Счастье многогранно

      — Да я пошутил насчет этого, возьму только воду. А, точно! Чуть не забыл. Чимин, сегодня я для всех не Ким Тэхён, а Ви, — в приподнятом настроении подмигнул Тэхён и вышел из туалета, оставляя обескураженного друга в одиночестве.       «Ви? Ты виноград, что ли?» — пронеслось в голове усмехающегося Пака. Стало так забавно, что, повернувшись к зеркалу и раковине, чтобы помыть руки, улыбка сама засветилась на его лице.       За своими мыслями он не заметил, как открылась дверь туалета и внутрь кто-то зашел. Зато он заметил то, что искал в своей душе на протяжении многих месяцев — легкость и наполненность. Эти эмоции подошли так мягко, вплелись в радостные нотки от разговора с Тэхёном, что Чимин бы так и не понял, откуда они пришли, если бы его взгляд через зеркало не упал на фигуру у входа. Чимин с ног до головы незаметно стал осматривать вошедшего. На нем были простые белые кеды-конверсы, светло-голубые джинсы, в которых заправлена синяя клетчатая рубашка, не скрывающая худобу молодого человека. Ростом он был с Чимина, может, немного повыше. Высветленные волосы ярко выделялись в свете лампы. Бледная кожа контрастировала с темными глазами… Глаза… «Господи, только не говорите, что это…» — судорожно подумал Чимин в то время, как его собственные глаза распахнулись в неверии, а улыбка резко покинула лицо. Эти глаза-полумесяцы он никогда не забудет. Также, как и не забудет жуткие неприятные чувства, которые он тогда испытал и которые старался избегать всеми возможными способами. И вот оно случилось. «Нет-нет-нет, только не сейчас!». Перед ним стоял его соулмейт, который также во все глаза смотрел на так и не повернувшегося к нему Чимина. Сердце последнего зашлось в быстром темпе, ладони вспотели от всплеска чувств и подскочившего в крови адреналина, дышать стало трудно, приходилось вспоминать, как это делать. Страх, злость, симпатия (да, молодой человек у двери был и правда красив, во всяком случае, во вкусе Пака), неверие и паническое желание сбежать превратились в яркий взрыв в голове, мешая думать, что же делать.       Они были связаны, поэтому эмоции, которые отразились на лице младшего, старшему были понятны. Как минимум, он определил их. Медленно подойдя к тому, он перекрыл все еще открытый кран. В это время младший ни живой ни мертвый повернулся лицом к нему.       Никто из них не мог нарушить тишину, потому что каждый упивался лицом напротив, каждый испытывал настолько противоречивые чувства, описание которым дать было слишком сложно, что банальное «привет» прозвучало бы сейчас как нечто совсем чужеродное.       Чимин все еще боролся с собой, утопая в своем страхе, который холодным потом скатывался по спине. Прямо сейчас сбежать ему мешали лишь глаза напротив. Почему-то во сне он не видел того, насколько они красивы, не видел, что их можно сравнить разве что с галактиками по своей глубине, но самое главное, в том сне он напрочь проигнорировал то, с какой нежностью смотрели эти глаза. Теперь же он просто не мог пошевелиться, словно грелся в лучах теплого солнца.       В тот момент, когда рука старшего стала медленно подниматься к лицу Чимина, дверь резко открылась, и в туалет зашел некто. Этот некто кого-то позвал, но, очевидно, не найдя здесь своего товарища, стал выходить из помещения. Эта возня будто пробудила Чимина ото сна, он резко опустил голову, с грацией кошки обошел блондина и пулей вылетел из комнаты.

***

      «И что это было?» — подумал Юнги, как только наваждение покинуло его вместе с вылетевшим русоволосым ангелом. Именно ангелом.       После того сна с танцующим молодым человеком он не мог по-другому назвать его. Признаться честно, он был уверен, что такого красивого человека просто не существует. Даже не так. Сам по себе юноша был просто симпатичен: русые волосы от движений танца спадали на лоб непослушными прядками, круглое личико придавало детской очаровательности, пухлые губы были приоткрыты в порыве набрать побольше воздуха в легкие во время активных действий, следуя своему ритму, он выгибался и делал такие точные движения всеми конечностями, что не залюбоваться этим действом было просто невозможно. Паренек так хорошо чувствовал свое стройное тело, словно с детства этим занимался. Сказать, так это или нет, Юнги не мог по понятным причинам. Но он мог точно сказать, что вкупе с внешностью, действиями, уютной атмосферой сна, тот наверняка обладал прекрасной душой. Под впечатлением от увиденного Мин попросту не мог поверить, что такие люди бывают, а потому упорно продолжал верить в свою собственную придуманную ложь, выдавая ее за правду.       Всю жизнь Юнги не сильно везло с людьми и отношениями. Да, попадались хорошие личности, попадались честные, попадались заботящиеся и так далее. Но никогда он не встречал еще того, кто обладал всеми этими качествами. С кем-то Юнги шел по жизни с детства, но дальше дороги с тем расходились, кто-то приходил в его жизнь, однако задерживался там совсем ненадолго, а кто-то и вовсе уходил, не выдержав флегматичную натуру Мина. Да, он любил поучить жизни, раздавая «стариковские» советы, мог подолгу засиживаться за написанием песен, не уделяя должного внимания тем, кто в нем нуждался, зато он всегда был предельно открыт в своих чувствах и намерениях. А также в высказанных мыслях, прямота которых не всем была приятна.       Со временем он научился выплескивать все накопившиеся эмоции в написание песен. Студия отца этому отлично способствовала. Однако это же способствовало и формированию слегка саркастичной и закрытой натуры Мин Юнги по отношению к другим людям.       Увидев своего ангела во плоти, он подумал, что свихнулся. Так свыкся с мыслью, что этот образ приходит к нему лишь во сне, что, увидев его наяву, откровенно растерялся. Стоящий у раковины молодой человек распахнул свои невероятные карие глаза в удивлении? Какие же это эмоции? Неверие? Паника? Страх? «Да быть того не может», — подумал Юнги. И тем не менее, вид загнанной лани у стоящего напротив говорил об обратном.       Вода еще продолжала литься из крана, поэтому Юнги, боясь сделать хоть малейшее резкое движение, медленно подошел к раковине и закрыл кран. Бледное лицо повернувшегося парня кричало о том, насколько же ему некомфортно тут находиться. Юнги было искренне жаль, что он мог быть причиной этому страху, хотя откуда тот взялся, все понять никак не мог. До конца не осознавая, что творит, он повиновался своему первому желанию — проверить, реален все-таки этот молодой человек или нет. Протянув выше руку, он хотел было коснуться щеки младшего, но резко открывшаяся дверь, а затем и стремительный побег того из комнаты не позволили до конца понять все случившееся.