Red Moon

Марко остановился, чтобы поудобнее схватить стопку книг, что выскальзывала из его рук. Он осторожно поставил книги на свой стол в дальнем углу библиотеки, взял первую книгу из стопки и попытался успокоиться, чтобы тщательно изучить её содержимое. После приступа Эйса несколько дней назад, Марко пытался понять причину, столько времени сколько вообще мог, преследуя случайные идеи и отслеживая все потенциальные зацепки, при этом всё ещё выполняя свои основные обязанности. Однако, ему не очень везло в этом, и в результате чего ему было трудно определить критерии поиска до такой степени, чтобы иметь хоть какую-то систему того, что ему надо изучать, и к этому моменту он уже от отчаянья изучал сказки. — Ты скоро заболеешь от недоедания. Не ел ли ты в последнее время семян подсолнечника или чего-нибудь ещё? — спросил Тэтч, ставя тарелку с фруктами перед Марко. Он выдвинул стул и сел, неодобрительно глядя на своего старшего брата. — Ты торчишь здесь целую вечность, Марко, даже больше, чем обычно, и это о чём-то да говорит. Когда ты собираешься отдыхать? Остальные обеспокоены, в том числе и я. Сначала Луффи испугался, потом что-то случилось с Эйсом, и вы все умалчиваете об этом, а после ты запираешься здесь, словно в клетке, почти не вылезая от сюда уже несколько дней подряд, — перечислял Тэтч легким, но явно обеспокоенным тоном. — Ты ведь здесь не гнездишься? — спросил он с дразнящей ухмылкой. Марко только что-то напел в ответ, не отрывая глаз от книги. Это было не то, что он искал, и Марко вздохнул, осторожно кладя книгу на пол позади себя, к десятками других, которые ещё не вернулись на свои места. Он взял апельсин с тарелки и очистил его от кожуры, чтобы успокоить брата. — Извини, йой. Я занимаюсь исследованиями, поэтому у меня было не так много времени, чтобы поесть, — он выбрал другую книгу и начал пролистывать её, как первую. — Я в порядке, честно. — Ну, я не знаю, что означает «хорошо» в твоей книге, но в моей это не означает, что ты выглядишь как дерьмо, пытаясь прочитать половину библиотеки за один присест. Серьезно, Марко, ты начинаешь меня беспокоить, — признался Тэтч, пододвигая тарелку ближе к мужчине. — А теперь поешь, пока я не засунул тебе этот апельсин в глотку. — Я сейчас съем этот апельсин, Тэтч, — сказал Марко, откусив кусок от плода. Не то, чтобы его тело нуждалось в этом, но обычная еда была простым способом поддержать жизнедеятельность вампиров между питанием. Марко мог делать перерыв между едой, если всё было сделано правильно, где-то пять или шесть дней, так что на самом деле он прекрасно справлялся с голодом. Однако, он видел искреннюю озабоченность в глазах своего брата, поэтому он нехотно отложил книгу в сторону, полностью сосредоточившись на Тэтче. — Извини, я пытаюсь исследовать тему, в которой я мало, что знаю, поэтому мне сложно понять, что полезно, а что просто пустая трата времени, йой. И возможно, что я заинтересован в этом больше, чем нужно, но, — Марко замолчал, по крайней мере, имея приличие выглядеть раскаявшимся. — Могу я присоединится? — с любопытством спросил Тэтч, опираясь подбородком на раскрытую ладонь, глядя на названия книг, которые откуда-то откопал Марко. — Ты тут занимаешься непонятным мне исследованием. Может быть, я и не такой мастер головоломок, как ты, но я мастер рассказывать истории. Может быть, я слышал какие-то рассказы о том, что вы ищете, чего нет в этих книгах. Что скажешь, индюк? — ухмыльнулся он. Марко закатил глаза от этого прозвище и взял яблоко с тарелки. Он покрутил его в руке, наблюдая, как свет отражается от его блестящей красной кожуры, прежде чем съесть его так же, как апельсин. Выявление неизвестного состояния Эйса теперь было первоочередной задачей Марко, после всей работы, которую он, конечно же, должен был выполнять как наследный принц. Свежий взгляд на эту тему был бы бесценен, но он пообещал пока ничего не говорить. — Я не могу, я пообещал, что ничего не скажу об этом, пока мы не узнаем больше, йой. Не надо обо мне беспокоиться. — Может и не надо, но я буду, перинные мозги. Вот для чего нужны братья, — нахмурился Тэтч. — Я знаю, что ты обещал кому-то, что ничего не скажешь, но как ты можешь рассчитывать на то, что кому-то поможешь, когда сам голодный и недосыпаешь? Необязательно мне всё рассказывать, но я хочу помочь, Марко. Это ведь для Эйса? — рискнул построить своё предположение он, беря с тарелки ломтик ананаса. — В последнее время он ведёт себя странно, и теперь я нахожу тебя здесь, изучающим что-то и не намеренным вылазить отсюда до своей кончины… Когда я принес тот суп на чердак для Луффи пару дней назад, то почувствовал запах крови в той комнате. Марко только вздохнул, желая что-то сказать. Марко не любил хранить тайны от своей семьи, но это было именно то, что он должен был сделать сейчас. Убеждать других никогда не было его сильной стороной, в этом он обычно полагался на Изо. Она была полезна в таких вещах, в то время как Марко был ориентирован на логику и рассуждения. На самом деле мужчина просто не знал, что ему нужно сказать, чтобы Тэтч больше не беспокоился. Рыжий уже узнала больше, чем изначально планировали Марко и Эйс. И Марко понимал, что не сможет просто отмахнуться от этого или преуменьшить этот факт. — Это… Я не могу сказать, Тэтч, — наконец вздохнул он, обхватив голову руками, потер усталые глаза. Марко серьёзно относился к обещаниям. Хотя Эйс всё ещё время от времени ощущал холод, он не упомянул никаких других симптомов, так что не было веской причины, которая могла бы оправдать то, что Марко расскажет про это всем остальным. Приступ как на чердаке не повторился, но Марко действовал, исходя из предположения, что состояние Эйса ухудшится. Марко не любил об этом думать, но игнорировать это нельзя. Возросла вероятность того, что он ничем не сможет помочь своему брату, и это станет гарантированным, если он не сможет найти больше информации. — На самом деле, это не то, о чём тебе следует сейчас беспокоиться. Если это станет проблемой, я расскажу всё. Даю слово. — Мне это не нравится, — пробормотал Тэтч, скрещивая руки на груди. — У вас есть два дня, пока я снова не начну об этом беспокоиться. Я знаю, что держать своё слово важно, но не менее важна безопасность нашей семьи. Губа Марко инстинктивно скривилась от самого предположения, что он ставит что-либо выше семьи. Он знал, что Тэтч имел ввиду не это, но семья была всем для Марко, она всегда была превыше всего. Он делал это для Эйса, потому что знал, пока ничего не говорить — лучший способ защитить других от ненужного беспокойства. Он не хотел сейчас это делать, потому что у них, несомненно, будут вопросы, на которые у Марко не было ответов. — Знаешь, я всё ещё могу помочь тебе, даже если ты не предоставишь мне все супер пикантные подробности, — предложил Тэтч с улыбкой, когда он ударил кулаком по руке Марко. Мужчина закатил глаза и со вздохом откинулся на спинку стула. Тэтч был прав, помощь не повредит, но Марко привык делать такие вещи сам. Маловероятно, что Тэтч сможет точно выяснить, что Марко исследовал, основываясь на книгах, которые он сейчас просматривал, так почему бы и нет. — Насколько ты хорошо знаком со сказками, йой? — Я знаю некоторых, как свои пять пальцев, но неужели сейчас самое время вспомнить старые детские истории? — подумал Тэтч, прежде чем двинуться дальше. — Какую из них ты хочешь услышать? Есть парочка, которую я могу назвать: “Монстр в горах”, “Плачущая старуха”, “Тёмная собака”. Что-нибудь из этого хорошо звучит? Марко думал об этом, беря с тарелки ещё один фрукт, не обращая внимания на то, что это было на самом деле. Ни одна из них не походил на то, что он искал, но мужчина уже некоторое время работал, и отвлечься было бы неплохо, если ничего другого не было. — Расскажи мне о тёмной собаке. Тэтч нетерпеливо потер руки, откидываясь на стул назад, пока он не начал балансировать на задних ножках, со своей фирменной ухмылкой. — Знаешь, она моя самая любимая среди людских. Люди — такие очаровательные существа, их воображение настолько яркое, хотя мы не можем их винить, учитывая, что вампиры — это те, кто заставляет их видеть страшные вещи в ночи. — Итак, мы начинаем наш рассказ в небольшой деревне у подножия горы. В том селе жил мужчина. Он был сильным, красивым, очень похожим на меня, насколько я помню, — он подмигнул Марко, который лишь равнодушно посмотрел на него. — В любом случае, — продолжил Тэтч, нисколько не смущаясь. — Этот человек был лучшим охотником в округе: не было ничего, что могло ускользнуть от его взгляда: ни медведь, ни горный лев, ни даже хитрый волк. Однако, в его время было одно существо, которое продолжало ускользать от него — собака с мехом, чёрным, как ночь, и глазами, которые были яркими, светящимися красным. Многие называли его собакой Танатоса, ты знаешь этого греческого бога смерти? Он был назван так, потому что он, казалось, мог легко сливаться с самыми тенями. Он был известен тем, что появлялся ночью в уголке глаза, а когда люди поворачивались, чтобы посмотреть, он исчезал в темноте. Итак, этот мужчина посвятил свою жизнь окрестным лесам, чтобы поймать и убить легендарную собаку Танатоса. В первый год он отправился с большими надеждами, но в итоге остался с пустыми руками. Во второй год было примерно так же, как и в третий и так далее. Только в одиннадцатый он наткнулся на кое-что необычное. Посреди леса он наткнулся на женщину, залитую кровью, но без ран. Она последовала за своим возлюбленным в лес, заботясь о его жизни, поскольку он тоже охотился на пса Танатоса. Когда её спросили, она рассказала этому охотнику, куда он направился, умоляя его спасти её возлюбленного. Он пустился в погоню по горячим следам гончей, впервые за более, чем десятилетие. Между охотником и собакой начинается эпическая битва... Я утомляю тебя этим, не так ли? —Тэтч нахмурился, заметив отстраненный взгляд Марко. Марко встал, его мысли были сосредоточены на одном конкретном аспекте истории. Возможно ли, что он искал неправильные мифы? Благодарно, но рассеянно кивнув в сторону Тэтча, Марко ушёл, направляясь обратно в лабиринт книжных полок, помня о новом пункте назначения.

***

— Мистер Йети! Ты здесь? Сабо подпрыгнул, звук голоса Луффи вырвал его из полусонной дымки, в которую он упал. Для него не было необычным заблудиться в собственной голове, чтобы скоротать время, но быть остановленным из-за извилистого хода мыслей дезориентировало. Улыбка расплылась на его лице, когда он увидел знакомую фигуру, стоящую перед камерой, и Сабо подошёл ближе к решетке. Луффи никогда не входил в камеру, он всегда сидел за решеткой, и Сабо не приходилось гадать, что за символизм за этим скрывается: быть с Луффи так близко, но в конечном итоге недосягаемо. — Привет, Луффи, я давно тебя не видел. — Эйсу заболел, — грустно сказал Луффи, но его мрачное настроение почти сразу же растворилось в улыбке. — Но сейчас ему лучше. Был ли ты... Луффи прервал свой монолог, наклонившись вперед и вдохнув воздух. — Ой, как вкусно пахнет! У вас тоже есть еда, мистер Йети? Сабо покачал головой, отмахиваясь от боли в животе при мысли о еде. Честно говоря, он не голодал, но после того, как, кто знает, сколько дней он прожил с минимальным количеством еды, необходимой для выживания, Сабо с трудом мог вспомнить, что такое отсутствие голода. Ему не нравилось думать о том, что он голодает, о том, что медленно слабеет в этой холодной каменной камере, или о том, что он почти наверняка умрет в ближайшие несколько недель. Это были довольно удручающие размышления, но у Сабо не было недостатка в подобных мыслях, которые он мог исследовать, запертый в этой камере, и всё его будущее было туманным и неопределённым. Он потерял счёт, как долго он был здесь, всего за два дня, что довольно досадно, поэтому он не мог даже приблизительно оценить, как долго он уже тут. — Нет, но я рад тебя видеть. Я не был уверен, вернёшься ты снова или нет, — возможно, тот факт, что Луффи снова был здесь, был плохим знаком для Сабо, но его больше это не волновало. Он может быть галлюцинацией, но Луффи принёс с собой счастье: то, в чём очень нуждался Сабо. И он возьмёт от него столько, сколько сможет. — Конечно я вернулся, мы ведь друзья, да? Друзья должны держатся вместе, глупый Йети. Ой! Хочешь узнать кое-что интересное? — Луффи даже не стал ждать ответа от блондина. — У меня за ушами золотые монеты! Они выходят только раз в день, но я их копил и добавлял в свой пиратский фонд! У тебя тоже есть золото за ушами? Или у тебя снег, потому что ты йети? — спросил он, искренне желая услышать ответ Сабо. Сабо усмехнулся и показательно потянулся, чтобы пощупать за ухом как можно лучше занемевшими руками. Конечно, он ничего не нашёл, кроме странного синяка и, вероятно, грязи. — Нет, только кожа. Было бы ужасно иметь снег за ухом, — Сабо вздрогнул при этой мысли. Он никогда не был поклонником холода, и это одна из причин, по которой оставаться в этой замороженной камере, было таким болезненным для него. — Кожа скучная, — надулся Луффи. — Снег такой крутой, он мягкий, и ты можешь делать снежки, чтобы кинуть их в Ананаса и Тэтчи! — радостно воскликнул он. — Мы все участвовали в гигантских битвах в снежки, и иногда Эйсу затаскивал в войну Изо, Хару или мистера Уса! Это самая забавная вещь на свете! Ты встречал кого-нибудь из них, мистер Йети? Сабо в замешательстве наклонил голову, пытаясь вспомнить, где он раньше слышал эти имена. Он вспомнил, как где-то слышал, что мозг не может создавать совершенно новых людей, или это было только про их лица? Ананас и Ус — это странные имена, но он, должно быть, где-то слышал их, верно? — Нет, я даже не знал, что тебе нравится снег. — Да! Зимой мы делаем из него целые армии снеговиков и сражаемся с ними снежками! Я покажу их тебе, когда пойдет снег, мы сделаем тебе снеговика, Мистер Йети! — он радостно щебетал, раскачиваясь назад-вперед и хватаясь за лодыжки для устойчивости. — Мне нравятся твои волосы, — внезапно сказал мальчик, склонив голову набок и внимательно изучая Сабо. — Они волнистые и… Не мягкие. При упоминании этого Сабо поднял пальцы, чтобы распутать спутанные светлые волосы. В то время, как его «ванна» несколько дней назад в основном помогала избавиться от налипшей грязи и засохшей крови на его теле, удалённую грязь легко заменить новой в течение дня или двух грубых процедур. К счастью, всё это время его волосы по большей части игнорировались, но и не были вымыты, так что Сабо мог только представить, насколько грязным он, должно быть, выглядел. — Не то, чтобы у меня была возможность как следует вымыть их, — пробормотал он защищаясь. Лицо Луффи помрачнело. — Ты голоден, — сказал он обеспокоенно. — Я могу дать тебе немного из моей еды, — предупредил он блондина, сбросив рюкзак и вытащив простой на вид ланч-бокс. Глаза Сабо сузились при виде этого зрелища, чувствуя странную смесь желания и отвращения, клубящуюся в его животе. По логике вещей, Сабо знал, что этой еды на самом деле не существует, но она пахла, несомненно, хорошо, и он был так голоден. В его уме с готовностью возникали фантазии о том, что могло быть внутри, от бургера до супа и рыбы. Сабо повернул голову, желудок неприятно бурлил от того, что он так долго был пуст. — Я не хочу. — Я хочу, чтобы это было у тебя, — настаивал Луффи, упрямо проталкивая коробку с завтраком через решетку камеры. — Нет! Перестань предлагать мне еду, которую я не могу есть, это просто... Слишком жестоко, — прошептал Сабо с болью в голосе, избегая взгляда Луффи. — Ты… Травник? — недоуменно спросил мальчик. — Мясо вкусное! Ешь, тебе понравится! — Травоядное животное, и нет, — поправил Сабо, вздохнув и уронив голову на руки. Разговаривать с Луффи — это одно, но предлагать еду было слишком, слишком близко к пытке: единственное, от чего он хотел сбежать. — Ты не настоящий Лу, и в этой коробке для завтрака тоже нет того, что можно съесть. Просто оставь меня в покое, — пробормотал он. Как бы он ни хотел верить в обратное, факт оставался фактом: Луффи мертв. Его уже не вернуть, и чем скорее Сабо примет это, тем лучше. — Я слишком реален! — крикнул Луффи, ударившись о металлические прутья, разделяющие их двоих, и заставил Сабо вздрогнуть. — Я здесь, а ты злой, мистер Йети! Быть злым — нехорошо, так сказал мистер Ус! Тэтчи сказал, что отказ от еды — это тоже грубо, — надулся он. — Я не могу, не могу, — простонал он себе под нос, зажмурив глаза. Эта галлюцинация быстро теряла свою привлекательность, и Сабо просто хотел, чтобы Луффи ушёл. Он подтянул колени к груди и засунул между ними голову в тщетной попытке убежать от ребенка. Луффи в замешательстве хмыкнул, и грудь Сабо сжалась от его фамильярности. Горе охватило его, его эмоции накалились после того, что казались неделями ничем, кроме голода и одиночества в этой пустой клетке. Он не мог с этим справиться, и Сабо чувствовал холодный сквозняк своей каменной камеры больше, чем когда-либо. — Я не знаю, кто эти люди, просто оставь меня в покое! Почему ты вернулся сейчас? Разве потеря тебя не была достаточно болезненной? — Мистер Йети? Сабо отказался отвечать, даже когда услышал неестественный скрипящий звук, от которого по спине пробежала дрожь. Вскоре после этого пара рук осторожно обвила голову Сабо. — Ну вот, с вами всё в порядке, мистер Йети. Сабо удивленно вскрикнул, выскользнул из объятий и с широко раскрытыми глазами выскочил прочь. Он смотрел на Луффи, его сознание было совершенно пустым, и в то же время оно мчалось невероятно быстро. Что?.. Луффи был галлюцинацией. Он мог что-то говорить, он мог что-то отвечать, он мог предлагать Сабо еду. Сабо был почти уверен, что может даже взаимодействовать с окружающей средой. Единственное, чего Луффи не мог сделать из-за галлюцинации, так это прикоснуться к нему. Он не мог обнять голову Сабо, и уж точно не мог гнуть твердые металлические прутья голыми руками. Он не мог, и всё же улики были прямо перед ним. Но Луффи мёртв. Он не может быть здесь. На какое-то безумное мгновение Сабо подумал, не был ли это какой-то случайный ребенок, которого он как-то неправильно опознал, но нет. Он разговаривал с этим парнем, по крайней мере, последние несколько дней, Сабо без сомнения знал, что это был Луффи. Они были слишком похожи, чтобы это могло быть совпадением. Но как тогда?.. — Луффи? Что... Как ты здесь оказался? — Ши-ши-ши, я пришёл сюда, — хихикнул Луффи, и Сабо наблюдал, как тот достал коробку с ланчем и сунул её Сабо прямо в руки. — А теперь ешь это, пока твой животик тебя не съел. Сабо сосредоточился на коробке, которая теперь была у него в руках. Это, несомненно, было реальным, а это означало, что Луффи тоже. Он снова посмотрел на ребенка, о котором идёт речь, голубыми глазами, впитывая каждую деталь. Луффи был здесь, он был жив. Как? Он не выглядел ни на день старше с тех пор, как Сабо видел его в последний раз, и ужасное предчувствие дурного заставило его желудок сжаться. — Ты помнишь меня? Сабо? — нерешительно спросил он, опасаясь ответа. — Ши-ши-ши, конечно, я помню тебя, мистер Йети! Я был здесь... Два дня назад! — сказал Луффи, считая пальцами и показывая Сабо три. Сердце Сабо упало, и его начала грызть идея. Однако, он стряхнул её, снова скрывая свою боль за улыбкой. Он снова обратил внимание на коробку с завтраком и осторожно приподнял крышку, чтобы посмотреть, что находится внутри. В желудке его бурчало от предвкушения. Мясо. Он был до краев набит мясом. Конечно. Сабо почти захотелось рассмеяться, не зная, как он мог ожидать чего-то другого. Глядя на всю эту горячую, свежую пищу, у Сабо текли слюнки, и потребовалась вся его сила воли, чтобы не залить ими всё. Боже, он хотел, но он был почти уверен, что не сможет переварить всё это после того, как долго его желудок пустовал. В нижнем углу коробки Сабо заметил среди мяса небольшой контейнер с ананасами и вытащил его, отложив в сторону остальную еду. Он съел фрукт медленно, смакуя сладкий вкус на языке. Несомненно, это была самая вкусная еда, которую он ел с тех пор, как попал в плен, и это было просто восхитительно по сравнению с черствыми кусками хлеба, которые охранники бросали ему с милой насмешкой. Луффи был занят исследованием небольшого пространства в то время, как Сабо исследовал коробку с завтраком, вжимаясь в жалкий матрас и вскакивая, чтобы схватиться за подоконник, высматривая вид, который Сабо видел на территории снаружи. Он наблюдал за ним с лёгкой улыбкой, гадая, что он мог найти здесь такого интересного. Взгляд ребенка всё время возвращался к Сабо, и он задавался вопросом, о чём думал Луффи. — Итак... Эйсу сделал это? Он твой друг, верно? — спросил Сабо через мгновение, обнаружив, что он также не в состоянии отвести взгляд от мальчика, который теперь сидел перед ним. Луффи заметно посветлел от этого имени. — Ши-ши-ши, он мой глупый отец, он намного больше, чем просто друг! Мы всё время ходим на приключения и избиваем таких больших медведей! — он драматично развёл руками, на его лице расплылась такая же широкая улыбка. — Мы также бьем гигантских кошек, а ещё забавных птичек, которых мы иногда едим, они потрясающие! Ты охотишься на медведей, мистер Йети? Сабо остановился на титуле отца, дарованном Эйсу, и понял, что Луффи не должен помнить своего настоящего отца тоже. Неужели он забыл всё из детства? Сабо нахмурился при этой мысли, но не стал на ней останавливаться. — Охотился до того, как попал сюда, — ответил он, всё ещё медленно разбираясь с ананасами. Он не хотел ничего больше, чем просто засунуть в рот их всех разом, прежде чем перейти к мясу, но еды было мало, и Сабо нужно было есть неторопясь, иначе он пожалеет об этом позже. — Значит, медведи вас всех засунули сюда? Вот почему вы все вонючие? — с любопытством спросил Луффи, и Сабо только пожал плечами, не желая давать конкретного ответа. — Ты живешь в замке? — спросил он, сменив тему. — Ммм! Я живу здесь с Эйсу, Ананасом, Тэтчи, мистером Усиком, Стефаном и… — продолжал Луффи, явно довольный разговорами о себе и других в замке. Он перечислял имя за именем, сначала пересчитывая их на пальцах, но теряя счёт где-то посередине. Сабо был ошеломлен тем, сколько вампиров здесь проживало, особенно с учётом того, что он не встретил ни одного по пути внутрь. И возможность Луффи назвать каждого вампира здесь была подвигом. — Ши-ши-ши, есть ещё кое-кто, но я не могу их вспомнить. Ах да, ты! Ну, может, не всех. — Это много людей, я впечатлён тем, что ты можешь назвать их всех. Тебе здесь нравится? Они о тебе заботятся? — мягко спросил он, опуская ёмкость с ананасами, чтобы услышать ответ. Вопрос был неуместен с остальной частью разговора, но Сабо просто хотел знать, что Луффи счастлив, и о нём здесь заботятся. Он знал, насколько сложно было присматривать за Луффи; ребенок был совсем неприхотливым. — Да! Тут здорово, нам так весело вместе! Ты должен пойти с нами в следующий раз, когда у нас будет приключение! О-о-о, я пойду за Эйсу, тогда мы все вместе отправимся на поиски сокровищ! — Луффи ухмыльнулся и вскочил, подпрыгивая от этой идеи. Довольно большая часть Сабо не хотела, чтобы Луффи уходил, не так скоро после воссоединения, и он пытался придумать способ остановить мальчика. Сабо не преминул заметить, как глаза Луффи, казалось, были привлечены к нетронутому мясу в его ланч-боксе, и, когда ребенок начал пускать слюни, Сабо решил, что этого достаточно. — Ты хочешь его? — спросил он, протягивая коробку с весёлой улыбкой. — Я не голоден, можешь съесть. Успешно отвлеченный, взгляд Луффи метался с Сабо на коробку с завтраком и обратно, пытаясь решить, можно ли взять её. — Ши-ши-ши, конечно! — согласился он через мгновение, взял коробку и плюхнулся с ней обратно на пол. — Тэтчи — лучший повар на свете! — заявил он, радостно закопавшись в еде, и Сабо увидел, как выскользнули его клыки. Он также мог видеть некоторые вены, но они не были такими заметными, как у взрослых вампиров. Сабо только вздохнул при виде, съев ещё немного ананаса, наблюдая, как Луффи рвётся в мясо, как будто он не ел уже несколько недель. Он понятия не имел, что должен чувствовать теперь, когда его подозрения подтвердились. Злость, шок, облегчение, печаль, радость, злоба, отвращение, горечь, вина? Или было что-то среднее между всем? Это, мягко говоря, сбивало с толку, и Сабо посмотрел на свой почти пустой контейнер для ананасов. Оглядываясь назад, поесть здесь, вероятно, была не очень мудрой идеей. Охранники почти наверняка смогут почувствовать запах еды в следующий раз, когда они совершат обход, и кто знает, что произойдет после этого. Дерьмо. Что ж... Если его собирались наказать или допросить за то, что он ел, тогда он мог бы закончить всё это и попытаться извлечь из этого как можно больше энергии. Тот факт, что ему даже был нужен такой образ мышления, удручает, но необходим. Сабо вздохнул, качая головой, чтобы отогнать эти мысли. Ему нужно было слишком многое обдумать, надо бы бы приберечь свои глубокие размышления, потому что после ухода Луффи у него будет относительный мир и покой. — Как давно ты живёшь здесь? Луффи хмыкнул, облизывая пальцы и склонив голову набок. — Ты имеешь ввиду в замке? — он широко улыбнулся и коснулся пальцев другой руки. — Я живу здесь с тех пор, но не до тех пор, как Ананас или мистер Ус, они старые. Эй, ты хочешь увидеть мою комнату, мистер Йети? Она огромный, там есть мечи и корабль, так что мы можем быть пиратами! И… — Луффи замолчал, склонив голову. Его глаза слегка расфокусировались, как будто он слушал что-то, чего не слышал Сабо. — Эйсу вернулся! И он привел медведя! — радостно объявил он через мгновение, снова вскакивая. Луффи выбежал из камеры только для того, чтобы чуть не споткнуться о рюкзак, который он оставил у входа. Он повернулся и с любопытством посмотрел на Сабо, который не сдвинулся ни на дюйм. — Да ладно, мистер Йети, он не кусается. Сабо посмотрел на Луффи, посмотрел на недавно образовавшуюся щель между прутьями, удерживающую его в ловушке. Он осмотрел маленькую камеру, к которой он невольно привык за эти дни, и небольшой проблеск ночного неба, который давало ему крошечное окошко камеры. Боже, он хотел уйти. Он так сильно этого хотел, что от необузданной тоски у него заболела грудь. Но он не мог. Его, несомненно, так или иначе поймали бы, если бы он попытался ускользнуть в окружающий лес, и к этому моменту стало до боли ясно, что Эйсу был вампиром, живущим в замке. С какой стати он хотел бы помочь заключенному сбежать? Сабо был окружен монстрами, и все они были быстрее и сильнее его. Если раньше, когда он был на пике карьеры, ему не удавалось сбежать, то сейчас у него почти не было шансов. Итак, не смотря на все его желания, Сабо покачал головой. — Нет, ты можешь пойти повеселиться с Эйсу. Луффи надулся на это, крепко обняв Сабо, прежде чем наконец оторваться. — Без тебя будет не так весело, — угрюмо сказал он. — Я буду здесь, ты расскажешь мне всё, когда вернёшься, — напомнил Сабо мальчику, одарив его легкой улыбкой. — Не мог бы ты отогнуть прутья, когда уйдёшь? Не стоит оставлять их вот так загнутыми. Луффи неохотно кивнул, поднял ланч-бокс и сунул его в свой рюкзак. Затем он вышел из камеры и согнул решётку на место, к большому удивлению Сабо. Они были невероятно прочными, когда он тестировал их в первую ночь, и было странно видеть, как пятилетний мальчик так легко ими манипулирует. — Я вернусь с закусками завтра! — пообещал Луффи, прежде чем закинуть рюкзак на плечи и броситься прочь по коридору, снова оставляя Сабо наедине с его мыслями. Теперь, когда Луффи ушёл, он почувствовал себя странно пустым и тяжело вздохнул. Его голова запрокинута, глаза непонимающе смотрели в потолок. Что, чёрт возьми, только что произошло?