I love you for infinity
7 февраля 2021 г., 20:48
В один миг тело оказывается в свободном падении. Руки, расставленные по сторонам, ловят невесомость ладонями, пока все тело полностью расслабляется и позволяет себе немного побыть в полете, прежде чем под действием гравитации опуститься на холодную землю. Он будто летит. Слезы зависают в небе маленькими капельками прямо над его лицом, пока глаза обретают пустой взгляд. Он падает.
***
Сеул, Южная Корея, 2125 год.
Сокджину осталось только чуть-чуть: несколько проводов подсоединить. Пот стекает по виску, от напряжения под кожей взбухли синие вены. Мужчина подхватывает из нагрудного кармана медицинского халата два пинцета, поддевая ими маленькие провода, слегка возвышаясь над грудной клеткой, увитой множественными проводами и материнскими платами. Он должен дать этому куску железа жизнь, чтобы представить свою разработку на конгрессе ученых. У него нет права на ошибку, когда он почти на пороге великого открытия. Провод подключается к прибору, служащему для перекачки питающей его тело синей жидкости. Это его сердце. На самом деле гора железок, соединенных с множественными трубками, пущенными по всему телу в подобии вен и артерий. По человеческому подобию. Ученый работал над этим существом в течение нескольких лет. Он уже не может точно сказать сколько. Возможно, это было дело всей его жизни, он не знает. Телефон звонит, заставляя руку дрогнуть. Нет, все же дело всей его жизни звонит ему прямо сейчас. — Тэ, я тут немножко занят, ты не мог бы позвонить чуть позже... — Тебя нет уже неделю, — прилетает ему холодно в ответ. Без упрека, ровным тоном, ибо привычно. Сокджин сжимает зубы. — Я знаю, Тэ, но мой проект почти готов и... — Когда ты придешь домой? — специально выделяет последнее слово, ибо кажется Джин перепутал свой родной дом с лабораторией. Пинцеты с грохотом отправляются на поднос, а руки вцепляются в ручку стола. Сокджин сильно жмурит глаза и выдыхает сквозь до сих пор стиснутые зубы. На том конце линии все еще молча ожидают ответ. — Через день. И я буду не один. — он снимает перчатки, бросая их рядом с подносом. Настроение падает стремительно. — Ясно. Звонок прерывается. К сожалению, Сокджин начинает все чаще задумываться о том, не забыл ли он, кто действительно является для него самым важным.***
Телефон летит на кровать и чудом не падает, хотя Тэхену уже далеко плевать. Он зарывается пятерней в растрепанные волосы и бездумно пялится в потолок. Делать все равно нечего. Друзей у него совершенно нет и не то, чтобы он сильно хотел, чтобы они были... Ладно, он хотел. Очень хотел. Но из самых близких ему людей есть только старший брат, который посвятил свою жизнь тому же делу, что и их родители. Тяжело быть сыновьями великих ученых. Слишком большая ноша, возложенная родителями. И еще больше она стала после их смерти. Но Тэхен не винит их за то, что брат пропадает в лаборатории, и Джина не винит тоже, — он сам сделал этот выбор. Но иногда, когда старший вновь пропадает неделями, не отвечает на звонки, Тэхену начинает казаться, что он в этом мире абсолютно не нужен даже единственному родному человеку. Он не пошел по стопам родителей, не нашел тех людей, с кем ему будет комфортно. Дело даже не в том, что он не общительный. Как раз таки наоборот, очень даже. Он просто другой. Потерян и вынужден находиться там, где ему нет места. Когда все люди находятся в погоне за будущим, Тэхен хочет остановиться хоть на секунду. Но ему остается только лишь каждый раз ждать брата и смотреть на город, где среди световых вывесок уже давно не видно солнца. Мир зашел уже далеко вперед, прошел через еще несколько воин, пандемий и катастроф, был на грани исчезновения, но люди как паразиты, которые приспосабливаются к любой среде, только чтобы выжить. Так и были созданы более усложненные виды лекарств, жилья, транспорта. Одно из самых заметных изобретений — многоуровневые дороги. Машины и другие виды транспорта летали на разных уровнях и ездили по земле, так как стало больше небоскребов, которые действительно будто скребли по воздушному покрову своими крышами, будто бы в желании пробраться еще выше. Тэхен лишь хмыкает про себя. Была бы воля людей, они построили бы небоскреб до космоса, а может они уже, он не знает, но по крайней мере в Корее точно нет. Зато по всему миру уже практикуются полеты в космос, как на местный курорт. Многое изменилось, но кое-что останется таким же. Это люди, которым всегда недостаточно, которым нужно больше. Забавно, что человечество шагнуло так далеко вперед в развитии, а люди все такие же жестокие. Наверно, потому что, какая бы не была красочная и навороченная оболочка некоторых, внутреннее уродство это не изменит. Потому вопрос о создании идеального искусственного интеллекта, имеющего тело и не имеющего воли, до сих пор стоит ребром. Проще говоря, людям нужны рабы без чувств и эмоций. Они стали слишком ленивы, чтобы самим устраивать войны, революции, идти против друг друга без сожалений. Поэтому они хотят создать себе подобие. Только лишить его всех чувств, чтобы получилось ценное оружие. Люди всегда были высшими существами, созданными природой, бриллиантами эволюции, но при этом самыми тупыми из когда-либо живущих в мире организмов. Тэхен отрывает взгляд от окна, где кроме технологий и неоновых вывесок не осталось ничего. Они будто вынуждены теперь существовать под покровом искусственных огней без представления о том, что такое солнечный свет. Единственное живое, что пока что напоминает Тэхену о прошлом, о котором ему рассказывали когда-то в школе, это дождь. Мир прошлого был абсолютно не совершенен, о нем говорят с немым осуждением, мол мы живем в лучшем будущем, великом прогрессивном мире. А Тэхену просто бы устроить на поле пикник с друзьями, а не ловить на себе косые взгляды. Люди, которые так много говорили о толерантности в прошлом, этого вы хотели? Наверно, нет. Но зато теперь телефоны и машины умеют летать. Как же иронично. На само деле Тэхену для жизни нужно мало: всего-то, чтобы его понимали. Но даже спустя столько лет у людей с этим возникают проблемы. Они смотрят, как на зверушку в зоопарке, мол: "Вот он, сын тех ученых, он странный, как там его зовут? Ай, неважно." А он всего-лишь хочет просто среди кучи людей и техники не быть таким чужим и одиноким. Он что, так много просит? Ответом ему служит только стук дождя. Такого же настоящего и одинокого в этом полностью искусственном мире. Тэхену кажется, что он родился не в то время. Пусть у него не было бы этих примочек будущего, но он бы смотрел на чистое небо, а не на высотки, застилающие небосвод. Его бы понимали больше, чем здесь и сейчас, где он не более, чем белая ворона, клякса на идеальном полотне будущего. Тэхен лишь удрученно вздыхает от своих мыслей и включает музыку в наушниках, погружаясь в дрему.***
В висок аккуратным, почти ювелирным движением, внедряется индикатор состояния. Все готово. Пора запускать величайший проект этого десятилетия. Лишь один разряд тока через электропроводник, и индикатор, помигав, загорается синим. Существо, распахивает глаза, пугая Сокджина на секунду своим резким пробуждением. Существо, идеально похожее на среднестатистического человека, слегка дергано поворачивает голову в сторону ученого, который, кажется, даже перестал дышать. — Получилось... — тело медленно оседает на пол, роняя инструменты с громким лязгом. В голове невольно проскальзывает мысль, что тот, кто сейчас лежит перед ним и прожигает своими стеклянными глазами, является его самым великим открытием... Индикатор в чужом виске на долю секунды мигнул красным. Или же самой великой ошибкой.***
Когда Тэхен слышит звук открывающейся двери, он буквально несется из своей комнаты босиком, как маленький мальчишка, ждущий сладость от родителей. И замирает. Пока брат спокойно стягивает обувь, у входа в гостиную стоит нечто. Оно осматривается по сторонам, как котенок, который изучает новую среду, и Тэхен начинает постепенно вспоминать слова брата о том, что вернется он не один. — О, Тэхен, познакомься. Это... ммм... Чимин. Тэхену больше не нужно лишних объяснений от брата, который нервно трет ладони, ожидая чужую реакцию. Младший уже обо всем догадался по индикатору в чужом виске. Так вот как выглядит то самое гениальное изобретение брата, из-за которого тот буквально забыл о том, что у него есть дом. Тэхен подходит ближе, начиная рассматривать уже неподвижную фигуру перед собой. — Почему он здесь? — вопросительно приподнимает бровь, почти внаглую всматриваясь в черты чужого лица. Сокджин устало потирает глаза: в последнее время он мало спал. — Он на испытательном сроке. До конгресса ученых еще есть время, и я подумал, что стоит поместить его в естественную среду, а если я буду рядом, то смогу довести его до совершенства. Тэхен недоверчиво оглядывается на робота, что пялится ровно в стену и тут, чужой взгляд пересекается с его. Лицо Чимина искажается в добродушной улыбке, из-за чего его глаза становятся как две маленькие щелочки. Как живой. — Привет. Я. Чимин. Ты. Будешь. Моим. Дру... гом? — и протягивает свою ладонь для рукопожатия. Речь его звучала слегка отрывисто, но не механично. Сокджин спешит объяснить: — У него несколько затруднена речь, но это пока единственная выявленная проблема, которая не особо мешает. Тэхен, нахмурив брови, смотрит немигающим взглядом на протянутую ладонь и вновь возвращается к чужому лицу. К этой невероятно яркой улыбке, обрамляющей лицо. Он сглатывает и берется за чужую ладонь. — Тэхен. Думаю, мы подружимся. — и улыбается в ответ, вызывая на чужом лице еще больший восторг. Где-то на заднем плане слышен облегченный выдох Сокджина, но Тэхен уже этого не замечает, неотрывно глядя в чужие глаза. Пальчики Чимина буквально утопают в большой руке Тэхена, и тот невольно отмечает, что ладонь Чимина абсолютно ледяная. Но не отпускает.***
Тэхен и сам перестает понимать в какой момент он сидит с Чимином в комнате и рассказывает ему обо всем и не о чем одновременно. Тот обычно заинтересовано склоняет голову к плечу или опирается на руку подбородком и внимательно слушает, не отрывая взгляда. Этот взгляд должен напрягать, но Тэхен все говорит и говорит, активно жестикулирует, объясняя, как живут люди, как они растут. Потому что его слушают. Его слышат и хотят слушать. По крайней мере он хочет так думать. В рассказах он часто опускает то, что люди бывают очень жестоки, роботу не обязательно этого знать, так будет лучше. Потому что он не хочет жалости к себе, хотя какую по сути жалость может показывать железка. Да и вообще, кто решил, что робот может заменить человеческое общение. Но Тэхен старательно отгоняет эту мысль от себя. Потому что ему и этого общения уже будет достаточно. Только бы снова не быть одному. Когда Сокджин зовет Тэ кушать, встает вопрос о том, почему брат не сделал так, чтобы робот тоже ел. На что Сокджин логично отвечает, что он не живой, железки внутри него не будут, как органы человека, расщеплять еду и пускать по организму. По факту, еда, которая может попасть в робота, выйдет в таком же виде наружу, так как она не преобразовывается внутри, с ней ничего не происходит, так что это бессмысленно. Еще на первых словах Тэхен недовольно поджимает губы, а Чимин сидит рядом и держит руки на коленях, как будто готов в любой момент выполнить любую команду. Тэхена раздражает, что робот выглядит как часть интерьера, будто его здесь нет, пока не попросят, потому, быстро запихнув в себя еду, он хватает его за руку и ведет в свою комнату, под недоуменный взгляд брата. Когда они падают на чужую кровать Тэхен вспоминает про то, какие у Чимина маленькие ладони. — У тебя такие маленькие пальцы, — он вытягивает свой мизинец и, взяв руку Чимина, подносит его пальчик к своему, — Это так мило, — на губах расцветает яркая квадратная улыбка, сопровождаемая тихим смехом. Чимин смотрит на чужое лицо, не отрывая руку, когда Тэ берет его за кисть и соединяет их раскрытые ладони. Робот переводит взгляд на соединенные ладони и вновь заинтересованно склоняет голову к плечу. Очень милая привычка. У Тэхена, кажется, сейчас лицо треснет от слишком яркой улыбки. Чимин смотрит очень долго, и вроде даже не моргает, а моргал ли он вообще когда-нибудь? Надо будет Тэхену присмотреться позже. Что-то вдруг меняется во взгляде Чимина — он будто становится теплее, а уголки губ непроизвольно растягиваются в скромную улыбку. Индикатор на секунду загорается красным цветом. Тэхен приподнимает брови в непонимании и тут же спрашивает: — Все хорошо? Оторвав взгляд от все еще соприкасающихся рук, Чимин видит взволнованный взгляд друга и, спокойно оторвав свою ладонь от чужой, слегка пожимает плечами. — Не знаю. — Твой индикатор... — Тэ указывает на чужой висок, — он загорелся красным буквально на секунду. Чимин все также пожимает плечами, а Тэхен ставит себе в голове цель обязательно спросить у брата, что этот цвет значит.***
Вскоре подтверждается, что конгресс ученых будет проходить через месяц или чуть больше, и все это время Чимин будет находиться в семье Кимов. Джин иногда забирал Чимина с собой, и Тэхену было совершенно плевать, что они там делают, главное, чтобы брат как можно быстрее вернул робота ему. В очередной раз, когда Чимин вышел от Сокджина, Тэхен подскочил к нему со скоростью света, чтобы проверить одну свою сумасшедшую теорию о том, сможет ли он Чимина поднять. Но как только парень подхватил робота за талию и сделал рывок, спина жалобно хрустнула из-за чего изо рта вырвался жалобный скулеж. Чимин положил руки на чужие плечи и вопросительно выгнул бровь, когда Тэхен наконец выровнялся в полный рост. — Что. Это. Было? Тэхен заулыбался, почесывая макушку. — Я хотел проверить, смогу ли я тебя поднять? — За... чем? Тэхен скептически пожал плечами. — Захотел. И тут чужие руки, что до сих пор лежали на его плечах, резко прошлись по груди вниз и остановились на талии. Тэхен весь застыл от такого и не успел даже пикнуть, когда его с легкостью подняли над землей. Он сильно вцепился в чужие плечи от испуга и начал дрыгать ногами в попытке нащупать землю. — Чимин, отпусти, отпусти! Но робот лишь опять склонил голову к плечу. Тэхен, как воробушек, продолжал барахтаться в стальной (как иронично) хватке, периодически издавая нечленораздельные звуки, ибо Чимин хоть и маленький, но его, как шкаф, хрен сдвинешь. Потому когда Тэ устал барахтаться, то просто обвил чужое тело ногами, как панда. Повисев так еще немного, он решил, что ему даже нравится. Он слегка отклонился, зная, что Чимин его удержит, и тыкнул пальцем в сторону своей спальни. — Держим прямой курс в комнату, большая черепаха! Чимин без лишних слов потащил свою ношу в комнату, а Тэхен тем временем хмыкнул в чужую шею. Когда они добрались, робот резко кинул друга на кровать, как дрова, из-за чего Тэхен начал безудержно хохотать. Чимин улыбался так ярко, смотря на эту картину, что и сам начал тихонько посмеиваться в маленькую ладошку. — Ты зачем меня поднял, сумасшедший? — Тэхен все еще не переставал смеяться, закрывая лицо ладонями. — Захо... тел, — сквозь свои глазки-щелочки Чимин увидел красное, как у спелой клубники, лицо, которое Тэ старательно пытался закрыть ладонями. Индикатор в виске робота периодически мигал красным.***
Тэхен давно не катался на велосипеде, как он сам считал, а потому решение взять с собой еще одного пассажира пришла в его голову стремительно. У него было два велика: один для езды по земле, а другой — по небу. В итоге, парень посчитал, что показать Чимину окрестности будет лучше с воздуха, нежели с земли. Так он и оказался в чулане, где пытался вытащить транспорт на волю. Велосипед выглядел, как настоящий мотоцикл из прошлого, можно было даже сказать, что это он и был. Название "велосипед" Тэхену нравилось гораздо больше. Он нашел Чимина около своего компьютера, что уже было обычным делом, так как робот во всю изучал информацию о мире, в котором оказался. Заметив, что друг его появления не заметил, Тэхен решил его напугать, но он позабыл, что Чимин немного не человек, из-за чего испугался сам, когда тот стремительно обернулся. — Идиот, что ж ты так пугаешь то, я чуть коньки не отбросил! — вскрикнул недовольно Тэхен. — Коньки? Отбросил? — робот был явно в недоумении. Тэхен только махнул рукой, бросая: — Это устоявшееся выражение, не обращай внимания. Так, а что ты ищешь у меня в компьютере, — и тут же приклеился своей щекой к чужой холодной щеке. — Черепахи? Серьезно? — Чимин опустил голову вниз, будто смущен своим незнанием, и перебирал полы толстовки. — Помнишь. Ты. Сказал. Большая. Черепаха. — звучало больше как утверждение, но Тэхен понял, про что говорит друг. — Так ты решил узнать, кто такие черепашки? Ты такой милый, — Чимин лишь улыбнулся в ответ. — Они. Красивые. Тэхен не переставал улыбаться над желанием своего друга узнать все и вся, потому предложил ему идею: — Сходим как-нибудь посмотреть на черепашек, хорошо? На что в ответ получил тихое: "Хорошо."***
Руки Чимина сцеплены вокруг тэхеновой талии, когда они ночью рассекают на мото-велике ночной город будущего. Тэхен выбрал для поездки достаточно высокоуровневую дорогу — на ней было мало машин в такой час, да и вид открывался поистине потрясающий. Они сбежали из-под крылышка Сокджина, как подростки, потому что Тэхен очень хотел показать ночной город. В мире все настолько изменилось, что иногда на небе можно увидеть даже очертания других планет. Когда Тэхен смотрел на них, ему казалось, что все: люди, города, страны, да даже континенты — такое маленькие и незначительные. Хотя, на самом деле так и есть. Когда он смотрит вниз, люди, как муравьи, бегают и мельтешат. Вечно спешащие, жадные и жестокие, люди не представляют собой то, за чем хочется наблюдать. Они всегда жаждут большего, хотят вечности, но именно поэтому она им не дана. Иначе миру бы давно пришел конец. Поднимая взгляд к небу, парень видел лишь бескрайнюю Вселенную, которую не покорить, городами не застроить. Она огромна и величественна, из-за чего Тэхен поистине покорен ей. Что-то столь необъятное не наводит страх лишь тогда, когда человек свободен. Когда понимает, что, может, придет время, и наш крохотный мир падет под натиском чего-то необъятного. Ведь даже человеческая жизнь заканчивается, а Вселенная нет. Но это не страшно осознавать. Тем более когда тело сейчас обнимают чужие руки, пока их обладатель в страхе утыкается носом между лопаток. Тэхен только рад проводить свою невечность именно так, как делает это сейчас. Не спеша, наслаждаясь, пока в футболку на уровне бешено бьющегося сердца впиваются маленькие ледяные ладошки. Он еще больше повышает скорость, позволяя ночному ветру трепать их волосы, превращая их в полный беспорядок. Он поворачивается к Чимину, который сейчас от страха все пропустит. — Чимин, — старается сквозь бьющий в лицо и уши ветер докричаться, а когда ловит взгляд широко раскрытых глаз, продолжает, — сейчас. Давай. Посмотри вниз буквально несколько секунд, а потом подними взгляд наверх. Чимин начинает судорожно трясти головой в отказе, но когда его взгляд фокусируется на лице Тэхена, он видит лишь любимую квадратную улыбку. Парень тихонечко говорит одними губами: "Доверься мне." Чимин сглатывает и направляет взгляд вниз. Там ходят маленькие люди, ездят маленькие машинки, в маленьких окошках маленьких домов горит свет, маленький мир просто существует по своим маленьким правилам. И тут Чимин смотрит вверх. Глаза стремительно расширяются от осознания, насколько здесь, где они сейчас, все огромное. Будто какой-то художник пролил краски на холст, который настолько безграничен, что на нем, кажется, можно увидеть бескрайние галактики. И Чимин видит. Чуть выше, там, куда не достают крыши высоток, видит много звезд, рассыпанных, как веснушки, по темноте неба, которое все больше чернеет и уходит прямо в бесконечность. А чуть ниже в ярко-бордовом цвете, который становится все нежнее по мере приближения к земле, появляются очертания какой-то планеты, невероятно огромной и настолько прекрасной, что, кажется, будто целая Вселенная разворачивается перед чужим взором. Но Чимин понимает, что это лишь малый кусочек, который ему позволено увидеть. И абсолютно не жалуется. Потому что того, что он уже видит, ему достаточно. Он отклоняется чуть назад, запрокинув голову, чтобы поймать каждый миг своими глазами, позволяет Тэхену вести на запредельной скорости, чтобы ветер щекотал кожу под одеждой, заставляя ее покрыться мурашками, и растрепывал волосы. Ему больше не страшно, ведь он свободен. Индикатор, что горит ярко-алым в чиминовом виске, друзьями успешно игнорируется.***
Тэхен ведет его, бережно держа за руку, пока Чимин, как завороженный, ступает следом. Они на крыше одной из высоток, стоят практически над неизвестностью — будто шаг, и они растворятся в небе. Тэхен резко ложится на холодную поверхность крыши, потянув Чимина за собой, чтобы тот пристроился рядом. Как так случилось, что от вечно ледяного тела рядом намного теплее, чем от руки брата или матери в детстве? У Тэхена нет точного ответа. Недолюбили, недодружили, недобросали — вот так оно и вышло, что из-за этого недо- Тэхен и нашел для себя поддержку в недочеловеке. Потому что все в его жизни одно сплошное недо-. Парень усмехается своим невеселым мыслям, прикрывая глаза. Чимин смотрит не отрываясь. Почему то в ту идеальную картину бесконечного ночного неба идеально вписывается чужое лицо. Спустя несколько минут уютной тишины, Тэхен практически уснул, но все же решил приоткрыть глаза. И тут звездную гладь рассекла светящаяся линия. А потом еще одна. И еще. И так бесконечный поток звезд устремился покинуть небосвод. Тэхен раскрыл рот, но не смог вымолвить не слова. Вселенная слишком сильно покоряла его снова и снова. А Чимин рядом тихонечко наблюдал за тем, как в чужих глазах отражаются блики звезд. Ему казалось, что он сейчас видит нечто более прекрасное, чем кусочек Вселенной. Он видит всю Вселенную лишь в одном восторженном взгляде. Когда Тэхен обращает свое внимание на наблюдающего за ним Чимина, то произносит: — Что ты на меня то все смотришь, ты только погляди, как красиво! — Чимин все же переводит взгляд на звездопад. И все еще считает, что в чужих глазах было лучше. В один момент их взгляды встречаются, и у Тэхена кажется все внутри взрывается, потому что в чужих глазах видна идеальная проекция падающих звезд. Ни зрачка, ни сетчатки, просто темная гладь и бесконечные линии, рассекающие эту гладь своим светом. Парень приближается максимально близко, чтобы разглядеть все в деталях. — Вау... — выдыхает он восторженно, а Чимин начинает хихикать. Он рад, что Тэхен оценил его умение. — Не знал, что ты так умеешь. Робот лишь пожимает плечами. — Я. Многое. Умею. — А любить? — тихо, едва слышно. — Лю... бить? — Чимин пробует это слово на вкус, пытается распробовать его, найти в своей матрице нужную команду. — Да, любить, это когда люди чувствуют друг к другу внеземное притяжение и желание быть рядом всегда. Так же по сути работает и дружба, только любовь это более... глубокое чувство что ли. Когда хочешь не просто обнять человека, а поцеловать, например, или зайти, кхм, дальше, — Тэхену еще никогда не приходилось объяснять, что такое любовь, потому он слегка неуверенный, ведь это сложно, описать то, чего у тебя никогда не было. — Поцеловать. — Тэхен ошибочно посчитал это за вопрос. — Да, поцеловать... соприкосновение губами, знаешь, — Тэхен становится более нервозным, когда Чимин разглядывает его слишком внимательно, — я целовался когда-то с девушкой, но потом это оказалось лишь дурацким спором, — он невесело хмыкает. Чимин молчит. — Не всегда поцелуев хочется взаимно. Иногда любовь одного может быть растоптана другим. Тэхен не успевает ничего толком сообразить, когда Чимин резко нависает над ним, поставив руки по обе стороны от чужой головы, и стремительно подается вперед. Их губы соединяются. Индикатор загорается красным. Когда Чимин отрывается спустя несколько секунд, Тэхен пребывает в огромном шоке и смущении. — Ты... зачем ты это сделал? — сердце казалось прямо сейчас пробьет грудную клетку и вылетит на волю. Чимин молчит несколько секунд, а потом склоняет голову к плечу в своей привычной манере и произносит лишь одно слово. — Захотел. Они молчат где-то минуту. И просто смотрят. Может пытаются что-то найти в глазах друг друга, а может просто наслаждаются личной Вселенной. Только для них двоих. В тишине слышится чиминово тихое: — А. Ты. Хочешь? — Хочу. Их губы вновь встречаются. Тэхен мягко прижимается к чужим мягким(?) губам, но у него нет времени размышлять о том, как его брат постарался сделать Чимина максимально человечным. Он чувствует своими горячими от сладких поцелуев губами холод чужих, и это так крышесносно, в миллион раз лучше, чем с той мерзкой девчонкой, да и вообще с любым другим человеком, с которым Тэхен мог когда-то поцеловаться. Чимин прикусывает чужую нижнюю губу, забирая себе чужой вздох, пока их языки сплетаются друг с другом, делая поцелуй более развязным. Тэхен зарывается в чужие пряди, притягивая к себе ближе, совсем забывая, что Чимин так-то может его собой раздавить, но он никогда не позволит себе сделать парню больно. И именно поэтому Тэ позволяет себе снова, как панда, обвить ногами чужое тело, пока они дарят друг другу бесконечные поцелуи. Потому что Тэхен знает, что ему не сделают больно.***
Они ввалились в квартиру безнадежно счастливые, наваливаясь друг на друга, будто пьяны, и старались как можно тише смеяться, чтобы не разбудить Сокджина. Но, к сожалению, удача ускользнула от них. Ученый заинтересованно подпирал своим телом косяк двери в ожидании, когда же эти заблудшие птички его заметят. Когда он не удостоился даже взгляда в свою сторону, то решил привлечь внимание шебуршащих в проходе ребят и громко кашлянул. Ребята подняли свои огромные, как у оленей в свете фар, глаза на Джина, а тот всем своим видом показал, что максимально серьезен. — Тэхен, нам надо поговорить. Тэ тихо сглотнул, предвкушая не очень приятную беседу. Чимин уже хотел последовать за ним, как его оставили строгим: — Наедине. Робот пристыжено опустил взгляд и тихонечко пошел в комнату друга, сопровождаемый обеспокоенным взглядом любимых глаз. Тэхен перевел полный ненависти взгляд на брата, будто хотел испепелить его, на что старший лишь выгнул бровь и кивком головы указал младшему в сторону кухни. Сокджин откровенно не знал, как начать этот разговор, потому для начала сделал себе и брату чай. Когда они уселись за стол, ученому еще нужно было время, чтобы собраться с мыслями, потому пространство наполнилось напряженным молчанием. Вообще у них с братом всегда было так: они какие-то недобратья, недосемья, потому что семьей Сокджина Тэхен по праву мог называть стены лаборатории. Между ними никогда не было той комфортной тишины, которая была у них с Чимином. У них никогда не было такой связи, как у него с Чимином. Его брат просто не Чимин. И в этом главная проблема. — В конце этой недели будет конгресс ученых, ты же помнишь? — Сокджин сцепил руки в замок, внимательно смотря на брата. — Почему я должен помнить о твоих делах? Старший тяжело выдыхает. — Может ты перестанешь уже бросаться ядом, братец? — А может ты перестанешь уже делать вид, будто мы не чужие друг другу люди, а? Братец. Джин морщится от интонации последнего слова, а после сцепляет руки на чашке с уже остывшим чаем, и смотрит на нее, не поднимая глаз. — То есть ты считаешь, что нормально постоянно проводить время с роботом? Он же неживой, Тэ, — от этого нежного обращения Тэхена аж передернуло, настолько чужеродно это звучит из чужих уст. Будто тот пытается донести простую, как дважды два, истину трехлетнему ребенку. Только вот проблема в том, что Тэ уже давно не трехлетний ребенок. Сокджин слегка опоздал. — А ты считаешь, что это нормально, то что груда железа, как ты его когда-то назвал, — слова сочатся осуждением, — понимает меня лучше, чем родной брат? Тэхен стремительно поднимается со своего места и уносится прочь в свою комнату. Джин который раз за вечер обреченно выдыхает и позволяет вечно прямой осанке согнуться под грузом большой ответственности, что начинает все больше давить на широкие плечи. Он зарывается руками в свои волосы, слегка оттягивая их у корней, чтобы немного отрезвить разум. Где-то глубоко внутри он понимал, что диалог с Тэхеном не состоится в спокойной дипломатической обстановке, но он предпочитает винить себя за столь резкое начало этого диалога. Как будто он не знал своего взбалмошного брата, и к чему все это приведет. На самом деле ученый на то и ученый, что не слепой и не тупой, а потому он видит, как младший привязался к роботу. Но скоро конгресс, и Сокджин должен будет его забрать. И неизвестно, что будет после этого. Чимина могут отправить по сути куда угодно, ибо кто откажется от робота, который будет полезен в любой среде. Старший просто хотел морально подготовить Тэхена к тому, что через неделю им с Чимином придется расстаться. Но он лишь только разозлил брата и разбередил их старые раны. Проходя мимо комнаты с приоткрытой дверью, Джин слегка заглянул в комнату, чтобы увидеть, как Тэхен с Чимином, будто два слипшихся пельменя, спят в объятиях друг друга. Точнее Тэ спит, а Чимин подзаряжается, но это тоже своеобразный сон. До ушей старшего доносится легкое посапывание. Жаль только, что дышит из них двоих только один. Сокджин уже хочет уйти, когда улавливает красное свечение от кровати парней. Он все же решает тихо подойти к спящим и видит, как индикатор Чимина горит красным. Глаза ученого расширяются от шока, потому что оно и ладно, если бы он знал, что это значит, но он не знает. Индикатор должен всегда оставаться голубого цвета. Но он красный и это навевает слегка неспокойные мысли на ученого. Часто ли он был таким? А был ли он красным, когда они пришли, или Сокджин не заметил? Может Чимин повредился, а Тэхен ему не сказал? Все то время, что робот был с ними у него не было никаких отклонений. Тогда, почему? На все эти вопросы ответом ученому служило лишь молчание.***
Сокджин слишком обеспокоен состоянием Чимина, особенно учитывая, что робот должен быть представлен на конгрессе в идеальном виде и состоянии. От Тэхена он узнал, что тот замечал красный индикатор, но забыл брату об этом сказать, так как в поведении Чимина ничего странного или опасного не наблюдалось, потому он не предал этому большое значение. После того разговора их диалоги с братом были еще более сухими, будто они абсолютно чужие друг другу люди. А так как Чимин теперь часто пропадал в лаборатории Сокджина, Тэ приходилось вновь сидеть в своей комнате в одиночестве. Иногда он представлял, как без робота его жизнь станет вновь такой, какой была до его появления. А какой она была? Тэхену кажется, что ее и не было вовсе. Строгий костюм идеально сидит на теле Тэхена, когда Чимин вплывает в комнату и тихими шагами подходит к нему сзади. На нем также надет костюм, идеально сидящий на точеной фигуре, и Тэхен бы все отдал, чтобы просто любоваться им вечно. Сегодня на огромном конгрессе будет решаться чужая судьба. Тэхен гулко сглатывает. Он решил тоже присутствовать при этом моменте. Ему необходимо знать, что будет с его Чимином. Парень с силой зажмуривает глаза, лишь бы не дать волю эмоциям. Он не знает, понимает ли робот вообще, что он, возможно, не вернется больше в этот дом, но Тэ и не нужно этого знать, чтобы отчаянно понимать, что он не хочет, чтобы Чимин видел, как ему больно. Чимин обещал, что никогда не сделает Тэхену больно. И это не его вина. Грудную клетку нежно обвивают чужие руки, а в загривок утыкаются чужие губы. Они так и застывают: без слов и движения, потому что это для них и не нужно. Возможно, Чимин и не понимает, почему у Тэхена в глазах его любимые Вселенные разрушаются, но он чувствует, что что-то идет не так и от этого очень сильно по-человечески больно. — Мы. Посмотрим. На. Черепашек. Потом? — больно, как же чертовски больно. Тэхен молчит, потому что он чувствует, что с любым звуком сейчас из глаз польются обжигающие кожу слезы. — Хорошо? Вынести эту пытку выше тэхеновых сил. — Х... хорошо, — прохладные струи стекают по его щекам, и он очень благодарен, что Чимин не видит их. Это было бы еще невыносимее. Он чувствует как его тело сжимают сильнее в железных тисках. Тэхен уверен, что Чимин и не понимает всего, Сокджину явно не хватило смелости сказать своему великому творению, что его заберут от них. Трус. Но и Тэхен трус тоже. Это у братьев семейное. Тэхен разворачивается в чужих руках и смотрит Чимину прямо в глаза. А тот хочет закрыть глаза и закричать от страха. Потому что ему невыносимо страшно видеть, как в чужих глазах рушится Вселенная. Она же бесконечна, этого не может быть. Даже люди умирают, а Вселенная не исчезнет никогда. Но именно сейчас Чимин убеждается, что даже Вселенную можно сломать. — Ты знаешь, что значит "Я тебя люблю"? — Я знаю. А внутри уже руины. — А. Ты? — Знаю, — их губы соединяются. Они стараются передать через это нежное касание все. Все, что они не должны чувствовать, но чувствуют. Всю свою***
В зале сидит множество людей в дорогих и пышущих роскошью костюмах, ближе к сцене сидят люди в лабораторных халатах с бумагами и ручками в руках. Тэхен сидит прямо позади ученых, как почетный сын давно почивших, не последних в конгрессе, личностей. Собственно, именно так далекий от науки и подобных собраний Тэхен оказался здесь. У него есть для этого главная причина, которая сейчас стоит за кулисами вместе с волнующимся Сокджином, который мечется туда сюда, не давая роботу себя поймать и успокоить. Когда у Чимина все же получается, он обнимает своего создателя, и у Сокджина от этого в сердце что-то щемит. Он видит, как чужой индикатор снова горит красным несколько секунд, пока Чимин завершает объятия с искренне доброй улыбкой. Ученый хмурится пробежавшим в голове мыслям. Он не успевает их как следует обдумать, когда их вызывают на сцену. Сокджин выдыхает, и они с Чимином выходят в свет. — Здравствуйте. Я, Ким Сокджин, рад приветствовать Вас на данном мероприятии, посвященном изобретениям новейших технологий. Сегодня, я бы хотел представить Вам свою последнюю разработку. Чимин, подойди ближе. — тот послушно подходит и кланяется в знак уважения. А потом ловит глазами взгляд Тэхена и так на нем и останавливается. Так спокойней. Джин продолжает дальше представлять свое творение, встречая восторженные вздохи и шепотки по всему залу. Он рассказывает про преимущества Чимина, а тому начинает казаться, что он выставлен, как на продажу. По взгляду Тэхена робот понимает, что парень разделяет его мысли. Индикатор начинает чуть-чуть помигивать. Когда Сокджин подходит к концу своего достаточно продолжительного описания, люди, как муравьи, начинают дергаться, переполошившиеся в момент, когда ученый обратился с просьбой задать интересующие его вопросы. — Я задам Вам вопрос, мистер Ким, — старик поправляет очки, — Вы упомянули, что робот создан по человеческому подобию, — последние слова он выплевывает будто с издевкой. — Так вот, позвольте уточнить, почему Вы решили оставить ему человеческие качества и эмоции? Это не целесообразно с точки зрения его применения, потому что эмоции мешают. Сокджин на эти слова щурится. Тэхен начинает ерзать на кресле, замечая замешательство брата и смотрит на то, как Чимин начинает тихонечко отступать от начала сцены. — Вы хоть понимаете, что если это существо, — Тэхену хочется плюнуть этой старой мрази в лицо. Чимин не существо. — будет иметь свою волю, то в какой-то момент оно и не станет подчиняться? Вы не задумывались? — он крутит ручкой в руках и смотрит на Сокджина, как на детсадовца, попавшего на сцену к важным людям. Более громкие шепотки начинают проноситься по залу, людям не прельщает, видимо, чтобы кто-то имел свою волю. Тем более если это существо совершеннее их. Да где это видано, чтобы кто-то был выше самих бриллиантов эволюции — людей. Не порядок. Обстановка становится более напряженной с каждой секундой, у Тэхена с виска стекает капля пота. Он в любой момент готовится забрать Чимина отсюда. Он видит, как тот начинает все больше нервничать под всеми этими мерзкими взглядами. Индикатор слишком часто мигает красным. И тут на весь зал доносится резкое, будто разрезающее воздух: — Извините за грубость, но я создавал для людей помощника и, кхм, друга, — он краем глаза посмотрел на Тэхена, — Но ни в коем случае не раба. В зале послышались недовольные возгласы, ученые были в шоке от подобной наглости. Закудахтали как курицы, потому что боятся. Не боятся, только те, кто свободен, верно? Свободные от предрассудков, живущие свою спокойную невечную жизнь, не пытающиеся угнаться за каждой звездой, а только за своей собственной. А эти, жалкие и жаждущие большего, хотят покорить все, до чего касаются их руки, но только порочат все своими касаниями. Они до сих пор пытаются покорить океан, до сих пор пытаются покорить космос, просто потому что они боятся, что когда-нибудь появится что-то сильнее их, и тогда эра человечества подойдет к концу, но это так и так когда-нибудь случится. Люди не всесильны, но считают иначе, а потому так же очень глупы. Они жаждут контролировать все, а то, что не контролируют, уничтожают. Чимин сжимается весь от бесконечного потока звуков, начинает дрожать и отступать все больше назад, его губы подрагивают, будто он сейчас заплачет, и люди, замечающие его метаморфозы, начинают кудахтать еще больше из-за чего робот зажимает руками уши. Голова разрывается, висок простреливает чем-то непонятным. Индикатор меняет цвета, как бешенный, а после следует оглушающее: — Я живой! Индикатор остается красным. Тэхен мгновенно подскакивает со своего места и подбегает к Чимину, хватая того за руку и потянув за собой. Сокджин лишь шокировано таращится им вслед. Он все понял. Они бегут из зала под ужасающие крики людей, чуть не валятся с лестницы и добегают до мото-велика Тэхена, мгновенно на него запрыгивая и набирая скорость. Чимин утыкается в чужую спину и, кажется, плачет без слез. Без слез, потому что роботы не умеют плакать. Но Чимин плачет, даже если не как обычные люди, он плачет, ему больно, и Тэхен это чувствует. Потому что ему больно тоже.***
Когда они добираются до дома, спустя еще несколько часов в квартиру фурией влетает растрепанный Сокджин. Он выглядит, мягко сказать, потрепано, будто его пытались задержать. — Какого черта вы двое сотворили?! Я бы со всем разобрался, зачем ты забрал его Тэхен!? Тэхен был в абсолютной ярости. — Неужели ты не заметил?! Ему было страшно, он боялся! Я не потерплю, чтобы какие-то мрази забрали его у меня! Они даже не считают его за человека! — Потому что он не человек! Все замирает. Время будто останавливается, а братья, которые яростно вдыхали кислород, перестали дышать совсем. Джин еще никогда так не жалел о своих словах. Когда Чимин обнимал его перед выступлением, он уже начал понимать. — Тэ... — Нелюди здесь только вы. Джин сжимает до боли зубы. Потому что согласен. Потому что понял. Но опять слишком поздно. — Они убьют его, — произносит тихо, не поднимая глаз, — как ты уже понял, эти нелюди не позволят чему-то более совершенному, чем они, существовать, пока оно им не подчиняется. Слезы застилают глаза Тэхена, который не хочет слышать этого. Он понимает, что брат сказал бы эти слова, но все равно не может справиться с эмоциями. — Мне жаль... Тэхен падает на колени и начинает рыдать еще сильнее. Он воет, как раненый зверь, внутри него обрушиваются галактики. Чимин молча наблюдает за всем что происходит и понимает, что ему слишком. Все это слишком. Больно. Адски. Он подсаживается напротив Тэхена на колени, берет его заплаканное лицо в свои ладони, соединяет лбы и шепчет. Шепчет что-то, чтобы успокоить: про черепашек, про то прекрасное небо, которое Тэхен ему когда-то показал. Его глаза становится проекциями того звездопада, который они видели тогда, и Тэхен смотрит в эти прекрасные глаза своими, опухшими и заплаканными. Он вспоминает, что тогда же произошел и их первый поцелуй. Чимин легонько касается его губ своими, сразу же отрываясь. Ему плевать на то, что это видит Сокджин. Ему все равно абсолютно. А тот просто не может смотреть. Потому что глаза непроизвольно наполняются влагой. Когда Тэхен не чувствует уже ничего, потому что все его эмоции на сегодня исчерпаны, Чимин поднимает его на руки и, ничего не сказав Джину, несет его на кровать. А тому уже и не надо слов. К сожалению, он все и так понял. И от этого невыносимо.***
Просыпаются ребята от резких звуков со стороны двери. Чимин еще не успел подзарядиться, потому оставался в спящем режиме, а Тэхен, еле встав, поплелся к двери. Когда он открыл дверь, его глаза шокировано распахнулись. Он начал делать медленные шаги от двери, когда несколько пар глаз людей в масках и форме, обратились на него. Тэхен сглотнул и захлопнул дверь. Он моментально подлетел к Чимину и отключил зарядное устройство, что заставило Чимина проснуться. Обычно он просыпался и отключал зарядку сам, что означало, что он полностью подзаряжен, но сейчас не тот случай. За дверью слышатся странные звуки, потому Тэ хватает Чимина за руку и распахивает окно. По факту, людям нельзя летать вне полос небесных дорог, это незаконно, а чтобы попасть на них, на некоторых этажах многоэтажек есть двери, которые ведут к дороге на определенном уровне. Но Тэхену сейчас очень даже чхать на законы. Потому он заводит мото-велосипед прямо в комнате и выпихивает его из окна, чтобы тот парил в невесомости, так как через окно Тэхен вместе с ним не пролез бы. Сейчас есть гарантия свалиться и разбиться насмерть, но Тэхену слишком наплевать, потому он цепляется за подножку и прямо на весу залезает через окно на мото-велик. Чимин уже лезет следом, когда дверь комнаты выбивается. Через пульс, бешено стучащий в висках, парни слышат нечеткое: "Стрелять на поражение." Чимин заваливается на мото-велосипед и они с бешенной скоростью срываются вперед. Они несутся непонятно куда и даже не знают чем это обернется, и тут за ними появляется хвост. Тэхен газует как можно сильнее, чтобы скрыться хранителей правопорядка, хотя скорее убийц. Хранителями правопорядка здесь даже и не пахнет. Так они оказываются около того здания, крышу которого Тэхен так любил. Их догоняет и подрезает один преследователь, потому они буквально влетают в окно того здания. Оно заброшено, потому приземление приходится на балки и бетон. Тэхен подскакивает и резко падает от боли в ноге. Черт. Он осматривает Чимина рядом и видит, что его тело в синей жидкости. Это его кровь, черт возьми. Тэхен заставляет себя отвернуться от содранной кожи, открывающей вид на искрящееся железо и синюю кровь, вытекающую из раны на руке. Тэ из последних сил заставляет себя подняться, понимая, что нужно куда-то бежать. Он не знает на каком они этаже, потому преодолевая боль он хватает Чимина за здоровую руку и они бегут вниз. В какой-то момент Тэхен не может не материться сквозь зубы от дикой боли. Травмы сильно снижают их скорость и это очень страшно. И тут снизу доносятся стремительно приближающиеся голоса. — Черт... Черт, черт, черт, черт, черт! — Тэхен резко меняет курс наверх, — Твою мать! Холодный ветер, как перед дождем, забирается под их одежду, когда они выбираются на крышу. Голоса приближаются очень быстро, когда они только отходят к краю крыши, Тэхен краем глаза видит направленное на него дуло пистолета. Все происходит буквально за секунды. Тэхен не успевает даже обернуться полностью. Выстрел. Пуля рассекает череп прямо промеж глаз. Тело Чимина переваливается через перила крыши в объятия неба. В один миг тело оказывается в свободном падении. Руки, расставленные по сторонам, ловят невесомость ладонями, пока все тело полностью расслабляется и позволяет себе немного побыть в полете, прежде чем под действием гравитации опуститься на холодную землю. Он будто летит. Слезы зависают в небе маленькими синими капельками прямо над его лицом, пока глаза обретают пустой взгляд. Он падает. Последнее, что доносится до него, это душераздирающий вопль.***
Чужое маленькое тело распластано по асфальту в неестественной позе, омываемое начинающимся ливнем. Тэхен стоит возле истекающего синей жидкостью тела. Его взгляд больше не способен выражать ничего, кроме пустоты. Все Вселенные в его глазах погасли. Он продолжает смотреть на то, как искрятся под каплями дождя микросхемы. Голова, что неестественно выгнута, дергается в конвульсиях. — Т-т-ты... Б-б-уде-е-е-шь. Мо... и-м. Д-д-д-р-р-ру... г... ом? Индикатор погасает. Чимина оплакивает ливень. Такой же, как был он. Единственный настоящий среди всего этого искусственного мира.***
Даже спустя несколько дней, а может даже недель, Сокджин не считает, потому что все эти дни одинаково невыносимы, его брат не произнес ни слова. Он будто робот, без чувств и эмоций. Выполняет простые команды лишь для поддержания жизнедеятельности. Наверное, ученые в конгрессе посчитали бы его прекрасным экземпляром. Старший никогда не перестанет винить себя за свое бессилие. Он должен быть сильным для Тэхена, но он не может. Не может без слез смотреть в абсолютно пустые глаза брата. Потому что это слишком жутко. Слишком невыносимо. Джин не может помочь, потому что он не Чимин. И в этом главная проблема ― он создал того, кем не смог стать сам. Он был слишком слеп и глуп. Потому что слишком поздно начал понимать, кто для него действительно важен. Он не выдерживает каждый день видеть эти глаза, а потом слышать, как в ночной тишине утопает вопль. Да, Сокджин, ты как всегда, немного опоздал. Тэхен, берущий лезвие в ладонь, тоже так считает. Он уже прожил свою невечность, как желал.Люди умирают, а вот вселенная никогда. Вселенная Тэхена осталась в объятиях неба.
