Она не такая слабая, как им казалось

      Всё лето я посвятила себе. И, надо сказать, результат не заставил себя ждать.              Причём, Гарри, Рон и Джинни так и не написали. Только один раз, Джинни написала, что приглашает в «Нору», на ужин. И то, только на ужин! Раньше она писала, чтобы я приехала к ним погостить на неделю-две. И если сразу не соглашалась, то потом она долго уговаривала. А теперь?! Но времени, в любом случае, по гостям ездить не было.              Каждое утро, я выходила на пробежку, а потом, прибегая домой, всё как по расписанию: завтрак, занималась спортом, причёска, одежда, прогулка, обед, йога, шоппинг, ужин, фитнес, ванна, сон.              Своё «Воронье гнездо» я выпрямила, и теперь это выглядело очень красиво. Также начала следить за модой и за своим внешним видом. И, конечно, более-менее, следить за фигурой (это можно понять, по-моему расписанию). В свободное время, я училась «надевать» маску.              Я была уверенна, что мне не придётся возвращаться в школу, так как я была на 7 курсе (точнее, не была, но он-то был), до 1 июля.              Я тогда только прибежала с пробежки, и уже хотела войти в дом, как увидела сову с письмом. Я отвязала его от совы и прочитала:              «Уважаемая, Гермиона Джин Грейнджер,       Из-за событий прошлого года, я предлагаю Вам вернуться на повторный 7 курс.       Также будет сдаваться ЖАБА для поступления.       Прошу принять моё предложение, и, если Вы согласны, то поезд Кингс-Кросс отбывает как всегда в 11-00. С уважением, Директор Школы Чародейств и Волшебства Хогвартс Минерва Макгонагалл.»              «Вот тебе и жизнь спокойная! А может вообще не поехать? Да, пожалуй, так и сделаю» —думала я.              Но потом, я решила, что я поеду туда, чтобы доказать всем кто считает меня заучкой и уродиной! Ха! Да я утру там всем нос!              

1 Сентября. 11:10

             Я нашла купе, где никого нет! Вот радость-то какая. С Гарри и Роном я встречаться не хочу. Да и с Джинни тоже. Насколько до меня дошли слухи, они всё лето провели с Браун и она новый член «Золотого трио». Что ж, я не против, я только за, пусть все считают, что я их бросила. Но не то, что они меня бросили. Нет. Мне не нужна ничья жалость. И вот, сижу я спокойно, никого не трогаю, как открывается дверь моего купе. Я проигнорировала и даже не посмотрела в сторону двери.              Я услышала чей-то кашель, и всё-таки повернулась. Первая моя реакция —шок.              Около двери стояли собственной персоной: Панси Паркинсон, Блейз Забини и Драко Малфой.              Как я поняла, именно Забини тогда привлёк моё внимание, потому что он повторил своё действие и сказал:              —Наипрекраснейшая леди, разрешите поделить с Вами, это единственное свободное купе. Обещаем, что сильно надоедать не будем.              Я усмехнулась. Не узнали. Я только кивнула на свободные места и отвернулась к окну. Слева я услышала шорох, а также напротив. Краем глаза, я заметила напротив себя Забини, а слева от него Малфоя. Значит рядом села Паркинсон. Шоу начинается!              Сначала, все сидели молча, но потом «Серебряное трио» начали обсуждать что-то. Я же, молча сидела и смотрела на дорогу.              Не знаю, как много времени прошло, но однажды к нам забежал какой-то мальчуган, он был робок, видимо первокурсник. Он тихо спросил, а я его еле услышала:              — Директор попросила меня передать Вам письмо, и уйти, когда получу ответ.              Только сейчас я заметила в руках у мальчишки маленький конверт. Он протянул мне письмо, и начал переступать с одной ноги на другую. Я открыла и прочитала:              «Дорогая мисс Грейнджер,       Я рада, что Вы решили приехать в Хогвартс. Не буду тянуть, хочу предложить Вам стать старостой девочек.       С наилучшими намерениями, Директор Школы Чародейств и Волшебства Хогвартс       Минерва Макгонагалл»              Всë бы ничего, но только внутри уже лежал значок. И в письме даже не спрашивается, будто ставят меня перед фактом. И смысл моего ответа? Я, откровенно говоря, офигела. Не из-за должности старосты, нет, а из-за того, что она уверенна, что я отвечу да. «Хотя это логично —я ведь для всех заучка, которой это только и снится» —подумала я, и усмехнулась в мыслях. Я не собиралась быть старостой, мне на это наплевать вообще. Я не для этого сюда поехала. По этому:              —Передай профессору Макгонагалл, —обратилась я к мальчику. — что я отказываюсь от этой должности. — Первокурсник лишь посмотрел на меня и выбежал из вагона.              —А я думал, что Грейнджер назначат старостой, она же только об этом и мечтает! — с притворным удивлением сказал Забини, а я, который раз мысленно усмехнулась.              — Может она вообще не поехала? — предположила Паркинсон. «Ну всё, пора!» —подумала я, а вслух сказала:               —А с чего это Вы решили, что ей не предложили ею стать? — с небольшой издёвкой поинтересовалась я.              Итог: на меня смотрят три, немного опешившие, пары глаз. Конечно, впервые, за всю поездку, я что-то сказала.              — Ну… Предложили же тебе ею стать, а не ей —немного неуверенно произнесла Паркинсон.              — Ну, а кто по-твоему сидит правее тебя? — так, идеально, ведём себя спокойно и следим за их реакцией.              — Грейнджер?! — взвизгнула Панси. А мне это уже нравится.              — Паркинсон, не ори, от тебя уши болят —с притворным отвращением произнесла я. Хотя сама еле-еле пыталась не засмеяться —так смешно они выглядели!              Нет, ну вы сами представьте: люди, которые вечно смотрели с презрением на тебя, сейчас готовы в обморок упасть. А именно Паркинсон. Забини смотрит неверующим взглядом, и реакция у него не лучше. А Малфой, который всегда выглядит безразлично, сейчас с нескрываемым удивлением смотрит на меня.              — Грейнджер, это правда ты? — спросил Забини. А я всё-таки усмехнулась и съязвила:              — Нет, я Дамблдор, который воскрес и сейчас в этом теле.              — Ты…изменилась —проговорила Панси.              — Приму это за комплимент, Паркинсон, так что спасибо. — с той же ухмылкой произнесла я.              — Слушай, Грейнджер, не знаю как эти двое, —произнесла Паркинсон и показала взглядом на парней, а потом снова посмотрела на меня, —но давай забудем старые обиды, и хотя бы попытаемся подружиться —и после всех слов протянула мне руку.              Сказать, что я была в шоке, так это целую поэму составляй. Я быстро просчитала все «за» и «против», решив, что новое сотрудничество мне не помешает, я протянула руку в ответ и произнесла:              — Рада, что мы сошлись во мнениях, Паркинсон.              — Панси, зови меня Панси.              — Только если ты будешь звать меня Гермионой.              — Хорошо, Гермиона, —сказала Паркинсон и тепло мне улыбнулась. — буду ждать тебя в нашей гостиной, пароль я тебе вышлю совой, ты не против?              Я увидела в её глазах искренность, по этому ответила тем же жестом и ответила:              — Я, конечно, не против, но тебе не кажется, что большинство —«А именно все остальные», что я решила не дополнять. — будут против того, чтобы у них в гостиной будет грязнокровка? — Мне показалось, или я увидела, как на последнем слове они вздрогнули? Неужели теперь они так категорично относятся к этому слову?              Панси отвела взгляд. Мне даже показалось, что в её глазах были грусть и отвращение. Но она снова подняла на меня взгляд. Без сомнений. Ей НЕ приносит наслаждение это слово. Я перевела взгляд на слизеринцев напротив. Опять подтверждение. Почему я так решила? Они смотрят на меня безразлично. Только тот, кто «надевал» маску, знает, что это не так. И я в том числе.              —Гермиона, —я чуть не подскочила. Панси заговорила очень неожиданно. Хотя, наверное, это я задумалась. — понимаешь, мы никогда так не думали. Я знаю, тебе сложно это понять, но это была…              —Это была маска. — спокойно продолжила я мысль Панси. И вот опять это тройное удивление. — Панси, я всё понимаю, правда. Хватит жить прошлым, отпустите его.              «Как в своё время сделала я» —подумалось мне. Панси посмотрела на меня, а я поймала её взгляд. Боль, грусть, искренность, благодарность и счастье. Она готова была расплакаться! Мерлином клянусь!              — Спасибо, Гермиона! Ты даже не представляешь, как эти слова для меня важны! — а я угадала: с её глаз скатились маленькие слезинки. И тут она обняла меня! Что-что, а к этому я не была готова. Я уже хотела отстраниться, но перед глазами всплыла картинка: девушка, падает в кресло и не может перестать плакать, единственный кто был сейчас рядом —это камин и книги —Живоглот потерялся на войне. Ей нужно выплакаться. Ей нужно отпустить. Ей нужна поддержка. Я обняла её в ответ. Я пыталась передать ей часть своей силы, которую я обрела за 3 месяца.              — А ты и впрямь изменилась, Грейнджер, —произнёс Малфой —раньше, ты бы начала думать, зачем Панс так сделала, а потом выбежала бы из купе к своим дружкам.              И вот опять эта мерзкая боль. А ведь когда-то я любила Рона! Какой же я была глупой тогда. Раньше я бы сказала едкий комментарий и выбежала плакать и пачкать мантию. Мантию! Пора переодеваться.              —Спасибо за замечание, Малфой. Раньше я так и сделала бы, —выделив слово «раньше», я дополнила. — но сейчас нам надо переодеваться.              Малфой и Забини вышли, а Паркинсон сказала мне:              —Гермиона, ты не слушай его, он ведь не со зла. — я щас не поняла! Она меня жалеть собралась?! Ну уж нет. Да пусть хоть сто Малфоев скажет мне это, но мне не нужна жалость! Я больше не беспомощная.              — Не волнуйся, Панс, всё нормально. Но я пойду, спасибо. — сказала я и уже около двери обернулась —Буду ждать сову! — и вышла.              И вот поезд остановился. Где-то вдалеке слышен один из до боли знакомых голосов:               —ПЕРВОКУРСНИКИ СЮДА! ИДЁМ ВСЕ ЗА МНОЙ!              Хагрид. Милый, добрый, совершенно не умеющий готовить, Хагрид. Вот подъехала карета с фестралами. Не знаю, как Луна может их терпеть. Они кошмарные. Хотя не я вправе её судить. Луна Лавгуд. Или, как её прозвали слизеринцы —Полоумная Лавгуд. Хотя мне кажется, она умнее всех нас в Хогвартсе. Она судит не по обложке, она судит по содержанию. Она всегда спокойна, всегда поддержит и никогда не осудит. Так, кажется, я опять задумалась. Я села в карету и я опять-таки одна. Интересно, это Мерлин так надо мной издевается?! Щас опять кто-то подсядет. И наверняка, тот, кого я не хочу видеть. Сейчас я проклинаю свой мозг.              — Привет, я тебя раньше не встречала здесь. —Джинни. Её голос я узнаю из сотни. Да даже из тысячи. Она увидела мой галстук. —Ты гриффиндорка? Странно, я тебя никогда здесь не видела.              — Джин, хватит надоедать ей, может она новенькая. — Гарри Поттер сам залезает, после того, как помог Джинни. — Кстати, ты не видела Рона?              — Нет, наверное, опять с мисс «Я нарядная корова» обжимается. — произнесла, нет, выплюнула эти слова младшая Уизли. — Не могу понять, как он её терпит!              — Как бы это не звучало, я с тобой полностью согласен, —произнёс Поттер. А потом, усмехнувшись, добавил —умом она точно не блещет.              —Не блещет? Не блещет?! Да она вообще мозгов не имеет! Тебе легко говорить, а мне с ней в Норе жить пришлось! —выкрикнула Уизли —Ты не представляешь, как я скучаю по Гермионе! Она, наверняка, считает, что мы её предали, бросили, но я так по ней скучаю! Я так скучаю по нашим посиделкам…              Я в миг стала серьёзней. Да, я насмехалась над ними пару минут назад, так как сама жила в одной комнате с Лавандой 6 курсов. Но, после последних слов Джинни, на душе стало… как-то теплее, что ли? Ладно, послушаю, что они ещё про меня скажут и буду думать.              —Джин, не напоминай. Из-за «любви» —я прям почувствовала эти кавычки —Рона, мы её потеряли. Она нам этого не простит. Она ведь любит Рона, забыла, что было в Тайной комнате? А то что написал «Пророк»? Они выставили нас, будто мы её сменили на эту Браун —на последнем слове «великолепный и наидобрейший на все времена» Поттер скривился. Я даже представить не могла, что у моего бывшего (а действительно ли у бывшего?) друга может быть столько яда в словах. Да и у Джинни тоже. Может, они и впрямь не виноваты, а это я сделала поспешные выводы?              —Помню, Гарри, помню! Он ведь ей сердце разбил! Идиот. Я так ненавижу, что он мой брат! Ты не слышал, что он мне говорил, когда я о Гермионе ему напоминала? О это кошмар! Я даже говорить ничего не хочу! —так, а вот с этого поподробнее! Что он там обо мне говорил?!              —Джин, ты мне об этом не рассказывала. Что он о ней говорил?! —молчание. Я еле-еле, но расслышала шёпот Уизли «Я не могу о ней даже так подумать, не то что вслух говорить». Помните, я говорила, что я идиотка, раз когда-то любила Рона? Ещё одно доказательство. —Джинни Уизли, немедленно говори! —Кажется, Гарри по-настоящему зол. Лучше она всё-таки скажет. А иначе, получит и от меня!              — Ладно! Он сказал, что она — чучело и зубрилка магловская! Что у неё нет стиля, она много говорит, думает, хвастается, слишком горда, и наивная, раз думает, что кому-то может понравится! —на одном духу проговорила скороговоркой Джинни. Я же была шокирована. Да, я чувствовала боль. Но не разбитого сердца, а предательство и (это уж точно) конец семилетней дружбе. Я косо посмотрела на Гарри. Он был ошеломлён и зол. Я улыбнулась. Вот, Мои настоящие друзья. Гарри и Джинни, похоже, только сейчас меня заметили, потому что всю ярость мой (теперь уже точно) друг решил свалить на меня:              —Да какое права ты имеешь улыбаться?! Мало того, что ты слушать права не имела, так ты ещё и улыбаешься?! —почему, мне за сегодня, уже второй раз так смешно? Серьёзно? Ладно, надо простить их, теперь я точно верю в нашу дружбу. Я ещё шире улыбнулась и произнесла заветные слова:              —Ну, на счёт того, что это меня не касается, —они вздрогнули и посмотрели на меня. Узнали? —я думаю, Вы неправы. А на счёт улыбки, я думаю, это очевидно: Вы говорите обо мне в третьем лице и поведуете истину.              Джинни взвизгнула, обняла меня и расплакалась. О, Мерлин, число 2, случайно, не твоё любимое?! А, нет, я ошиблась, 3. Точно 3. Гарри сейчас меня также обнял.              —Гермиона, это правда ты?! —сквозь слёзы произнесла Джин. Я же, продолжила игру Мерлина «повтори всё два раза». Ухмыльнулась и съязвила:              — Нет, я Дамблдор, который воскрес и сейчас в этом теле.              — Ты…изменилась —проговорил Гарри. Нет, Мерлин точно играет в игру «повтори всё два раза».              — Да какая разница! главное, что мы её нашли! и те… —Джинни всё-таки перестала плакать и посмотрела на меня. Я ожидала любой (совершенно любой) реакции. Но не злой тон Смерти — Значит, когда я уговаривала её сменить хотя бы джинсы 5 лет, она меня чуть ли не в Св.Мунго отправляла, а когда меня не было всего лишь каких-то 3 месяца, она стала мисс Вселенной или как там называется самая красивая девка?!              — Джинни, извини! Я думала, что Вы предали меня, и я решила Вам доказать, что я не такая и заучка и зануда, как всем казалось… Прости меня, пожалуйста!              —Это ты сейчас извиняешься это нам с Гарри надо! Верно? —она посмотрела на него и тот уверенно кивнул. —Мы не могли тебе написать! Понимаешь, мы хотели позвать тебя к себе на каникулы в Нору, но потом вспомнили, что Рональд придёт со своей девушкой. Мы подумали, что это ты, но оказалась эта… Браун. Я думала: звать или нет? С одной стороны мы скучали! Но с другой мы думали, что тебе будет больно видеть Рона с ней вместе и передумали. А потом я так заскучала, что всё-таки отправила тебе письмо. Рон на меня потом накричал и я спросила у него про тебя и… что он мне сказал ты уже знаешь… Потом запретил тебе писать мне и Гарри. Да, я его никогда не слушаюсь, но тут мама на его сторону встала! А потом в Косом переулке нас «поймала» Скитер. Так и «Пророк» встал против нас. Вообщем вот-так вот. —закончила свой рассказ Джинни. Ещё один + в «конец дружбы с Роном». Что-что, а предательство и измену я не прощаю. «Совершил один раз, совершит опять» —считаю я.              —Не волнуйся, Джин. Я всё понимаю, правда.              —На счёт Рона. Я знаю, что ты его любишь и… —начал неуверенно «Мальчик-Который-Выжил». Издевательство. Меня опять собрались жалеть? Я не могу это слушать по-этому, извини Гарри, что прерываю твою неначавшуюся речь, но:              —Значит, ты мало знаешь. Я не люблю Рона. Да, когда-то любила, но не сейчас. Кстати, —посмотрела я на дорогу —мы приехали, выходим.              

Большой Зал

      Двери Большого Зала открылись и вошла троица. Конечно, известно всем «Серебряное трио». Они гордо прошагали к своему столу и уселись.              Но вот снова открылись двери. Но в этот раз все умолкли. Зашёл сам Гарри Поттер! Справа шагает небезызвестная теперь Джинни Уизли. А по средине…а кто это? —думали все. Кроме «Серебряного трио», конечно. Но разве важно, кто она? Ведь она была лучше всех девчонок из школы! Да она, как вейла! Может это она и есть? Или новенькая из Шармбатона? А нет. Это —Гермиона Грейнджер. Но, не зная, кто она, невозможно догадаться. Прямые волосы, осанка, платье, мантия, туфли, карие глаза, несвойственная (наверное, только Малфоям) никому бледность. А добавляет весь этот образ, совершенно бесчувственное лицо. Да, она —самая, что ни на есть, красавица. Половина Хогвартса смотрели на неё влюблёнными глазами. А именно мужская. Женская же —с завистью. Конечно! Не у каждой же такое красивое личико и фигура.              Мы прошагали к нашему столу и сели за него. Все смотрели на меня, а я тем временем ходила взглядом по факультетам. Пуффендуйцы не меняются. Когтевран — такие умные, но очень скучные ребята. Не то что Слизеринцы! Кстати, я же с Паркинсон подружилась. Может это и к лучшему. Вот Забини разговаривает с Ноттом. Панси смотрит на Поттера… СТОП! На кого она смотрит?! Паркинсон смотрит на Поттера?! Остановите планету, я сойду. Хотя нет, сначала посмотрим в глаза этой влюблённой. Влюблённой?! Паркинсон влюблена в Поттера?!Всё, опоздала. Земля уже чечётку станцевала. И сальсу с Мерлином. А! Ещё выпила. Да! Просто прекрасно! Вернёмся-ка к Забини. Я не могу смотреть щас на Панс. Забини у нас разговаривает на Нотта и смотрит каким-то грустно-влюблённым взглядом на Джинни, ну как всег… СТОП! Забини смотрит грустно-влюблённым взглядом на Уизли! Это…просто… у меня нет слов! Может, это не Земля выпила, а я?! Так подальше надо от этих влюблённых. А вот Малфой сидит и смотрит на ме…ня… Без комментариев. Ладно, посмотрим в глаза и этому. Надеюсь, там нет этих сопелек. Ага, а у Малфоя в глазах…пусто. Блин, походу он умеет скрыть эмоции. Либо я уже это терпеть не могу. Ладно, что-то я засиделась за этим столом. А теперь последний стол — Гриффиндор. Так-с. Ну как всегда все о чём-то говорят, Рон пожирает меня глазами… Ладно, это ещё нормально. Земля (да и я) приходит в себя. Гарри смотрит мельком на Панси с придыханием, Джинни также на Блейза. Всё ясно. Земля снова пустила пару стаканчиков огневиски. Итак. Итог того, что я узнала: Панси Паркинсон влюблена в Гарри Поттера. Последний влюблён в Панси Паркинсон. Блейз Забини влюблён в Джинни Уизли, та влюблена в Блейза Забини. И эти две пары не признаются друг другу, а по-этому страдают. Малфой силён в масках. А Рональд Уизли смотрит на меня, как на кусок мяса. Я же, окончательно поняла, что Земля умеет отрываться и сходить с ума по полной!              Макгонагалл что-то говорит и отправляет нас по своим комнатам, но все мои мысли заняты сегодняшним днём. Я только приехала, а уже столько интересных открытий совершила. А завтра первый учебный день! Посмотрим, что злодейка–Земля придумает нам завтра!