Начала ксенобиологии

Current mood: crafting. Сurrent music: P.O.T · D Loop

      "Присаживайся".       Крант похож на knoggelvi scotorum. На полубога мясников. Отдалённо, но на человека. Слишком много жил и мускулов, плоская грудная клетка без ребер и двойные плечи. Реликт врача Хагенса.       Не меньше десятка ран. Где бьётся сердце - рана, заклеенная медицинской лентой. Лёгкие пробиты в двух местах. Выпотрошен и изрезан. Но - жив. Человек ли Крант?       Какой контраст мы представляем собой, мы, трое наймитов: я, тощий от природы, обычный человек Зур и Крант, груда человеческого мяса.       Крант сидит в отдалении, а мы за столом. Для нового предводителя отряда место во главе стола слишком маленькое.       "Сначала выслушаю Зураловича", - сказал Крант.       Наймит до боя был знаменит бронёй ордена ксеноантропоидов "Uruks". Грубокованной и надёжной, сделанной на заказ. Так Зур выделялся среди прочих наймитов. Причиной тому служил кодекс чести, почерпнутый у единственного пост-человеческого народа, заслужившего доверие людей, и истреблённого до последнего дивидуума германскими дружинами. Полагаю, что Зур был последним представителем этого народа по существу. И сейчас ему предстоит разговор с Крантом.       "Тебе должно быть известно, что я поддержал партию сира Данцигера, ныне покойного..." - начал Зур, и остановился: Крант двинулся. Я решил было, что он сейчас нападёт на наймита, памятуя о дневном амоке, но Крант всего лишь сел поудобнее.       "Обошлось", - подумал я.       "И оказалось, что эта партия проиграла. В том числе и я. Мне удалось спастись... Твоей милостью. За это я обязан, по наймитским кодексам, служить тебе. Но так оно и было бы, если бы ты победил Даце и занял его место. В том числе место среди его людей. Никто не хотел сражаться с тобой, кроме Даце. Но ты вынудил их и меня. Я остался жив. Это отличает меня от них. И следование кодексам наймитов отличает, в свою очередь, меня от тебя. И ты, и я оказались в странной ситуации. На нас обоих действуют кодексы наймитов..." - сказал Зур.       Только сейчас я заметил, что у него плохо двигается челюсть: последствия вчерашнего падения или травма?       "Это какие-такие кодексы? Это те самые, что ли, которые писали наймиты? Поэтому это "кодексы наймитов"? А что там, в этих кодексах, процитируй-ка" - сказал Крант.       "Будь ситуация иной, менее странной, ты бы ни говорил так" - я ожидал, что Зур добавит про злоупотребление властью, типичную для проигравших и не ждущих снисхождения. "Я бы молчал. Украшенный вашими художествами. Секачи и рассекухи, острые наконечники стрел и грязь, перемешанная с кровью. Такую ситуацию... Имеешь в виду?" - спросил Крант.       "Ты говоришь так, потому что сам бы не поступил таким образом? Тебе, как победителю, об этом просто говорить. Но я... Как проигравший - нет, я хотел бы остаться в живых. У меня нет иного выхода. Раз ты пощадил меня один раз, пощадишь и во второй. И иные варианты я не рассматриваю и не предлагаю тебе, Крант, рассматривать как вероятные" - сказал Зур.       "Здесь ты прав. Предсказуемо, но интересно. У тебя якобы есть честь. И ты с этой честью без масла в бочку лезешь. Тебе и себя показать надо, хотя от "тебя" осталось только тело да набитая мудростью бывших вояк голова".       "Потеря чести не сравнится с потерей брони. Она была для меня половиной всего. И ты прав" - тихо проговорил Зур.       "А ты кое-кого забываешь. Еклака я пощадил. Он до меня не успел добежать. А Гербера затоптали люди Лоздума. Смышлёный солдатик, хотел и тебя запинать, пока ты в обломках валялся. Ты и ему обязан, верно?"       "Стервь не пожнёт плоды медвежьей работы и сивым не медвежья стать" - ответил Зур.       "При нём не скажи" - усмехнулся Крант.       Зуралович посмотрел на Кранта. Крант мельком оглянулся на меня, и, будто бы задумав что-то, подмигнул.       "Я выслушал тебя, Зуралович. Прикинем твои перспективы: без брони ты никто. Фенхель тебя держал как символ чести. Только честь бывает у рыцарей, иногда. А ты в рыцари не стремился. Потому что ты часть кодлы. Тебя не перевоспитать, даже если наймитов амнистируют и выдадут вам на руки билет в Найтонию, свободными гражданами. Будь у тебя честь, Зур, ты бы вызвал Даце на поединок. Будь у тебя храбрость, ты встал бы, сбросил измочаленные доспехи и благородно погиб под ударом моего клевца. Это первое. Второе: я предлагаю тебе вернуться в отряд. На правах моего помощника. Ты хорошо разбираешься в мировоззрении подобных тебе, а на вас, старую гвардию, нужно обратить внимание. У меня есть видение вашего будущего. Ты останешься жив. Как тебе такой обмен? "Моя жизнь... В твоих руках?" - спросил Зур. Бледный и подрагивающий глазом. Таким я увидел его только один раз, сегодня. "Верно". "Моя жизнь в твоих руках". - ответил Зуралович. И более слабины он себе не позволял. Таким человеком был Зуралович: потерявши честь, нашёл того, кто честью поделился.       "Свободен до утра" - сказал Крант и махнул рукой. Зур встал, слегка нагнулся и вышел из комнаты.       "Вот его надо держаться. Это редкий человек. Только оступился. И я сломал ему за это ногу. Вторую ногу он будет беречь" - меня от такой пещерной мудрости мысленно передёрнуло.       "Устал носить их? Вид не испугал?" - спросил Крант.       "Я знал, куда иду. В наймиты. Иллюзий не питаю, как твой новый помощник" - ответил я.       "А что, ты мог бы занять место моего помощника. Будут у меня за пазухой разные полезные люди" - тут он осёкся и ещё раз посмотрел на меня. Глаза у него человеческие. И лицо пропорциональное. И нет в нём никакой неправильности. Лицо как лицо.       "А ты видел, что я не совсем человек. Ты видел, куда меня бьют. Тебе интересно?" - спросил Крант.       Я кивнул.       "Ну, послушай: у меня человеческий организм. Только я из особых людей. Которых делали на заказ в старой Найтонии. У которой были фашисты-трансгуманисты во власти. Страшные люди, по своему образу и подобию лепили таких, как я. Я должен был быть... Ожидаешь, что бойцом? Гладиатором каким-нибудь? Нет, я должен был быть заготовкой для поделки какого-то скульптора. Нужна была ему именно такая модель. А чтобы я вышел настоящим, мне придали форму человека. Но органы у меня иные, за исключением, разве что, пары слоёв мозга. Эти честно вырастили как человеческие. А всё остальное, увы, со всего света набрали. Плохо меня сшили, очень. Сердец несколько, и они объединены с почками и печенью. Лёгкие у меня во всём теле, каждый сосудик дышит. Поэтому я кислородный паёк принимаю, с вашей атмосферой, бедной на него, не напасёшься... Всё у меня не так. И раны для меня как для тебя - не укусы мошкары, а удары молекулярными нитями. Вроде и режет, а всё как-то мелко... Но я себя считаю человеком" - да, человека. Очень крупного, жестокого, наймита, ко всему прочему. Во время Расовой войны, как я слышал, истребляли людей особого типа. Может быть, будь побольше таких, как Крант, и с ними начали бы войну. Но он такой один. Сидит перед мной. Почти обыкновенный, пускай уродливый, но человек.       "А ты о чём задумался? Как я этих вчера, дрянь эту вырвал?", - сказал Крант.       "Признаюсь, это произвело эффект", - ответил я.       "А ты, когнитолог, кстати, объясни, что там произошло", - попросил Крант и откинулся на спину.       "Демонстрация сублимированной аутоагрессии на почве подавления ксенофобии со стороны "партии" Данцигера. С твоей самозащита, выраженная в форме контролируемой реализации психотипа... Который у тебя уникален и которому эта самозащита именно в такой форме и свойственна", - ответил я.       "Брук, Бук, Брук... Как ты удобно выстроил психологическую защиту: это для тебя "демонстрация". Силы моей демонстрация, да. А силы у меня много. Вот что это было. Я их специально всех так, особенно Даце. Вдруг его к кенотафу подключили. Он возьмёт и вернётся. А тут ему и рецепторы закоротит, и его самого это частично уничтожит. Хоть кусочек его поганой душонки. Или это был последний для него удар. И сделал я это с расчётом. У меня, в отличие от них, было время думать во время боя. У них не было опасного оружия. Они мне не навредили. Это ты сейчас запомнишь, Брук".       "Запомнил".       "Ещё пара вещей: отряд соберёт Торговский. Зуралович ему поможет. Держишься их. Ни с кем больше не заговаривай без моего разрешения. Ты...?       "Запомнил".       "Изучай и наблюдай за ними. Это не распоследняя кодла, но от них жди мерзости. Там, гарпократия, всё вот это, от послевоенного времени".       "К этому привыкну".       "В отряд я тебя принимаю. Когнитолог. С правами мозгоправа. Делай своё ремесло свободно", - сказал Крант, встал и жестом отпустил меня.