорок семь. — Время! — крикнул Хан, — ты дал неправильный ответ! У него их сорок одна! Спустя какое-то время дошла очередь рассказывать Минхо о Хане. Сейчас у них счёт был 8:5, пока что в пользу Ли и Со (ответили на восемь вопросов из десяти, но их можно понять, они встречаются всего три месяца), но это пока! Ведь на вопросы ещё не ответил Минхо. Последний снова улыбнулся кошачьей улыбкой, задержав взгляд на Джисоне буквально на пять секундочнек. Хан предпочитает золото или серебро? Золото. Серьги или кольца? Серьги. Шоколадный чизкейк или же лимонно-творожный? Лимонно-творожный. Его любимая часть тела в себе? Талия. Где было ваше первое знакомство? В парке за школой, он тогда искал свои часы, которые уронил в фонтан. — Хэй, но ведь ты на всё неправильно ответил! — возмущается Ликс, указывая на Минхо, — Джисон явно знает тебя лучше. — Нет-нет, Феликс, хён всё правильно ответил. Ты же не видел меня больше полугода, мои интересы за это время поменялись, а он всегда был рядом со мной, поэтому и знает об этом. Всё в порядке! — Ладно, — надувшийся Ликс садится на колени к Со обратно, — тогда эти двести тысяч вон ваши. Ни на лице Минхо, ни на лице Джисона радости нет. Минхо спокойно продолжает гладить младшего по волосам, изредка целуя в макушку. А у того всё кипит от злости и обиды. Да как он смеет говорить, что я люблю лимонно-творожный чизкейк, серьги и золото? Неужели за несколько лет отношений Минхо не узнал Хана целиком и полностью? Неужели он ему стал неинтересен? А что, если это... Минхо не упускает из виду потерянный взгляд Хана, а также то, как он сжимает пальцы на руках до полумесяцев от ногтей на коже. Он лишь успокаивающе проводит несколько раз по его шее и плечам, а затем, немного поболтав с Чанбином, сообщает, что они пойдут домой, потому что Джисону нездоровится. Феликс, испуганный резкой бледнотой друга, бежит за таблетками и телефоном, чтобы скорую вызвать. Ну, как так? Он же только что сидел тут весь такой весёлый и бодрый! Феликса от паники спасает Чанбин, который, рыкнув, просит оставить Хана в покое. Его парень и сам в силах позаботиться о нём. И Феликс успокаивается и просит блондина позвонить ему, предупредить о своём состоянии! ᅠ ᅠ ᅠ — Хан-и, иди домой. Я вернусь попозже. Приехали. Измена? Да, точно она. Иначе как объяснить то, что Минхо не вспомнил его вкусы? Перепутал с кем-то другим? Или...с другой? А что, если Минхо игрался на чужих чувствах? Ставил «эксперимент»? — Хан-а, — Минхо слегка термошит парня за плечо, на что тот одёргивает его руку и без слов разворачивается в сторону дома, уходя. Ли не дурак, знает, что все эти неправильные ответы задели его чересчур сентиментального малыша. И он уверен, что у того сейчас в голове куча неправильных мыслей крутится. Но рано пока говорить. Рано. ᅠ ᅠ ᅠ Джисон заходит в квартиру один, чувствуя абсолютную пустоту внутри и снаружи. Ещё ни разу за месяц он не возвращался домой в одиночестве. Они с Минхо всегда встречались где-нибудь в парке после работы и, прогулявшись, шли счастливые к себе. Но теперь это чувство, разрывающее сердце в клочья, не сулит ничего хорошего, если Ли вернётся домой. И от этих мыслей страшно. – Ликс, – хныча, произносит в трубку, – Мне плохо. – Что случилось, Джисон-и? Что-то болит? Где Минхо? Он помог тебе? И от упоминания этого имени становится ещё больнее. Будто только что взяли и вырвали кусок сердца в мусорку, оставив там пустоту и безысходность. – Он...бросил меня...Ликс, я... – Хан даже не пытается сдержаться, он плачет навзрыд, не в силах произнести и слова, растолковать всё другу, который сейчас, мягко говоря, в шоке. – Как бросил, Хан-и? Вы же...вы же встречались больше двух лет, неужели всё закончилось? – Я не знаю, Феликс, мне ужасно п-плохо. Он... – всхлип, – та игра...он ответил на всё неправильно! – голос самовольно повышается, а слёзы градом падают на пол, – а ещё... – всхлип, – он...п-по дороге, он сказал, что вернётся д-домой п-позже. Что это могло значить, Ликс?! – парень скатывается по стенке, садясь на пол. – Подожди-подожди, Хан-и, Бог с ними, с ответами, но ты решил, что он бросил тебя только потому, что вернётся домой позже? – Да! Я уверен, что он мне изменяет, Ликс. Щелчок. – Хан-а, иди сюда. Молчание. – Малыш? – Минхо проходит по квартире и, не найдя парня ни на кухне, ни в зале, направляется в спальню, – Хан-и! – Ли подбегает к блондину, садясь с ним на корточки, – о, Боже, ты что, плакал? Мы же разошлись всего на двадцать минут, что случилось? Но тот молчит, как партизан, направив взгляд на пол, чтобы не было видно стеклянных глаз. Минхо замечает телефон в его руках, забирает и, сказав Ликсу, что перезвонит, бросает трубку, убирая мобильник куда-то в сторону. Ли кладёт ладони на чужое лицо, прося посмотреть на него. – Е..если ты б-бросаешь меня, то уходи п-прямо сейчас... – слышится всхлип. – Бросаю? – У Ли глаза по пять рублей, – с чего ты это взял, глупенький? Ты расстроился из-за игры? – он нежно вытирает все слёзы, катящиеся по щекам, слыша мычание. – Мало того, что ты неправильно назвал ответы, так ещё и ушёл куда-то, оставив меня одного! Что я должен был подумать?! – Хан снова голос свой повышает, не замечая этого за собой, смотрит на Ли, который совершенно спокоен в данной ситуации. Минхо последнюю слезинку вытирает с чужого лица и встаёт, уходя в коридор. И снова чувство одиночества поглощает Хана, думая, что старший уходит. Навсегда. Время, казалось бы, длилось бесконечно, ибо блондин не знает, сколько прошло с момента выхода Ли из комнаты до момента, когда он вернулся обратно, из-за чего смотрит на него рассеянным взглядом, полным непониманием от происходящего. Ли садится рядышком с Ханом по-турецки, протягивая маленькую коробочку с синевато-чёрным оттенком. Взглядом он говорит ему взять её, глянуть, что там. И блондин берёт. С осторожностью, с опаской открывает. И видит кольца. Серебряные. – Хан-и, я знаю, что ты предпочитаешь больше всего носить кольца из серебра, и чем больше, тем лучше. Я знаю, что твой любимый чизкейк – шоколадный, с клубникой сверху. Я знаю, как ты любишь свои глаза больше, чем талию, про которую я сказал. Я помню, что встретились мы вовсе не в парке, а в университетской столовой, когда ты расстроился из-за того, что не было твоего чизкейка, – Минхо говорит всё тихим голосом, аккуратно обнимая младшего за шею, прижимая к своей груди, – я хотел, чтобы у нас было полное доверие и поддержка друг другу. И я убедился в том, что сделал правильный выбор. Несмотря на мои ошибки, ты всё равно отстоял эти ответы у Феликса, убедив его, что я прав. Мне важна твоя поддержка, сегодня я убедился в том, что могу положиться на тебя всегда. Хан-и, я люблю тебя больше всего на свете, слышишь? Да, он слышит его. Но сказать ничего не может, слишком стыдно за то, что допустил мысли о расставании с человеком, который любит его, которого любит он ещё сильнее. Слёзы уже давно не текут, потому что кажется, что он выплакал всё, что можно. – Хён? Джисон шагает своими пальцами по чужой груди, смотря на то как она то и дело спокойно вздымается. Он слышит мычание сонного старшего, который сгребает Хана в объятия, а последний улыбается во все тридцать два. – Ты же не бросишь меня? – младший переходит на шёпот, боясь нарушить ту самую идеальную тишину. – Я буду с тобой до тех пор, пока ты сам не выгонишь меня, – Ли целует того в щёку, сильнее прижимая к своей груди, – а теперь спать, Хан-и, нам завтра на работу. Джисон кивает и, устроившись поудобнее, начинает засыпать до тех пор, пока не вспоминает важную вещь: он так и не отписался Феликсу. Похоже, завтра ему не будет от него отбоя.