Тёмная королева Самайна

Часы до Самайна промелькнули, как вода просачивается между костяными пальцами. Эмили надеялась, что её хотя бы посадят в подвал вместе с Джуэл, но Королева не отпускала её от себя. И Оборотень всё так же жарко дышал в ухо и сдавливал лапищей плечо. Так Эмили побывала в ратуше, которую до этого обозревала лишь снаружи, и посмотрела на горожан воочию. Они её не особенно напугали – мало ли она общалась с зомби и скелетами в Городе мёртвых? А здесь вдобавок были ещё и монстры, но какие-то зашуганные и не особо радостные, хотя вроде бы приближался их день. Королева взошла на помост и остановилась у трибуны. В зале повисла такая тишина, что, казалось, было слышно, как колышется пламя в подсвечниках по стенам. Эмили обратила внимание, что зрители смотрят на сцену не напрямую, а украдкой – лишь бы не поймать случайно взгляд Королевы. На чердачке Мэр возился с прожектором, вполголоса ругаясь на летучих мышей, которые там опять засели. А Королева шарила взглядом по залу и словно не находила кого-то. Наконец, яркий луч прорезал полутьму зала и высветил высокую фигуру Королевы – та гордо подняла голову. А жители слегка расслабились и зашептались: с освещённой сцены их уже было не так легко разглядеть. Оборотень усадил Эмили в первом ряду и сел рядом. Она скосила на него взгляд – он, не отрываясь, жадно смотрел на сцену. Эмили хотела отодвинуться, но Оборотень сидел на подоле её платья, и она чувствовала грудной клеткой его неровно вздымающийся, горячий бок. Королева слегка подняла руку, и шёпот умер. Эмили спиной ощутила, как горожане затаили дыхание. – Жители Города! – сказала Королева, не повышая голоса, но Эмили была уверена, что мелодично-ледяные нотки докатились до последнего ряда. – Все вы знаете, что сегодня ночь Самайна. – Она сделала паузу, и по рядам пролетел вздох. – Двадцать пять лет мы были заперты в этих стенах, но теперь мы выйдем в большой мир! – Шёпот перекатами разлился по залу, кто-то заёрзал, скрипнула скамья… Эмили оцепенела. Вот сейчас Королева всем укажет на неё… Но та даже не взглянула в её сторону. – Все вы знаете, – Королева недобро прищурила глаза, – по чьей вине мы столько лет сидим в заточении, по чьей вине задыхаемся в листьях! – Её голос взлетел и зазвенел, а тишина в зале стала абсолютной. Даже Оборотень рядом с Эмили перестал шумно дышать. Взвились и погасли огоньки свечей на стенах. Только холодный белый луч прожектора рассекал подступившую тьму. И в этой осязаемой, гулкой тишине все услышали, как зомби-ребёнок с зашитыми глазками звонким шёпотом спросил у толстушки-зомби: – Это она про Джека? – Та из зелёной стала серой и бросила затравленный взгляд на сцену: заметила ли Королева? А её глаза на миг расширились, по лицу пробежало болезненное выражение, и она ещё раз отчаянно оглядела зал. И явно не нашла кого-то, кто мог бы её поддержать. Но потом лицо снова зачерствело, и Королева шагнула со сцены – никто не рискнул заметить, как она неловко покачнулась. Она подошла к зомби-мальчику, склонилась над ним и с притворной ласковостью промурлыкала: – Да, Итан, ты прав. Ты вслух назвал то имя, которое боятся произнести твои родители и всё это сборище тру́сов. Имя предателя! – Она возвысила голос и обвела взглядом застывший зал. Зомби-мама тревожно крутила головой то в сторону грозной Королевы, то своего несмышлёного сына. Зомби-папа вскинул руки в защитном жесте, но так и остался на месте, как и все остальные. А Королева будто забыла про незадачливую семью. Она неспешно пошла между рядами, негромко, даже доверительно обращаясь к случайно выбранным горожанам: – Он ведь вас бросил! Он вас предал – ваш обожаемый Джек-Повелитель тыкв! – Имя вылетело, как плевок. – Он променял вас на свой драгоценный город Рождество! Прямо в ваш – наш! – день! – Она впивалась взглядом в каждого, а они отводили глаза, но упрямо сжимали челюсти. Эмили чувствовала, как воздух наэлектризовался несогласием. Даже возмущением. Сверху посыпались щепки – это Мэр на чердачке завозился и нервно переступил с ноги на ногу. А Эмили никак не могла избавиться от чувства, что Королева повторяет чьи-то слова и горько-насмешливые интонации. – Что, не верите? – Та крутанулась на месте в центре зала. – А я читала его дневник! И там не было ни слова, ни слова про вас, кроме того, что вы его не поняли! Он называл Город унылым местом и писал, что отдал бы всё, лишь бы сбежать отсюда! И хоть листья не истлевайте! – передразнила она. – А доказательства… – очень тихо проговорил зомби-папа, глядя в пол, словно не был уверен, что это сто́ит произносить вслух. Его с опаской поддержали несколько голосов с дальних рядов. – Доказательства… – Королева пошевелила миниатюрными пальцами, треть длины которых составляли ногти. – Доказательства я уничтожила. Сожгла. И если вам мало моего слова, у меня есть свидетель. Даже два! – Она вновь с досадой обвела взглядом зал. – Всё это читал Алхимик… – Вроде бы никто не раскрыл и рта, но враждебный гул повис в воздухе. – И она. – Королева резко развернулась к застигнутой врасплох Эмили и указала на неё длинным красным ногтем. Все взгляды обратились к ней, и Эмили привычно сжалась, когда Мэр со скрежетом повернул прожектор, и луч выхватил её из полумрака. Королева со стуком каблуков подошла и встала напротив, глядя сверху вниз. – Но уже сегодня ночью с помощью этой нежити, – прошипела она, – я открою для вас порталы. Можете не сдерживать свою кровожадную натуру. – Королева усмехнулась, но в глазах не было веселья. – И перед тем, как я навсегда запрещу этот титул, вы признаете меня истинной Повелительницей тыкв, – договорила она жёстко. Оборотень восторженно взревел и вскинул лапы вверх. Остальные неохотно захлопали. А Королева повернулась к ним спиной и скрылась за кулисами. Собрание было окончено. Эмили в первый раз позволила себе оглянуться назад. Жители выглядели недовольными, испуганными, сердитыми – но только не жаждущими крови. Но всё меняется, когда над кладбищем всходит полная луна в ночь Хэллоуина.

***

Док бездумно поглаживал рычаг на подлокотнике коляски. Глаза его скрылись за тёмными очками, но Хельгамина была уверена, что смотрит он в одну точку. Она подошла к окну и выглянула наружу. Шито, Крыто и Корыто, оставленные сторожить пленников Королевы, сидели у подножия башни и играли в ножички. Почувствовав взгляд, Крыто подняла голову, потрясла коробком спичек и мотнула головой в сторону обвязанной шнурами и динамитом стены. Очень красноречиво. – Ты думаешь, она действительно взорвала бы лабораторию? – Раздался у Хельгамины за спиной надломленный голос. Хельгамина обернулась и пожала плечами. – Не знаю. Я уже ни в чём не уверена. – Она вздохнула. – Но до Самайна и правда, наверное, лучше не высовываться. Пусть всё как-то уляжется... – Но я же создал её здесь… – Казалось, обида за прошлое волнует Дока гораздо больше, чем нынешнее плачевное заточение в собственной лаборатории. – Здесь она провела первые двадцать лет своей жизни! – Он с возмущением свёл брови. – Неблагодарная девчонка! Хельгамина покачала головой и опустилась рядом с учёным на корточки. – Это же не она. Умертвие лишено сентиментальных воспоминаний. Хотя и может что-то помнить. Но оценивает это уже по-другому. – Она помолчала и добавила: – К тому же, непохоже, что Салли была здесь счастлива. – Ведьма выразительно оглядела комнату. – Ну а что, я должен был потакать прихотям несносной девчонки?! К тому же ещё и куклы! – закипел праведным гневом Док. – Какая, в сущности, разница… С тех пор, как она стала мыслить, с ней следовало считаться, – прохладно ответила ведьма и встала. – А потом ещё и эта дурацкая связь с Повелителем тыкв! А я сразу знал, что ничего хорошего из этого не выйдет! – ещё больше распалился учёный. – Мы на земле называли это любовью, – хмыкнула Хельгамина и посмотрела на возвышающийся за окном дом Джека. Теперь – Королевы. Тяжело повернулась на петлях толстая дверь, и через порог переступила Зельдаборн. – Что? Здесь говорят о любви? – мечтательно пропела она и сложила ладони лодочкой. – Тогда я тут эксперт! Позвольте вас слегка просветить, дети мои… Но Хельгамина не слушала её болтовню. В ратуше зазвонил колокол. Ведьма напряжённо считала удары, загибая пальцы. А когда звон прекратился, она обернулась к Доку и сестре. – Погребальный звон. – Зельдаборн раскрыла рот. – Док. Из башни есть ещё один выход? Мне кажется, жертв уже было достаточно.

***

Королева ясно дала понять, что, если ведьмы попытаются вылететь из башни на мётлах, троица тут же подожжёт фитиль. Поэтому идея с побегом по воздуху была отброшена сразу. И вот сейчас Док после минутного замешательства скомандовал: – Вниз! Подземный ход ведёт под городом на кладбище. – И кого она там собралась прикопать? – рассуждала на ходу Зельдаборн. Мётлы цеплялись за низкие своды подземного хода, но оставить их в башне ведьмы отказались наотрез. У Дока в руках ядовито-жёлтым светом тлела керосиновая лампа. – По-моему, двух мнений быть не может, – обронила Хельгамина. – Эмили. – Нам же было всё равно на неё, – искренне удивилась Зельдаборн. – Это миазмы Джуэл так действуют, а, Док? Или надо в лаборатории что-то исправить? – Думаю, мы слишком долго молчали и соглашались, – пробормотала Хельгамина. – Джек тоже получил свою власть силой, как ты помнишь, – отобрал у Уги. – Что, Хельги-Повелительница тыкв? – хихикнула Зельдаборн. – Финки, присмотрись. У моей сестры большие амбиции! И Хельгамина, и Док одинаково косо на неё посмотрели и переглянулись. Зельдаборн ничуть не смутилась. – А вообще мне даже стало жалко девчонку, – призналась вдруг она. – Знаете, какую проникновенную историю любви она мне рассказала, пока я возилась с чёртовым платьем? Я чуть не расплакалась! Вот уж кто жил недолго и несчастливо – так это наша Эми. – Наша? – усмехнулась Хельгамина. – Ну а куда её теперь девать… – вздохнула Зельдаборн. – В общем, слушайте. Эмили повернулась лицом к стене, чтобы скрыть смущение. Ведьма за её спиной сильно дёргала за обрезанную шнуровку, вытаскивая бесполезные ошмётки. – Ничего, ничего, – приговаривала она. – Главное, что шкурка цела осталась. Гладенькая такая шкурка... Эмили прислонилась лбом к холодному металлу. Отчего-то ей вспомнилось, как служанка затягивала ей корсет перед побегом, оказавшимся роковым… – Красивое платье, – заметила Зельдаборн, и Эмили вздрогнула всем телом, будто та задела её иглой. – Ну ты чего? У тёти Зельди умелые ручки. – На обнажённую спину ласково легла огрубевшая ладонь. – Просто… вспомнила, – произнесла Эмили неохотно. – Облегчи душу, – предложила ведьма. И замолчала. Эмили уже успела достаточно хорошо её узнать, чтобы удивиться. И все тягостные дни и ночи, страх, отчаяние, неотболевшие воспоминания вдруг породили спонтанный порыв высказаться. К чему скрывать? Ей уже не будет хуже, чем сейчас¹. – Виктор надел мне на палец кольцо, он поклялся, что будет моим супругом, будет освещать мне путь свечой, будет моим вином… – сбивчиво начала Эмили. – Стоп-стоп-стоп, – перебила её ведьма. – Я ничего не понимаю. Можно сначала? Вот ты была крошечным розовощёким младенцем… Эмили повернула голову, чтобы понять, шутит ли Зельдаборн или издевается. Но та была само неподдельное внимание. Эмили вздохнула. – Виктор ван Дорт – живой – по ошибке произнёс свадебный обет и надел мне на палец обручальное кольцо. Я подумала, это моя судьба… Я ведь поклялась, что меня воскресит только истинная любовь. И я действительно… – Влюбилась в него? – с готовностью подсказала ведьма. Эмили обвела пальцем заклёпку в стене. – Да… Я думала, это по-настоящему. – Оно всегда так думается, – наставительно сказала Зельдаборн. – Ну-ну? И что дальше? – А дальше… Оказалось, что у него есть живая невеста! И его сердце принадлежит ей. – Но ты боролась за свою любовь? – с азартом спросила Зельдаборн. – Нет ничего более скоротечного, чем вечная любовь живых. – Я пыталась. – Эмили закрыла глаза, и из-под ресниц выкатились две слезинки. – Я хотела дать ему отравленное вино, чтобы он стал моим истинным супругом в смерти… – Зельдаборн одобрительно крякнула. – Но потом я увидела глаза его возлюбленной… Он думал, что она вышла замуж, но она была там, в этой церкви… И я не смогла отобрать счастье у другой, как отобрали когда-то у меня. Виктор ведь никогда не любил меня, просто пожалел… – М-да… – протянула ведьма. – И как ты дошла до послежизни такой? – посетовала она. – То есть, в свадебном платье-то… Эмили выпрямилась так резко, что игла чуть не впилась ей в спину. – Это всё он! – прошипела она незнакомым голосом. – Кто? – Лорд Баркис! Сначала он соблазнил меня сбежать из родительского дома, чтобы выйти за него замуж. Я украла платье и фату моей матери… взяла всё фамильное золото. И когда я пришла в условленное место под старым клёном, он убил меня! И снял с меня золото… Оно и было его целью. – Эмили замолчала, пытаясь унять дрожь. – А потом он женился на Виктории, невесте Виктора, в надежде на богатое приданое. Но он прогадал – у её родителей не было ни гроша. Он бы и её убил… – И что же случилось с героем-любовником? – хищно поинтересовалась Зельдаборн. – Вот попадись он мне… – Она яростно проткнула толстую ткань корсажа иглой. А Эмили впервые за всё пребывание в этом городе позволила себе недобрую усмешку. – Он выпил отравленное вино. Случайно. За меня. Ведьма торжествующе сжала кулак. – Есть ещё в подлунном мире справедливость! Но что же твой паренёк? – Я сама соединила их руки, Виктора и Виктории… – печально вздохнула Эмили. – Так правильно. А сама надеялась упокоиться… Но не пришлось. Шитьё было окончено, но Эмили всё стояла лицом к стене. – М-м… Хорошая ты нежить! – с чувством сказала Зельдаборн. – Жаль, глупая. – Эмили фыркнула. – Ладно, отдыхай пока, дорогуша. – И Баркиса твоего откопаем, убьём и снова закопаем. – Вот так, – подытожила Зельдаборн свою историю, а точнее – чужую. – Просто не будет, – выдала, наконец, Хельгамина. – Тут самим бы не поддаться Хэллоуинскому угару. А то с Салли тогда неловко вышло... Ход заметно пошёл вверх и ещё больше сузился. Ведьмам пришлось согнуться до роста сидящего Финкельштейна. – Не галдите, – велел он, обращаясь преимущественно к Зельдаборн. Та, конечно, могла бы ответить, но была вредной, а не глупой. Все трое замедлили движение и остановились перед замаскированным выходом. Справа от него из стены торчал рычаг и гнездились кнопки. – Дайте наберу код, не смотрите. – Док обогнул тихо ойкнувшую Зельдаборн. Он нажал какие-то три кнопки, прикрыв комбинацию второй ладонью, и толкнул металлическую дверь вперёд. Она подалась не сразу, ведьмам пришлось вдвоём навалиться на неё плечами, чтобы дверь сдвинулась с места. – Не думал, что придётся ещё пользоваться этим ходом после свержения Уги, – ворчливо оправдался Финкельштейн. Но щель расширилась, пахну́ло взрытым дёрном, а ночь показалась серебряной после затхлой тьмы подземного хода. Ход вывел на окраину кладбища близ Сгоревшего леса. Ведьмы, пригибаясь, выскочили наружу и в четыре руки помогли выбраться недовольному от смущения учёному. Они подоспели как раз к началу праздника. Если это был праздник.

***

Где же Алхимик? Почему так странно вёл себя – только из-за этой чужачки! Почему не пришёл на собрание? Она же дважды посылала за ним Мальчика-мумию! Королева то и дело бросала на дверь незаметные взгляды, и каждый опоздавший поневоле вызывал гнев только за то, что оказался не тем. Она не собиралась говорить о злосчастном дневнике перед всем городом – теперь, когда из забвения всё отчётливее проступали воспоминания, как сквозь заляпанное грязью стекло. Теперь уже и наяву. Но неоднократно слышимые от Алхимика слова вырвались наружу сами собой, подогреваемые тьмой. И обмолвка зомби-мальчика выплеснула на поверхность то, что сама Королева и запрещала. А до этого, у башни создателя, она чуть было не отступила, когда оказалась прямо под тем окном, из которого когда-то летела навстречу мостовой. Но неизменно злая и неумолимая тьма искривила губы усмешкой и раздала голосом Королевы приказы троице и Оборотню. Я расколота… Ты расколота. И твоё спасение – в слиянии со мной. Тебе не простят твоих дел. Смирись. Забудь... А суливший забвение верный и понимающий Алхимик как будто присоединился к подводной Гал! Надёжный союзник, преданный друг, незаменимый советчик… Если и он тебя бросил, то присоединится, – пообещала тьма безжалостно. Королева невесело усмехнулась. И останется прилипчивый Оборотень, кучка ненадёжных горожан и одна наивная девчонка. А ещё – тьма. – Не будет никакой девчонки, – прошептала она вслух и сжала кулаки. – Я открою портал, попаду в междумирье и как-нибудь… узна́ю… и… Раньше болезненная тяга к порталам была непонятна ей самой. Но сейчас, когда сначала сны, а потом воспоминания, порождённые дневником, воскресили события прошлой жизни, страсть проникнуть внутрь лишь усилилась. Алхимик обещал помочь… Только где он, когда так нужен?! – Моя Королева. – Мягко подступивший Оборотень неожиданно дыхнул над ухом. Чёрт бы его побрал. – Всё готово к выходу. Она обернулась. Жители с факелами подпирали стены. Им же обещали выход в большой мир, впервые за двадцать пять лет! Почему такие кислые рожи?! Только вампиры стояли особняком и зубной нитью полировали и без того белые до голубизны клыки. Мэр щеголял мрачным лицом – Королева и вовсе забыла, как выглядит другое. Оборотень держал за плечо бледную и несчастную Эмили. До того бледную и несчастную, что хотелось то ли разрыдаться и отпустить восвояси, то ли замучить до смерти, а то, что останется сжечь. Расколота... – Пойдём, – отвернулась от жертвы Королева. И вся процессия, на вид очень напоминающая траурную, медленно потянулась за ворота. Первой гордо шествовала Королева. За ней Оборотень вёл очень прямую Эмили с окаменевшим лицом. Следом ехал Мэр на катафалке, а за ним выстроились все остальные жители, притихшие, понурые… Факелы чадили и гасли вместо того, чтобы победно освещать праздничную ночь. Впрочем, в этом не было нужды. Луна заливала окрестности таким ярким светом, что можно было различить самый дальний склеп на окраине кладбища. От статуй и крестов падали резко очерченные густо-чёрные тени. А луна была огромной, застывшей, холодной… По рядам горожан прошло волнение, одновременный вздох прошелестел порывом ветра. Одинаково расширились круглые и вертикальные зрачки, и лунный свет затёк в них. Связанные давней клятвой на мёртвой крови, хэллоуинцы не могли никого убить в большом мире. Но именно в эту ночь нежить сильнее всего приближалась к тьме. Королева оглянулась на своих подданных. Они перестали пугливо пресмыкаться, вспыхнули громкие разговоры, грубый смех… Оборотень резко задрал морду к луне и завыл – рядом стоящие подскочили от неожиданности, а Эмили со вскриком отпрянула. Только она не поддалась луне Самайна и настороженно поглядывала на Оборотня, который её отпустил и даже отвернулся, но, несомненно, ощущал каждое движение звериным шестым чувством, сейчас ещё более обострённым. И не поддалась Королева. Она уже была по ту сторону тьмы. Повеселевшая толпа докатилась до склепа-портала у основания Холма и замерла. Наверное, многие вспомнили, как горела на этом самом месте дерзкая Демонесса, как валялся окровавленной кучей перьев Рейвен… И как они чуть не растерзали ту, которая сейчас повелевала ими. Королева подошла к дверям склепа и со стуком их распахнула. Изнутри повеяло знакомой – теперь она помнила – затхлостью и холодом. Перед глазами красными сполохами замелькали события двадцатипятилетней давности, когда её саму, беспомощную и несчастную, затолкали в этот каменный мешок и потребовали дать им то, что она не могла. А теперь она может отомстить. Но кому?.. Вот они скалящиеся морды за спиной. Они виноваты – все, как один. Но никто из них не пострадал, наказанный только страхом и повиновением. А расплатится сейчас непричастная мёртвая девица, которая взялась непонятно откуда. Королева не дала этой мысли пустить корни, стремительно развернулась и схватила Эмили за костяную руку – рука была холодной, как камень. Соберись воедино, Тёмная королева Самайна! Вокруг возбуждённо вибрировали сотни нитей, но сейчас почему-то особенно не хотелось их касаться, и дело было даже не в нежелании боли. Королева рывком потянула мёртвую невесту к дверям. –Ты видишь звёзды? – прошептала она той на ухо. – Видишь?! – Нет! – выдохнула Эмили в страхе и попыталась отшатнуться. – Я вижу огонь! – Королеве показалось, что она видит отражение языков пламени в огромных глазах своей жертвы. Но сама она не видела ничего, кроме чернеющего провала. – Мне всё равно, что будет с тобой… – Королева почти касалась губами уха Эмили. Голос срывался и не слушался. – Даже скорее всего ты сгоришь в пламени портала, ты ведь не хэллоуинка… – Запрещённые слова вырывались сами собой. – Мне всё равно, что будет с ними. – Она оглянулась на нетерпеливо ожидающих сограждан. – Но я буду держать тебя крепко! Она дёрнула Эмили за руку и поставила перед собой – прямо напротив входа. Грудь мёртвой невесты часто вздымалась, новое чёрное платье туго обтянуло талию и прикрыло рёбра. Королева уже готова была толкнуть Эмили свободной рукой в открытую спину и полететь следом – туда, в огненно-звёздную бездну, в большой мир, где должны были таиться другие порталы… Недаром же он зовётся большим? Старые пергаментные свитки в библиотеке на этот счёт были очень туманны, она изучила их все, пока память о прошлом ещё оставалась с ней. И вдруг её за запястье властно обхватила сильная рука. Королева дико оглянулась, желая пригвоздить взглядом тьмы любого, кто ей помешал. А потом опутать нитями и придушить для верности. Но на неё сквозь прорези маски смотрели до боли знакомые светлые глаза.

***

– Алхимик! – воскликнула Королева то ли в гневе, то ли с радостью. – Где ты был?! Эмили опасливо обернулась на того, кому нужна была её кость. Статная фигура, широкие плечи, светлый костюм времён её жизни. И маска. – Почему ты в маске? – Королева с подозрением прищурилась и чуть склонила голову набок. Но руки Эмили не выпустила. – Почему ты не пришёл на мой зов? Оборотень взревел и сверкнул бешеным глазом, но никто на него не обратил внимания, даже Эмили. Она сверлила взглядом Алхимика. Тот склонился к руке Королевы, но она отдёрнула её. – Моя Королева, – Алхимик с достоинством выпрямился, – искренне прошу меня простить, но лишь загадка, заданная мне книгой, помешала мне прийти вовремя. Голос из-под маски звучал глухо, но Эмили вся подобралась. Это голос… Где же она слышала его? – Ты говорил, что изучил книгу вдоль и поперёк, – с прохладцей заметила Королева. – О, вы не знаете всех тайн, которые скрывает в себе книга, – усмехнулся Алхимик. Эти бархатно-ленивые интонации… – И что же она таит в себе? – поинтересовалась Королева саркастически. – А то, что вам не сто́ит так легкомысленно распоряжаться гостьей, что попала к вам в руки по счастливой случайности. Этот чарующий тембр... – Она нужна мне, чтобы открыть портал! – процедила Королева и хотела снова повернуться к Эмили и входу в склеп, но Алхимик опять её удержал. – Пусти меня! – Она вырвала руку. Хэллоуинцы со всей своей вновь обретённой свирепостью словно исчезли, поглощённые сценой. Только Оборотень злобно ударил себя хвостом по боку. Но и он не смел вмешаться без прямого приказа. А Эмили буквально ощутила волну тьмы, исходящую от Королевы. – Выслушай меня, Салли, – проникновенно начал Алхимик, понизив голос. На Эмили он не обращал внимания, а она жаждала поймать его взгляд – как тянет посмотреть вниз над пропастью. – Я прочитал… Если просто бросить её в портал, это не поможет. – Почему? – резко спросила Королева, и Эмили почувствовала, как на запястье сжались пальцы. – Её надо принести в жертву здесь, с помощью серебра, – печально сказал Алхимик и опустил глаза. – Иначе портал не откроется. – Но ты сам так трогательно её защищал! – сардонически рассмеялась Королева и удержала вздрогнувшую Эмили на месте. Алхимик шумно вздохнул под маской и прижал руку к груди. – Поверь, я не хотел лишней крови. Но книга никогда не лжёт. И теперь, – он вынул из ножен серебряный стилет, – я готов сделать это вместо тебя. Раз ты так стремишься туда… – Клинок качнулся в сторону входа в склеп. На Эмили Алхимик по-прежнему не смотрел. Эти манеры настоящего джентльмена… – Как благородно! – восхитилась Королева. – Ты поэтому надел маску? – Жертва не должна видеть лицо палача, – смиренно произнёс Алхимик. – Что ж, раз ты так уверен… У меня нет причин тебе не доверять. – Королева испытующе посмотрела ему в глаза – он выдержал взгляд, не дрогнув – потом обернулась к Эмили. И подтолкнула её к зловещему Алхимику ближе. – Жертва ждёт. Он отвёл глаза. Но стилет направил Эмили в грудь.

***

– Ну что, будем спасать или как? – с сомнением поинтересовалась Зельдаборн. – Тут нехило так погореть можно. Ведьмы с Доком засели за тем, что осталось от Спирального холма, и уже некоторое время наблюдали за происходящим. – Без плана… – как-то беспомощно скрипнул Док. – Сырая была затея, – шёпотом согласилась Хельгамина. – Можно, конечно, ударить с воздуха, схватить молодуху и покрасоваться на фоне полной луны, – подняла глаза вверх Зельдаборн. – Но боюсь, Тёмная накинет нам петельку на шею. А Финки скажет "прощай" своей кузнице существ. В тишине послышался отчаянный крик Эмили – Оборотень заломил ей руки за спину, чтобы она не сопротивлялась своей казни. – Чёрт, чёрт, чёрт! – Зельдаборн взглянула на неподвижную, равнодушную луну и припала спиной к крутому боку Холма. Тот словно вздохнул в ответ. – Луна в этом году какая-то не такая… Зовёт не на кровопролития и оргии, а на какие-то дурацкие подвиги... Кажется, я сейчас пошлю всё к эльфам и… – Подожди! – раздельно и страшно проговорила Хельгамина. Она, прищурившись, смотрела куда-то, где раньше кончалось тыквенное поле. К ним, пошатываясь от усталости, приближался кто-то. Кто-то очень высокий и худой.

***

Эмили не смотрела на острие клинка, почти упёршегося ей в грудь. Она по-прежнему ловила взгляд палача, словно от этого зависела её жизнь. Оборотень сзади железной хваткой зажал локти. Один вздох… На рукояти напряглись тонкие белые пальцы, Эмили ощутила холодное и острое прикосновение серебра напротив небьющегося, но по-своему живого сердца. И тут Алхимик наконец поднял на неё взгляд – он горел злорадством и торжеством. Эмили задохнулась от ужаса. Где же она его видела?! Так же близко и неотвратимо. Она не заметила, как всё переменилось. Только что толпа со смесью кровожадности и гадливой жалости наблюдала за действом, но вдруг отвернулся один, другой… Неуверенный шёпот, удивление вполголоса, окрепший возглас… Жёсткая хватка лап, сжимающих локти, исчезла. Мэр приложил пухлую ладошку ко рту и неверяще помотал головой. А потом с застарелым скрежетом его голова развернулась на сто восемьдесят градусов и явила своё радостное лицо. Он поднёс к губам мятый рупор и хорошо поставленным, но дрожащим от восторга голосом прокричал что есть мочи: – Джек! Это Джек! Джек вернулся!!

***

А он шёл и не узнавал родные места. За двадцать шесть лет Джек успел много где побывать. Он привык попадать не туда, ошибаться, отчаиваться, начинать снова. Но всегда – искать, идти вперёд и надеяться, что очередной путь приведёт его домой. Если, конечно, туда смогла попасть она… И теперь он с волнением и трепетом различал поодаль знакомые очертания Хэллоуин-тауна, округлые контуры башни Финкельштейна, ломаные линии собственного дома. Неужели… Добрался! Но почему пусты тыквенные поля? Почему за спиной – почерневшие головешки вместо могучих стволов Чёрного леса? Что случилось со Спиральным холмом, который, сколько Джек себя помнил, гордо и упруго возвышался над кладбищем, а теперь поник бесформенной горкой? И что там за сборище у портала-склепа? А луна – яркая и зловещая, как на Хэллоуин. Или сегодня и есть?.. Поверить в такое совпадение просто невозможно! От близости дома многолетняя усталость чуть отпустила, Джек пошёл бодрее и уже разглядел старый добрый катафалк, а на его крыше – светящегося от радости Мэра… И тут что-то узко сверкнуло в свете луны. Джек прищурился и прибавил шагу. Нехорошие предчувствия взметнулись, как тени. Тонкий женский крик, серебристый блеск клинка – да, это был клинок!.. А вдруг это кричит Салли?! Уже не пытаясь что-то понять, Джек бросился к порталу – и вовремя. Откуда ему было знать, что он опоздал на двадцать пять лет? Острие стилета только царапнуло грудь незнакомой девушки-нежити, как Джек схватился за него костяными пальцами. Серебро! Губительное для нежити, имеющей плоть! Прирученное за эти годы Хэллоуинское пламя разгорелось в груди жаром и гневом и стремительно стекло по пальцам на холодный металл. Тот, кто держал стилет, вскрикнул и отдёрнул руку. Джек быстро обернулся на девушку – всё ли в порядке? – невольно отмечая её красоту. Но это была не Салли. Спасённая тяжело дышала, на груди слева остался порез, и струйка тёмной крови стекала за корсаж, но в целом была невредима. И тогда он повернулся к её обидчику. Маска скрыла лицо, и по фигуре Джек никак не мог определить, кто это. Новый хэллоуинец? Тот, держась за руку, подался за спины горожан. Ничего, далеко не уйдёт. А толпа словно отмерла. Все разом кинулись с объятиями к своему долгожданному Повелителю тыкв, и каждый причитал, как ему нелегко жилось все эти годы и как он надеялся на возвращение… Многие плакали. Но всё чаще то один, то другой опасливо поглядывал в сторону склепа, вход в который терялся в густой тени. Здесь собрался, кажется, весь город – значит, действительно хэллоуинская фортуна привела Джека домой в тот самый день. Повелитель тыкв невпопад отвечал на восторги горожан, а сам искал взглядом ту, к которой так стремился. Где же она?! Неужели её забросило в другое место? Откуда-то принеслась неугомонная и навязчивая Зельдаборн и защебетала что-то про мечту любой ведьмы. Джек её не слушал. Только отметил, что Гал куда-то запропастилась, рядом смахивает слезу Хельгамина и – что странно – чешет мозг Док. Обычно учёный не покидал башню без крайней необходимости. Джек огляделся и обнаружил Мэра. Вот, кто знает всё, всегда и обо всех. – Где Салли? Она вернулась?! – воскликнул он нетерпеливо, продираясь к катафалку, скидывая с себя многочисленные руки... – Э-э… – протянул градоначальник, и его глаза забегали. – Что?! – Джек резко остановился. – Вы не видели её столько же, сколько меня? – М-м… – промычал Мэр и метнул быстрый взгляд в сторону склепа. Джек тоже посмотрел туда, но увидел только тёмный прямоугольник приоткрытой двери. И тут его за ногу кто-то дёрнул. – Джек, а мы пойдём в большой мир? Мы так давно там не были! – Это слепой малыш-зомби с надеждой поднял голову на голос Повелителя тыкв. – Да, конечно… – рассеянно ответил Джек. Будет даже лучше, если лишние уйдут. Он подошёл к дверям и закрыл их. Сомкнул глазницы. Как же приятно снова чувствовать биение хэллоуинской силы… Как давно он этого не испытывал – даже Пламя, казалось, горело не так жарко вдалеке от дома. И когда Джек распахнул двери снова, изнутри вырвался сноп огня. Хэллоуинцы ахнули от восхищения – они уже и не чаяли это увидеть. И все, как один, ринулись к порталу – с весёлым гиканьем и залихватским рычанием. Джек им не препятствовал. Толпа редела (хорошо бы и Зельдаборн улетела развеяться, но она, кажется, была полна решимости остаться). Он знал, что Мэр точно останется, просто не сможет не отчитаться и не пожаловаться. А ещё кое-кто тоже останется – тот, кого уже не скрывали чужие спины. Он уже успел подобрать своё остывшее оружие. Лицо по-прежнему закрывала маска. – Ты кто?! – поинтересовался Джек с угрозой. В глазницах полыхнуло Пламя, и незнакомец отшатнулся. Клинок в его руке мелко подрагивал, словно не зная, какой урон он может нанести живому скелету с обжигающим Пламенем внутри. – Кто устраивает кровопролитие в мой день?! – Джек наступал на чужака, а тот пятился и суетливо прижимал маску к лицу. И тогда Повелитель тыкв протянул руку и резко сорвал маску с незнакомца. Два ответа прозвучали одновременно, как выстрел дуплетом. – Это мой друг Алхимик. – Знакомый и до боли желанный голос с незнакомо холодными интонациями. И отчаянный крик спасённой незнакомки: – Лорд Баркис!!