Часть 1
24 февраля 2021 г., 07:37
Лиза в сказки не верила. Вот ещё! Глупости какие! Мы не ждём милостей от судьбы, взять их — наша задача. И Лиза — брала. И не просто брала, а, если надо, — отбирала. Научилась она этому рано, ещё в детском саду. И в пору своего беззаботного детства очень недоумевала, когда её наказывали и стыдили за принесённые домой чужие игрушки, ставили в угол за съеденные пирожные, взятые с чужой тарелки. А чего такого-то? Если Светка, Ванька, Юрка такие тюти-матюти, что не могут постоять за свои игрушки или фантики? Раз отдают Лизе, значит, им не больно это и надо! А Лизе — надо! Лизе надо было всё, что не принадлежало ей. Буквально всё. Ну, страсть у неё такая была. Даже, можно сказать, потребность.
Став постарше, уже в школе, Лиза поняла, что действовать напрямую, одной физической силой — неправильно. Не потому, что ей стало жалко глупых неудачников, но так ведь можно и на человека сильнее себя нарваться, это первое. Второе — драчунов не слишком жаловали взрослые, а именно от них зависело распределение всех жизненных благ, начиная от конфет и заканчивая отметками и денежными поощрениями. Ну и в-третьих, просто интереснее, когда какой-нибудь лох или клиническая идиотка нужную вещь сами отдают. На блюдечке с голубой каёмочкой. Несут, да ещё и благодарят, когда ты забираешь.
Сказать какой-нибудь дурынде, что если она отдаст свою новую заколку Лизоньке, то встретит настоящего принца, не сейчас, конечно, а немного позже, когда вырастет. А всё потому, что есть у Лизоньки знакомая фея-крестная. Или Петьке из соседнего подъезда, что розовые ириски едят только девчонки, а у мальчишки от них голос станет тонкий и противный, ну, девчачий.
С каждым годом её манипуляции становились сложнее и многоходовее. Выманить билет на закрытую премьеру, поменять фирменную кофточку на обрывок бечёвки, якобы принадлежащий местной знаменитости, добиться, чтобы любящая пара распалась, а парень ушёл к ней, к Лизочке… Сделать так, чтобы путёвкой в летний лагерь наградили её, а не отличницу Машку.
Правда, зачастую случалось так, что обретённая вещь быстро надоедала Лизочке. Получив то, чего ей так сильно хотелось, она вдруг понимала, что у нее в руках оказалась ненужная и часто докучливая ерунда. Так было, например, с пушистым котёнком, которого ей отдала одноклассница по музыкальной школе — Лизочка напугала её токсоплазмозом. Котёнок оказался очень надоедливым, требовал ухода и рвал всё, что попадалось ему под лапы. А ещё гадил, к счастью — только в лоток. Но Лизоньку заставляли чистить за ним дурно пахнущую коробку! Лизонька с трудом подавляла рвотные позывы и с ненавистью смотрела на мехового уродца. В конце концов она тихонько унесла Масика на пустырь и с облегчением перевела дыхание. Что потом было с блохастым недомерком — она не знала, да это ей и неинтересно было.
Но это всё было баловство, «проба пера». Со временем Лизонька научилась получать более ощутимые бонусы. Бабушка оставила ей свою квартиру в обход всех внуков и была тихо отправлена в дом престарелых. Квартиру обставили родители, взяв кредит. Правда, брату пришлось идти не в тот универ, в который он хотел. Ну и сам виноват — нечего было филонить на уроках. Учился бы лучше. А Лизонька, она девочка, о ней заботиться надо! И брат заботился. И родители. Брат — скрипя зубами, родители — с незатухающим энтузиазмом.
Короче, была у Лизоньки не жизнь, а сказка, но та самая, в которую сама Лизонька и не верила. Лизонька не была счастлива. Что-то мешало ей наслаждаться жизнью. Постоянно грыз какой-то проклятый жук-типограф, истончая удовольствие от жизни, прокладывая извилистые ходы в подсознании. А ведь другим людям лучше! Вон как они смеются, наслаждаются мелкими радостями, дружат, занимаются любимым делом. А у Лизоньки только скучный универ с модной специальностью — дизайнер интерьеров. К нему она остыла уже через год и теперь находилась в перманентном академическом отпуске.
В конце концов Лизонька поняла, чего ей хочется. Красоты и удовольствия в жизни. Но не банального, типа вкусной еды, красивого парня, новой шмотки или модного маникюра. Надо бы хобби завести! И непременно такое… эстетичное! Но не слишком обременительное. Она вспомнила вонючий кошачий лоток и брезгливо передёрнула плечами. Но чем же заняться? Рисовать пейзажи? Лизонька представила себя, всю такую воздушную, на пленэре, в белой шляпе с полями… Она водит кисточкой по холсту, а рядом роятся парни, которые не могут отвести глаз от неземной красоты художницы. И тут какая-нибудь общипанная ворона или галка непременно уронит свою какашку ей на плечо! Знает она это проклятое племя!
Да и рисовать она не умела. Для неё проблема — ровную линию карандашом на бумаге провести.
Лепка отпадала тоже. Глина грязная и противная. Вышивать… Нет! Это надо сидеть скрючившись над пяльцами, колоть себе пальцы иголкой…
Она было занялась сочинительством. Даже написала трогательную любовную историю про бедную девушку Элизабет, у которой родители погибли в автокатастрофе, оставив ей огромное состояние в наследство. У девушки были чудесные розовые волосы до пят, фиолетовые глаза с зелёными зрачками и магические способности. Она была стройна, как газель, и умна, как мудрая змея Нагайна. Лизочка даже выложила свою историю на один сайт. Ну, прежде чем в издательство нести, следовало проверить себя на широкой публике. Тем более она же не ради денег это затеяла. Хотя Лизочка и предвкушала миллионные тиражи и предложения от Коламбия пикчерз на экранизацию её шедевра, но это — в будущем. А пока можно было позволить смердам восхищаться. Бесплатно. Пока она добрая!
Но смерды на то и смерды. Не оценили они её таланта. На сайте читатели устроили дикий ржач и жестокий троллинг. Её называли то йуным аффтором (именно так, специально с ошибками, от чего было особенно обидно), то отчаявшейся старой девой, то какой-то йашкой. Лизонька психанула и удалила профиль с псевдолитературного сайта. Можно было попробовать отправить работу в издательство, но Лизонька резко охладела к писательству. Недостойны они её таланта! Да и что в том хорошего? Сейчас каждый дурак истории сочиняет. И никого этим не удивишь. Надо бы что-то более ощутимое, реальное. Что будут видеть все.
Лизонька совсем было впала в отчаянье, когда решение вдруг нашлось почти само собой. И самым невероятным образом.
Началось всё с того, что её позвала в гости Машка, селёдка белобрысая, которая и так Лизоньку безумно бесила. Буквально всем. Начиная от тонкой талии и смазливой мордашки и заканчивая покладистым и приспособленческим характером. Так эта дура бесхребетная ещё и георгины взялась разводить! Впрочем, все по порядку.
Пришла как-то Лизонька к Машке, да не просто так, а позитивом зарядиться. Потому что совсем недавно Машку ухажёр бросил, она с горя подсела на шоколадные батончики и сдобные булочки и набрала ни много ни мало, а целых три килограмма! Есть чему порадоваться, глядя на жиробасину с унылой мордой!
Но Машка больше не выла белугой, заедая горе «Сникерсом» и «Марсом», а напевала козлиным голоском какую-то тупую песенку и поливала буйно цветущие растения в глиняных горшках. Оказывается, она вот уже месяц как познакомилась в сети с какой-то тёткой, которая комнатные георгины разводит, вот Машка с ней и подружилась. Та Машку даже заманила на какой-то слёт или съезд георгиноводов.
Лизонька как заворожённая разглядывала крепкие упругие шапки цветов, даже легко коснулась пальчиком прохладных, но очень нежных лепестков кроваво-красного георгина — и влюбилась в них навсегда!
Машка восторженно лепетала о том, что георгины — это живое чудо природы.
— Представляешь! Они даже разговаривать могут!
Лизонька морщилась от беспросветной глупости заклятой подруги и представляла, как она сама разводит цветы. Самые красивые и редкие. А потом даже новый сорт открывает, «Прекрасная Элизабет», например, или «Игривая Лиззи». Побеждает на конкурсах, летит за рубеж… Вокруг неё — вспышки софитов, журналисты, поклонники…
И вдруг она оглушительно чихнула, потом второй раз, третий…. Из глаз рекой полились слёзы, а из носа — сопли.
— Ой, Лиза, что это с тобой? — раздражающе и бесполезно чирикала рядом Машка.
Перед глазами качнулся белый потолок квартиры. Лизонька судорожно открывала и закрывала рот, как рыбка, выброшенная на берег. В комнате резко закончился кислород. Весь, без остатка. Наверное, его выдышала эта мерзкая Машка! Больше некому! Из зависти! Лизоньке стало страшно до судорог в руках и ногах. Она просто не могла дышать. Или ей нечем было дышать?
Приговор врача в больнице, куда Лизоньку доставила скорая помощь, был однозначен и категоричен: аллергия, причём в очень острой и серьёзной форме. Если Лизонька не хочет спровоцировать ещё один приступ, который может закончиться намного печальнее, она должна принимать лекарства и избегать всяческих аллергенов. Под запрет попали кошки, апельсины, цветы, шоколад, духи и даже красное вино. И если без котов Лизонька прекрасно обходилась, то без всего остального жизнь теряла очень большую часть своей привлекательности. Она обожала мерло с ломтиком шоколада, приторно сладкие ароматы и мандарины. А теперь к ним добавилась и невозможная, но такая притягательная мечта — разводить георгины.
Лизонька глотала таблетки горстями и горевала. Искренне и глубоко. Самое ужасное — она не могла даже заесть или запить своё горе. Оставалось только сидеть дома, шмыгать распухшим красным носом и проклинать ненавистную Машку и свою несчастную судьбу.
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Хоть на таблетках и было написано: «Не вызывают сонливости», но спать теперь хотелось всегда. Ночью, днём, утром и вечером. К концу первой недели Лизонька уже с трудом ориентировалась во времени суток, да и в пространстве передвигаться стало очень затруднительно. Иногда ей казалось, что она с трудом переставляет ноги, потому что воздух загустел до состояния жидкости и сопротивляется, восстаёт против Лизоньки каждой своей молекулой. А иногда — наоборот, каждое движение было неожиданно резким, легким. Так, словно она двигалась в невесомости.
Лизонька засыпала, просыпалась, глотала какую-то еду. Пресную и невкусную. Включала телевизор, бездумно щёлкая по каналам. Жизнь с каждым днём становилась всё безрадостней, из неё уходили краски, запахи, вкусы. Так продолжалось почти две недели.
На двенадцатые сутки Лизонька проснулась от невнятного бормотания телевизора и ярких всполохов какой-то навязчивой рекламы. Она похлопала глазами, недоумённо покрутила головой, пытаясь сообразить, день сейчас или ночь, и недовольно поморщилась, когда какая-то придурочная тётка истерично взвизгнула на плоском экране.
— Самара поможет вам решить все ваши проблемы! Надоели занудные соседи? Бесит лучшая подруга? Наберите на пульте вашего телевизора комбинацию шесть-шесть-шесть, и Самара сама перезвонит вам! Ей не надо ничего говорить, она сама узнает вашу проблему! — тётка вдруг замолчала на секунду и закончила проникновенным тоном: — Устранение недругов качественно и с гарантией. Абсолютное счастье в течение семи дней.
На экране возникла молодая женщина довольно мрачной наружности, с длинной чёлкой, закрывающей глаза и почти половину лица. Что-то было в ней отталкивающее и одновременно жутко притягательное. Лизонька моргнула. Кажется, она эту девушку где-то видела. Ну, похожа она вроде на ту, из ужастика «Звонок»…
В полусне, который стал за последние дни Лизиным обычным состоянием, она потянулась за пультом. Руки почему-то страшно мёрзли, так, что белые с синими ногтями пальцы почти не слушались Лизоньку. Она с трудом нажала цифру «шесть» на пульте три раза, и тот выпал из одеревеневших рук на пол, глухо стукнувшись о мягкий ковёр. Тут же пронзительно зазвонил телефон, но не мобильный, а старый пластмассовый аппарат в прихожей. Он остался ещё от бабушки, и Лизонька не стала его выкидывать, решив, что рухлядь времён «Очакова и покоренья Крыма» придаёт прихожей винтажность и определённый шарм. Только она даже не подозревала, что он, оказывается, рабочий.
Зябко кутаясь в мягкий шерстяной плед, Лизонька кое-как добралась до прихожей, дрожащей рукой сняла телефонную трубку и прижала её к уху.
— Да? — Лизонька с замиранием сердца вслушивалась в гулкую тишину, но на том конце провода молчали, только тяжело и прерывисто дышали.
У Лизоньки задрожали колени, противно засосало под ложечкой и затылок налился чугунной невыносимой болью.
— Вас не слышно, говорите громче!
Язык распух, стал сухим и шершавым и уже не помещался во рту.
Лизоньке показалось, что время остановилось, а воздух сгустился настолько, что стал похож на пастилу, и его можно было резать ножом.
— Кап! — в ванной из крана упала капля воды и с оглушительным звоном разбилась о керамическое дно.
Лизонька вздрогнула и повернула голову на звук.
— Кап… Кап-кап… Кап-кап-кап-кап… — капли застучали чаще, сливаясь в единый поток.
Лизонька расширившимися от ужаса глазами смотрела, как из-под двери ванной комнаты выливается тонкий ручеёк воды, становящийся с каждой секундой шире и быстрее. Вода быстро пропитала бежевую дорожку на полу и уже подбиралась к самым ногам Лизоньки.
Лизонька как-то вяло и беспомощно махнула на лужу рукой, затем ещё раз, словно пытаясь её отогнать, как назойливую собачонку, приставшую к ней на улице. Потом почувствовала, что домашние тапочки с помпонами намокли. Между пальцами ног захлюпала вода, голова закружилась. В следующее мгновение Лизонька почти с облегчением потеряла сознание, с шумом падая в ледяную воду, которая тут же накрыла её с головой…
***
Лизонька проснулась резко, как от толчка. Распахнула глаза, чувствуя, как заполошно стучит сердце в груди и рвутся лёгкие от нехватки воздуха, словно она не спала, а бежала, спасаясь от неминуемой гибели. Небольшую уютную спальню заливал солнечный свет. Судя по всему, было позднее утро. Лизонька рывком села в кровати и перевела дух. Пахло свежескошенной травой, какими-то цветами, тёплой сдобой и крепким кофе. Лизонька даже не сразу поняла, что не так. А через секунду втянула носом воздух и от удивления широко распахнула глаза. Она чувствовала запахи! Из носа не текло, глаза не слезились, и откуда-то появился зверский аппетит. А в душе поселилась необъяснимая, но твёрдая уверенность — аллергии больше нет. Она может есть, пить и нюхать всё, что только захочет. Лизонька упруго вскочила на ноги, тряхнула лёгкой и ясной головой и громко, заливисто расхохоталась. Жизнь налаживалась! А была ли проклятая аллергия?! Может, ей всё это только приснилось? Кстати, о снах… Лизонька крадучись прошла в прихожую. Светлая пушистая дорожка была абсолютно сухой, на тумбочке серел громоздкий аппарат стационарного телефона. Лизонька с непонятным страхом сняла трубку, прижала её к уху — и тут же снова рассмеялась. Трубка была нема и мертва. Ну, а чего она хотела? Ей просто приснился кошмар. От того количества лекарств, что она принимала, — и неудивительно. Но всё это — в прошлом. Лизонька с удовольствием приняла душ, потом выпила кофе со свежим круассаном. Почему-то она не помнила, когда покупала сладкие витые трубочки и откуда они взялись у неё на кухне. В дверь неожиданно позвонили. Лизонька, пританцовывая в такт крутившейся в голове незамысловатой мелодии, вышла в прихожую и распахнула дверь. На пороге стоял очень симпатичный высокий парень в форменной куртке и кепке, в руках у него была большая картонная коробка. — Елизавета Прокофьева? Вам доставка. Распишитесь, пожалуйста. Утро было великолепным, голубые глаза курьера — хороши, а настроение у Лизоньки — просто потрясное. Поэтому она весело рассмеялась и, схватив смущенного парня за руку, потащила его на кухню. — Хотите кофе с круассанами? — Лизонька кокетливо улыбнулась и намотала на палец прядь каштановых волос. Парень смутился ещё больше и пробормотал: — Я бы с удовольствием, но я на работе. Нам нельзя… Лизонька заливисто рассмеялась и предложила: — А вы после работы приходите! У меня есть не только кофе. Парень странно и немного испуганно поглядел на неё, поставил коробку на стол и сунул Лизе квитанцию и шариковую ручку: — Распишитесь, пожалуйста. Лизонька водила ручкой по бумаге, постреливая в парня глазками, но тот её телефон почему-то не спросил и свой не дал. Наверное, ошалел от её красоты и застеснялся. Когда за голубоглазым стесняшкой-симпатяшкой закрылась дверь, Лизонька поспешно раскрыла коробку, про себя удивляясь, кто бы мог ей послать подарок. А что это подарок, Лизонька не сомневалась, ведь сама она ничего в магазине не заказывала. В коробке оказался странный прозрачный контейнер, похожий на аквариум, наполненный водой. А в нём — рыбка. Декоративная золотая рыбка с длинным роскошным хвостом. Лизонька с удивлением рассмотрела контейнер со всех сторон, а потом сунула нос в коробку: может, там найдётся записка или открытка с объяснением? На дне коробки лежала тонкая брошюрка-инструкция на манер тех, что прикладывают к пылесосам и кофеваркам, но визитки отправителя-дарителя не нашлось. Ну что ж, оставалось изучать то, что есть. Рыбку звали Самара. Лизонька непроизвольно вздрогнула, прочитав это имя. Так же звали ту девицу из рекламы. Она зябко передёрнула плечами: показалось, что откуда-то потянуло сыростью и холодом. Но через полминутки неприятные ощущения прошли, и Лизонька с головой окунулась в инструкцию. «Ваш Самара — рыбк для исполнений ваш пожеланий. Требуется загадать возжелание и чётко произнести его вслух. Во избежание травм и болезней чётко формулируй тех пожелания. И придет к тебе восход души на целый недель!» Лизонька фыркнула: явно сэкономили на переводчике, хотя раз вещь импортная, то, наверное, хорошая. Но рыбка, которая исполняет желания?.. Бред какой-то! Она ещё раз оглядела контейнер с рыбкой. В нерешительности покусала губку. А что она потеряет, если попробует? Что-нибудь совсем простое и невинное? Задумалась, решая, что бы такое пожелать… — Хочу, чтобы прямо сейчас у меня появился апельсин! Самара, я приказываю тебе, исполни моё желание! Ожидаемо ничего не произошло. Лизонька презрительно скривилась, уже подумывая, что лучше сделать с тупым подарком-розыгрышем — коту соседскому отдать или самой на ужин поджарить, когда в дверь опять позвонили. Лизонька, в надежде, что это вернулся белокурый красавчик-курьер, метнулась к двери и не сдержала вздоха разочарования: там стоял сосед. Самый противный из её соседей. Мало того что он заставлял Лизоньку таскать мешки с мусором на помойку, а не складывать на лестничной площадке, дежурить по подъезду и мыть полы, так он ещё и был довольно успешным литератором и его тупые писульки печатали не только в не менее тупых журналах, но и издавали как настоящие книги. — Лиза, представляете, мне тут принесли с курьером посылку, я думал — из издательства, а это, оказывается, адреса перепутали, — сосед смущённо улыбнулся и протянул Лизоньке ярко оранжевый шарик, — это ваше! Апельсин оказался муляжом, пластмассовой игрушкой, но тут она сама виновата, сказано же было: «Чётко формулируй тех пожелания»! Но это было неважно! Важно, что Самара работала! Весть день Лизонька потратила на то, чтобы научиться правильно загадывать те самые «тех пожелания». Нормальный апельсин сосед ей принёс только на третий раз. Это было даже забавно — смотреть на его растерянную физиономию и слушать сбивчивый лепет: «Даже не знаю, как так получилось, что я вам не всю вашу посылку сразу принёс…» А потом… началась не жизнь — сказка. У неё было всё. Одежда, обувь, еда, фильмы. И даже тот самый курьер стесняшка-симпатяшка. Его, оказывается, звали Никита. Лизонька пожелала его одним из первых. Уж очень он ей глянулся. Правда, приходилось очень тщательно и подробно загадывать Самаре каждый проведённый вместе с Китом день. Потому что стоило только что-то упустить, как тот становился похожим на робота, отрабатывающего свою программу. Ну, ничего. Скоро Китик привыкнет и без «тех пожеланий» будет Лизоньку любить-холить-на-руках-носить. Следующим желанием было, чтобы у ненавистной Машки сдохли все её георгины. И на следующий день Лизонька с удовольствием слушала в телефонной трубке рыдания Машки. — Представляешь, вечером всё было нормально, — Машка всхлипнула и громко высморкалась, — а утром… Дальше Машка говорить не смогла: разразилась новым приступом плача. Лизонька не поленилась, съездила к Машке, да ещё и Китёнка с собой взяла, — полюбоваться на дохлые георгины и опухшую рожу Машки. Оказывается, на ненавистные цветы напала неизвестная зараза, какая-то чёрная гниль. Машку даже от общества отстранили, чтобы она на туфлях заразу не принесла. Машка — убивалась, Лизонька — злорадствовала. Уже уходя, Лизонька по какому-то наитию спросила убитую горем подругу: — А тебе вчера никто странный не звонил? Машка шмыгнула и гнусаво протянула: — Как ты узнала? Кто-то звонил, молчал и дышал в трубку. Я удивилась, но потом не до того стало. В квартире резко упала температура и воздух какой-то сырой сделался, я даже все лампы для своих деток включила, а они всё равно… Лизонька поспешно выскочила за дверь, чтобы не слушать новый виток рыданий. К тому времени плачем подруги она успела пресытиться. Потом исчез сосед, тот самый, с апельсинами. Как рассказывала жена, им кто-то позвонил накануне, молчал в трубку и вздыхал. После этого сосед стал задумчив и нервен. А затем ни с того ни с сего схватил свою шляпу, выскочил, ничего не говоря, из квартиры и пропал. Шляпу потом нашли на набережной. В целом жизнь была хороша. И жить было — хорошо. Изредка закрадывалась тревожная мысль о «восход души на целый недель!» Что будет через семь дней? Гарантия закончится? Рыбка сдохнет? Но Лизонька гнала эти мысли, надеясь, что дело всего лишь в дурацком переводе и всё будет хорошо и дальше. Самара выглядела довольной жизнью и готовой ещё долго исполнять Лизочкины желания. Так прошла неделя. А ровно через семь дней, минута в минуту, ей в дверь позвонили. Лизонька немного удивилась. Она никого не ждала, Кит был на работе. Он вообще много работал, хотел Лизоньку баловать дорогими подарками. А больше к ней никто и не ходил. Лизонька глянула в глазок, но на площадке было почему-то темно. Она пожала плечами и открыла дверь. На пороге стояла странная женщина или, скорее, девушка. Низко наклоненное лицо закрывала шторка волос, одета гостья была в белое балахонистое платье. — Вы кто? — Лиза в испуге отступила от двери. Девушка двинулась за ней. В квартире запахло сыростью и плесенью. Гостья подняла голову и откинула волосы с лица. Необъяснимый, первобытный ужас плотным коконом упал на Лизоньку. Закричав, она бросилась на кухню, запуталась в собственных ногах и рухнула как подкошенная. И тут же вокруг неё заклубились чёрные всполохи, пропали звуки, запахи, ощущения…***
Лизонька открыла глаза и с удивлением огляделась. Она находилась в странной комнате со стеклянными стенами, потолком и полом. Воздух был удивительного серебристого цвета… Да и не воздух это был вовсе. Лизонька подплыла к стене и попыталась потрогать её. И чуть не заорала — вместо рук у неё были крохотные золотистые плавники. А изо рта не вырвалось ни звука, только прозрачный столбик воздушных пузырьков поднялся к поверхности воды… Она прижалась носом к стеклянной стенке и оглядела комнату. Такую знакомую комнату в её собственной квартире. На диване сидел Кит и обнимал стройную темноволосую девушку, безумно похожую на саму Лизу. Глаза Кита светились неподдельной любовью. Девушка повернулась, и Лиза бы закричала, если б могла: на неё смотрела Самара…***
— Рыбка моя, я так скучал… — Никита смотрел на Лизу и удивлялся: всего несколько дней назад он почти ненавидел эту девушку. Хотя ходил каждый день, целовал, делал подарки, даже занимался с ней сексом. Но делал это не потому, что так этого хотел он, а потому, что какая-то невидимая сила заставляла его прикасаться к Лизоньке. А сам Никита при этом испытывал почти омерзение. И вдруг как-то всё переменилось. Он увидел, что она милая, добрая, чудесная. Самая лучшая на свете! Он обнял Лизоньку и зарылся носом в её тёмные локоны. Лиза нежно провела рукой по золотистым волосам Никиты, откинула с лица длинную чёлку и, прищурившись, посмотрела на аквариум. Надо бы завести кота…
