Наедине

- Нам с тобой нужно серьёзно поговорить, Юля, - Алексей набрался смелости и наконец проговорил это вслух. - Да, и я даже знаю, о чем, - сказала она с полной спокойствия улыбкой. - Ты хочешь сказать, что я могу остаться здесь, и не обязана рисковать, возвращаясь в Россию. Она уверенно сложила руки на груди, будто сейчас они находились не в уютном номере отеля, а на площадке для дебатов. - Да, Юль... Ты правда не обязана рисковать, более того, я не хочу, чтобы ты думала, что я один не справлюсь. Со мной рядом много надёжных людей, с каждым днем поддержка не то, что не пропадает, она даже растёт, так что хотя бы временно, прошу тебя, побереги себя и останься здесь. - Лёша, не говори так. - Её брови нахмурились, а в голосе звучало скорее наставление, нежели просьба. Повисла пауза. - Юленька, Юля... - тяжело вздохнул он и взял её тонкую, нежную, родную ручку в свою. Сидя рядом с ней на кровати, он знал, что все его слова нелепы, ведь она такая сильная, чрезвычайно любящая, она по-настоящему близкий друг, который в беде ни за что не оставит. Но в то же время ему хотелось защитить эту девочку от всех опасностей, закрыть её в замке и приставить к ней дракона, чтобы охранял и никому не давал в обиду. Снова в номере образовалась тишина. Серьёзный разговор кончился, так и не начавшись. Юля просто смотрела в глаза мужа, и видела в них всё. Благодарность и страх за неё, преданность и боль, блаженство и раскаяние. - Мы наконец-то уснем вместе, Лёшенька... Он не стал отвечать, и правильно сделал. Они обняли друг друга крепко и не могли отпустить несколько минут, ни на секунду не ослабляя ту силу, с которой держали друг друга. - Я люблю, когда ты сидишь передо мной такая, - устало улыбнулся он. - Какая? - В этой ночной рубашке. Он провел рукой по хлопку вдоль её руки, от плеча к запястью. И снова взял её за руку, держать которую он бы не отказался несколько дней подряд. - А что с рубашкой? - растерянно поинтересовалась Юля. Алексей засмеялся и поцеловал её. Сначала очень сдержанно, а потом внезапно в поцелуе появилась страсть, и он ласково потрогал грудь жены через рубашку. Она слегка застонала, и он понял, что это от неожиданности. Они так долго не говорили, не думали, не занимались чем-то таким... - Юленька, какая же она у тебя изящная... - прошептал Алексей жене на ухо, и их обоих от этих слов пробрало до мурашек. Он стал целовать шею. Одну руку неосознанно положил ей на низ живота. Она стонала, уже громко, совершенно не собираясь сдерживать удовольствие. Она почти кричала от того, что он её всего лишь целовал. В этих стонах она выплеснула все сильные пережитые ей эмоции: нескончаемую тревогу за жизнь мужа и огромное желание насладиться им, пока он рядом. Он с трудом стал пытаться расстегнуть пуговицы на её рубашке. Она внезапно засмеялась. - Лёша, я настолько прекрасна, что ты... Что от стеснения у тебя руки дрожат и спустя столько лет? Конечно, она знала, что дело в отравлении и его последствиях. Но надоело. Надоело думать об этом, о том, что вокруг зло, и оно какого-то черта постоянно пытается победить добро. На шутку жены Алексей ответил серьёзно: -Да, ты до сих пор все так же желанна и умопомрачительна. Только, блин, твой муж видимо не сможет тебе доставить сегодня удовольствие в той мере, в какой хотел бы. - Зато я смогу, - ответила она и её щеки порозовели. Она, постоянно бледная в последнее время от потрясений и волнений, за мгновение преобразилась на глазах. Алексей завороженно стал смотреть на то, как её руки проводят по его брюкам. - Юленька, прошу тебя, - выдохнул он. Её не нужно было просить, она и без того была счастлива сделать так, чтобы муж получил удовольствие. Но он не мог промолчать, его переполняло предвкушение. А уж сколько благодарности он испытывал, конечно, не только за её ласковые касания, а абсолютно за всё, что выпало им пережить. Через мгновение она уже целовала его торс, облизывала кожу и вдруг остановилась, поднялась, и всё-таки завершила начатое мужем. Расстегнула все свои пуговицы. Он очень тихо охнул, но в идеальной тишине этот звук был как никогда заметным. И важным для них обоих. Он срочно принял решение усадить жену на себя и притянул её к себе так, чтобы она опустила один свой сосочек ему в рот. - Бооооже, - протянула Юля пока он насколько мог старательно ласкал его языком, втягивал усердно, покусывал нежно-нежно. Второй сосок он ласкал, кажется, с ещё большей страстью, совершенно не думая ни о чем, только утопая в безусловной и богатой красоте и изящности жены. Это длилось долго, а когда все же он, выпустил её грудь, она пристально посмотрела на него, чувствуя, как он ТАМ стал таким напряжённым. - Навальный, ты сумасшедший... - прошептала она, очень довольная и при этом ошарашенная. Он не ответил, только любовался. Вот сейчас его сознание затуманено, но дело не в проблемах реабилитации, а в том, что она действительно единственная умеет с ним это сотворить. Его девочка в лунном свете, с влажной от его губ кожей на груди, шее, губах. Это её он пытался убедить в том, чтобы она его временно оставила? Да он же умрёт без неё. Точнее лучше умрёт, чем будет без неё.