Red Moon

Сабо беспокойно вздохнул, его мутные глаза снова открылись, чтобы посмотреть в темноту своей камеры. Он был истощен как физически, так и морально, но сон ускальзывал от него. Матрас, лежавший в углу его камеры, был грязным и неровным, лишь немного удобнее пола. Прохладный камень только высасывал тепло из его тела в течение ночи, оставляя его свернувшимся калачиком и дрожащим на боку. Он устал, замёрз, болен, страдал от голода и одиночества, но больше всего Сабо скучал по ощущению чистоты. Грязь и засохшая кровь запекли его волосы, и одежда была не намного лучше. Он делал всё, что мог, чтобы расчесать волосы пальцами, но с самого начала это было безнадежным делом. Нет смысла притворяться, что он не какой-то грязный пленник в глазах этих вампиров. Температура была прохладной, не слишком, но достаточно, чтобы ему всегда было неудобно. Его куртку забрали давным-давно, оставив Сабо почти без тепла. Осень, к счастью, ещё цеплялась за землю, оттягивая наступление зимы со снегом и льдом. Его тело дрожало при мысли о том, что он проведёт всю зиму в этой маленькой камере, но в конечном итоге он ничего не смог бы сделать, чтобы избежать этого. Более насущными проблемами для Сабо были травмы, которые он накопил за последнее время… Как долго он здесь пробыл? Неделю? Возможно, прошло больше времени, но дело было в том, что его раны не заживали. Не то чтобы он пробыл здесь достаточно долго, но эта камера была грязной. Он рисковал заразиться, по крайней мере, не перевязывая их, и он разорвал сколько одежды, сколько только смог, чтобы использовать её для самодельных бинтов. Он никогда не был специалистом в медицине и, надо признать, никогда не обращал внимания, когда Коала пыталась научить его основам, о чём он теперь очень сожалел. Несмотря на все неудобства, Сабо чувствовал себя странно отстраненным от всего, что случилось с ним до сих пор. Он не мог заставить себя слишком беспокоиться о своем будущем: будет ли он спасен или умрёт первым от пыток, голода или инфицированных открытых ран. Отсутствие истинного беспокойства вызывало беспокойство, но Сабо решил оставить всё как есть. Он не собирался напрягаться, чтобы заставить себя делать хоть что-то. Когда он уже настолько истощён, в этом просто не было смысла. В конце коридора он услышал тихий звук приближающихся шагов, и Сабо вырвался из его мыслей, в которые он впал. Осторожно приняв сидячее положение, Сабо откинулся спиной к стене, мысленно готовясь к ещё одному раунду «допроса», как любезно выражались его похитители. Он не сказал этим проклятым вампирам ни единой вещи, которую они хотели бы знать, вместо этого он говорил о других глупых вещах, таких, как книги, которые он читал в прошлом, или какая погода была в это время года. Они были разочарованы его отказом раскрыть информацию, которую они хотели, и было приятно осознавать, что он причинил им неудобства, когда он мало, что мог сделать, чтобы дать отпор. Конечно, это означало более суровые наказания, но Сабо был полон решимости сделать всё, что в его силах, чтобы не показать им никакой слабости. Методы пыток, безусловно, стали более… Оригинальными со временем, и Сабо отказывался говорить, но он мог сказать, что тот день, когда они откажутся от попыток вытянуть из него любую информацию, близился. По его приблизительным подсчётам, у него было около недели, прежде чем они решат, что он бесполезен, и убьют его, но тут было трудно сказать. С той минуты, как его схватили живым, он знал, что его дни сочтены, может быть, месяц или два, а теперь, когда это сократилось до нескольких дней, он не знал, что чувствовать. Он не боялся смерти. Ему было больше грустно, чем страшно, и он злился из-за того, что попал в такую ситуацию. Казалось, что невидимая тяжесть давила на его плечи, наполняя его непонятными эмоциями, которые он не мог уловить. Он чувствовал это во всем, что делал, говорил или даже думал. Горести умирающего. — Бу! — Сабо подпрыгнул, внезапно вспомнив о шагах, которые слышал ранее. Ожидая тюремного охранника, он был приятно удивлен, увидев Луффи, стоящего перед камерой. — Ши-ши-ши, я напугал тебя, мистер Йети? — весело спросил мальчик, не обращая внимания на то, что сердце Сабо всё ещё пыталось вырваться из груди после испуга. — Не волнуйся, это всего лишь я, — успокоил блондина Луффи, кладя небольшой пакет на пол, чтобы он мог раздвинуть решётку. Для Сабо всё ещё было невероятно видеть, как Луффи гнёт твёрдый металл, как будто это было ничто. — Мне жаль, что я не смог навестить тебя раньше, Эйсу снова заболел, и я должен был убедиться, что с ним всё в порядке. Сабо обнаружил, что его раздражение сменилось обычным беспокойным, но счастливым спокойствием, которое приходило с каждым визитом ребенка. — Он в порядке? Луффи нахмурился. — Он съел плохого медведя. У него было бешенство, поэтому он залил кровью всё. Но теперь он в порядке, у него есть это крутое ожерелье, чтобы с того момента он был в безопасности от больных медведей, он мне так сказал, —Луффи решительно кивнул, как будто это было всё, и плюхнулся на колени Сабо. — Ну, это хорошо, — ответил Сабо. Его руки тут же обвились вокруг маленького тела мальчика, и он провел рукой по коротким чёрным волосам. — Что в пакете? — он кивнул в сторону брошенного обернутого контейнера рядом с камерой. — О, точно, — Луффи оживился, лениво потянувшись к пакету, и, не прилагая никаких усилий, вернул его. — Он был слишком далеко, мистер Йети, — надулся он, откидываясь на грудь Сабо. — Ты мне нравишься, ты удобный, — зевнул Луффи, извиваясь, чтобы устроиться поудобнее. — Ничего страшного, если я останусь здесь? — спросил он, запрокидывая голову и глядя на Сабо широко раскрытыми глазами. — Эйсу говорит, что я должен спросить, прежде чем взбираться на людей. Сабо засмеялся. — Разве тогда не стоит об этом спросить, прежде чем взбираться на людей? — он укоризненно потянул мальчика за ухо, и руки Луффи тут же взлетели, чтобы защитить себя. Взгляд, который он бросил в Сабо, был полон предательства, и блондин рассмеялся. Было приятно улыбаться, даже если Сабо и хотел, чтобы они смогли воссоединиться при лучших обстоятельствах. Лу совсем не изменился, и хотя Сабо был рад, что не упустил возможность увидеть, как растёт Луффи, это был обоюдоострый меч. Луффи был таким же, но это означало, что он пропустил остаток своей жизни, вместо этого вынужден навсегда остаться пятилетним. Конечно, были моменты, когда Луффи говорил что-то неуместное, но это вряд ли можно было считать воспоминаниями. Сабо покачал головой, отбросив эти мысли на потом. Луффи был здесь, и на лицо Сабо вернулась улыбка. — Для меня было бы честью и привилегией иметь кого-то столь же милостивого, как ты, чтобы он отдыхать у меня на коленях, — заверил он мальчика смешным, но очень формальным тоном. Нос Луффи несчастно сморщился. — Необязательно так официально, мистер Йети, это для взрослых, — объяснил он, похлопывая Сабо по щеке. — Мы же друзья, верно? Ты можешь пропустить взрослые разговоры, — Луффи лучезарно улыбнулся Сабо, и Сабо ответил лёгкой улыбкой. — Мне нравится твой смех, — задумчиво произнёс мальчик. — Он милый, но звучит грустно… Тебе грустно, мистер Йети? Сабо моргнул от неожиданного вопроса, застигнутый врасплох. Луффи смотрел на него детскими глазами, полными беспокойства, желая знать, но Сабо не знал, что сказать. Его разум пытался сформулировать правдоподобную ложь, но ничего, что он мог придумать, не казалось достаточно хорошим. Конечно, именно сейчас настал момент, когда Луффи стал нехарактерно мудрым и спросил его о единственной вещи, о которой Сабо не хотел говорить или думать. — Я хочу домой, — в конце концов он остановился на этом, поскольку технически это не было неправдой, даже если это была лишь небольшая часть всей картины. — Они хотят, чтобы я кое-что сделал, прежде чем я смогу уйти, но да. Я немного тоскую по дому, — признался он и после минутного колебания легонько поцеловал Луффи в макушку. — Я не думал, что ты вообще заметишь. Ты вырос, не так ли? Луффи усмехнулся и нетерпеливо кивнул. — Да! Я вырос на целый дюйм с… Эээ… Недавнего времени. Эйсу сказал мне, но я не помню. Но я становлюсь выше! — хвастался он, выпрямляясь в полный рост, прежде чем через минуту снова упасть. Луффи посмотрел на руки, которые Сабо обвил вокруг него, и провёл пальцами по грязным складкам на руках Сабо. — Почему ты нет дома? Ты живешь у подножия горы, там, где домики? Я слышал, что о них говорили Эйсу и Ананас. Что-то случилось? — Да, я жил там со своими друзьями, — признался Сабо, не особо задумываясь об этом. — Вы там больше не живёте? Сабо положил руку на голову Луффи, проводя пальцами по мягким чёрным прядям, расслабляя их обоих. — Нет, они недавно уехали из деревни, чтобы... Путешествовать. На самом деле не имеет значения, один я здесь или один там, — пробормотал он, слова были более правдивыми, чем он изначально предполагал. — Они должны были пригласить тебя поехать с ними, скупердяи, — Луффи крепче сжал руку Сабо, нахмурившись. — Но тебе всё ещё здесь не нравится, мистер Йети. Твои глаза несчастливы, они грустные и одинокие. Я могу пойти и попросить Эйсу помочь тебе, если ты хочешь вернуться домой! — от этой мысли Луффи выскочил с колен Сабо и вернулся на своё прежнее место за считанные секунды. — Но прежде чем мы пойдем за Эйсу, давай поедим эти печенья! Желудок Сабо упал, его мысли сразу же возвращались к тому, что случилось, когда он последний раз ел в этой камере. Не обращая внимания на дискомфорт Сабо, Луффи с радостью потянул за узел, сумев завязать веревки сильнее, а не ослабить их. После ещё нескольких попыток Луффи сдался и надулся. — Мистер Йети, ты хорошо ладишь с узлами? Сабо усмехнулся и взял пакет из рук ребенка. Ему потребовалось время, чтобы распутать узел, благодаря дрожащим пальцам, но как только он развязался, он стянул верёвку, возвращая открытый пакет обратно Луффи. — С чем оно? — С шоколадом! Тэтчи делает лучшее печенье во всем мире! — гордо заявил Луффи, прежде чем оторвать крышку и отбросить ее. Он внимательно вслух пересчитал печенье, прежде чем взять четыре из них и сунуть Сабо в руки. — Ты можешь взять себе это, а я возьму остальное! Живот Сабо скрутило при виде печенья, и он нерешительно положил их себе на колени. Его тошнило при простом воспоминании о том, что случилось с ананасами, и Сабо не думал, что сможет съесть это печенье, даже если захочет. Что он и сделал. — Ты сказал, что это сделал Тэтч? — спросил он, и Луффи хмыкнул, кивая. Мальчик с удовольствием запихивал печенье в рот, всё ещё не подозревая о внутреннем смятении Сабо. — Он готовит тебе много еды? — Да! И очень вкусно! — мальчик ухмыльнулся, пустившись в многословную тираду, говоря о еде, набитой ему в рот. Честно говоря, Сабо не мог уловить и половины того, что на самом деле говорил Луффи, но он понял общую суть. Это имело какое-то отношение к еде и взрывам, если Сабо правильно понял восторженные вопли Луффи. Приятно было видеть, что эти вампиры любили ребенка, что Луффи не нужно было обходиться без чего-либо здесь. Они приняли его с распростертыми объятиями, и это всё, о чём Сабо действительно мог просить. Но что его огорчало, так это то, что их связь, которую они когда-то имели, исчезла. Осознание этого принесло одиночество, и плечи Сабо опустились. Он чувствовал непреодолимое желание просто сказать Луффи правду и сбежать, но даже если бы он всё-таки рассказал, не было никакой гарантии, что Луффи внезапно вспомнит Сабо. Было редкостью, чтобы кто-то столь молодой выжил после превращения, естественно, такой огромный риск имел бы последствия. Сказать Луффи правду сейчас — это только сбить его с толку или потенциально расстроить из-за того, что он не может вспомнить, что было бы намного хуже. Вместо этого Сабо притянул Луффи ближе к себе в крепкие объятия. Он не обратил внимания на тот факт, что в груди Луффи не было сердцебиения, и тихо вздохнул, когда его объятия стали взаимными. — Луффи! — глаза Сабо распахнулись, когда хлопнула дверь, нарушив небольшой момент тишины. Прежде чем Сабо успел среагировать, перед его камерой стоял человек, который ещё больше раздирал металлические прутья, как будто они были сделаны из простой бумаги, а не из твёрдого железа. — Убери свои лапы от Луффи сейчас же, прежде чем я избавлю тебя от них, — прорычал он, чистая ярость запечатлелась во всех клетках его тела. Быстрее, чем он мог подумать, Сабо убрал руки от Луффи и перебрался в другой дальний угол своей камеры — как можно дальше от этой персоны. Все его инстинкты кричали бежать, но Сабо некуда было деваться. О чёрт. Этот человек был опасен. Сабо мог ясно видеть хищную ненависть в его глазах, когда он подхватил сбитого с толку Луффи на руки, глядя на Сабо с силой, которая могла содрать с него кожу. Сердце Сабо бешено колотилось в груди, его глаза отслеживали каждое движение мужчины, ожидая нападения. Сабо почувствовал, что стальной взгляд человека прижал его к земле. Взгляд зелёных глаз давил так, что Сабо не мог даже моргнуть. — О чём вы думали, пуская его сюда? Я понимаю пропустить меня, хоть я и без разрешения, но ты впустил Луффи! — требовал ответа он, обращаясь к охранникам, которые следовали за ним, не отрывая взгляда от Сабо. — Мы не знали, что он здесь, мой принц, — поспешно объяснил один из них. — Должно быть, он как-то пробрался. Мужчина снова зарычал, и охранник вздрогнул, явно испуганный. Плечи вампира поднимались и опускались от дыхания, отражая то, насколько он зол, а также показывая, что он превратился в вампира, а не родился. Это могло быть как хорошо, так и плохо, в зависимости от того, как и когда его обернули. — Проследите за тем, чтобы найти лазейку, через которую он сюда пробрался. Он не понимает, что здесь происходит, и я хочу, чтобы он продолжал оставаться в неведении. — Да, сэр! — охранник отсалютовал, и несколько из них отделились от группы, уходя обратно по длинному коридору. — Эйсу… — несчастно пробормотал Луффи, изо всех сил пытаясь взглянуть на мужчину, крепко державшего его. Глаза Сабо слегка расширились, когда он наконец связал лицо с именем. Новый отец Луффи. Невероятная ярость, исходящая от вампира волнами, внезапно обрела больше смысла, но это новое понимание не помогло Сабо. — Ш-ш-ш, всё в порядке, Лу, он не причинит тебе вреда, — ответил Эйс, всё ещё не сводя глаз с Сабо. Луффи смущенно посмотрел на них, но больше ничего не сказал. Эйси сделал шаг вперёд, и внимание Сабо переключилось с Луффи на приближающуюся угрозу. — Если ты причинил вред Луффи, человек... Я уверен, что мне не нужно напоминать тебе, на что мы способны. Сабо вздрогнул от обвинения, и сердито посмотрел на мужчину. Это не возымело никакого эффекта, конечно, но Сабо не способен был стерпеть этого. Он не собирался сидеть здесь и принимать то, что на него смотрят сверху-вниз, как если бы он был для него не менее, чем грязью. Гнев начал нарастать в Сабо, прорываясь сквозь толстую стену страха, которая медленно разрушалась. Он провёл неделю или около того, подвергаясь оскорблениям, унижениям, пыткам, голоду и многому другому, что Сабо мог перенести за остаток того, что выглядело очень короткой жизнью, и ему критически не хватало времени. Как они посмели украсть будущее Луффи, а затем вести себя так, как будто они превосходят его? Ярость продолжала нарастать, и Сабо встал. Он снова почувствовал это странное чувство оторванности от происходящего, но уже был слишком далеко, чтобы думать об этом. — Если я причиню ему боль? — спросил он с явным недоверием в голосе. — Как будто я когда-нибудь причиню вред Луффи. Вы хоть понимаете, что тут происходит? Что ты натворил? — Сабо увидел искру удивления на лице мужчины. Он, должно быть, ожидал, что Сабо останется кротким и тихим. Он оттолкнулся от стены, сжав кулаки. — Вы разрушили его жизнь, всё, чем он мог быть, и для чего? Ваше личное развлечение? Вы причина того, что он никогда не вспомнит свою семью или не будет иметь никакого подобия нормального детства, и всё же вы угрожаете мне не причинять ему вреда? Ты просто чудовище, которое играет роль отца, — горько выплюнул он. Вампир застыл на этих словах, приподняв брови, когда его искусственное дыхание остановилось. — Что я наделал? — повторил он, его голос был таким убийственно тихим, что волосы на руках Сабо встали дыбом. Эйс прижал руку к уху Луффи, не давая ребенку услышать его следующие слова. — У тебя есть яйца для человека. Обвиняя нас в том, что мы монстры, когда именно вы начали эту войну. Вы, люди, не можете смириться с тем фактом, что не находитесь на вершине пищевой цепочки, поэтому набросились на нас. Тысячи из нас, «монстров», пали перед вами не более, чем из-за ложных заявлений о том, что мы зло, — усмехнулся он. — Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать нашу древнюю историю с вашей дикой расой. Луффи совершенно невиновен, и тем не менее, вы всё равно смотрели бы на него свысока с отвращением за преступление вампира. Ни мужчине, ни женщине, ни ребенку никогда не удавалось избежать несправедливости подобного рода: вы убиваете беззаботно, потому что считаете, что это оправдано исключительно на основании того, кем мы являемся. Я не играю роль отца, я им являюсь. Я и все остальные в этом замке защищаем его от подобных вам жестоких людей. В конце концов, мне не нужно объясняться с тебе, человек. Хотя я скажу, что восхищаюсь этим твоим духом, если бы ты выбрал свои сражения более мудро, ты, возможно, прожил бы под солнцем дольше. — с этими словами Эйс повернулся и высокомерно вышел из камеры. — Проследите, чтобы оно узнало своё место и не говорило о вещах, которых не понимает, — приказал он оставшимся стражникам, и Сабо ощетинился, когда его назвали «оно». Эйс начал уходить, а Сабо шагнул вперёд, игнорируя растущую часть его разума, говорившую ему просто заткнуться, прежде чем он погибнет. Нет смысла сейчас молчать, ведь его уже поймали с поличным вместе с сыном принца. Его следующие слова, несомненно, решат его судьбу, но Сабо не собирался сдаваться без боя, гнев и разочарование пересилили его более рациональную сторону. Он перешагнул через забытое печенье, брошенное на пол, и крепко вцепился в прутья клетки, глядя в спину вампира. — Вы говорите, что мы убили тысячи из вас, но вы убили сотни тысяч из нас, возможно, даже больше. Мы защищаем наши семьи также, как вы утверждаете, что защищаете свои. Не только мы виноваты в этой кровавой войне, пиявка. Сколько мужчин, женщин и детей убили ваши сородичи просто потому, что они были людьми, и при этом выказывали превосходство там, где его не было? Вы говорите о справедливости, но при этом держите на руках пятилетнего вампира. Я уверен, что он не родился вампиром, — Эйс остановился, а Сабо продолжил. — Но ты прав. Мы здесь не для того, чтобы говорить об истории или политике. Я знаю, что прожил свою жизнь без сожалений, можете ли вы сказать то же самое, Ваше Высочество? Позволь дать тебе взамен обещание, принц. Если ты когда-нибудь снова обидишь Луффи, если ты когда-нибудь заставишь его потерять улыбку, то это не я буду страдать из-за этого больше всего. Уверяю тебя, на этой Земле есть вещи похуже, чем простая боль или смерть. — Ты говоришь, что живешь без сожалений, человек? Что ж, я полагаю, ты не пожалеешь о словах, которые только что произнёс, потому что они только что подписали твой смертный приговор, — голос Эйса был ледяным, мускулы под кожей напряглись от едва сдерживаемого гнева. Сказав это, принц ушёл, забрав с собой Луффи, не оглядываясь. Ребёнок посмотрел через плечо Эйса на Сабо, в его глазах была смесь замешательства и беспокойства. В его глазах стояли слезы, и Сабо заставил себя сдержать гнев. Он с улыбкой попрощался с ребёнка, проглотив слова, которые хотел бросить в удаляющуюся фигуру принца. Он хотел, чтобы Луффи запомнил, как он улыбается, даже если он никогда не узнает по-настоящему, кто такой Сабо. Только когда Луффи скрылся из виду, Сабо позволил улыбке пропасть и вздохнул. Давайте просто покончим с этим.