Новолунье не придёт никогда

…выигрывает вовсе не тот, кто умеет играть по всем правилам; выигрывает тот, кто умеет отказаться в нужный момент от всех правил, навязать игре свои правила, неизвестные противнику, а когда понадобится — отказаться и от них. Кто сказал, что свои фигуры менее опасны, чем фигуры противника? Вздор, свои фигуры гораздо более опасны, чем фигуры противника. Кто сказал, что короля надо беречь и уводить из–под шаха? Вздор, нет таких королей, которых нельзя было бы заменить каким-нибудь конем или даже пешкой. Кто сказал, что пешка, прорвавшаяся на последнюю горизонталь, обязательно становится фигурой? Ерунда, иногда бывает гораздо полезнее оставить ее пешкой — пусть постоит на краю пропасти в назидание другим пешкам… Аркадий и Борис Стругацкие. Град обреченный

Раньше я никогда не думала о смерти. По крайней мере, о своей собственной. Никогда, пока она не подобралась ко мне так близко, что её стальное жало защекотало мне горло. И вот сейчас, глядя в наполненные яростью глаза напротив, я поняла странную вещь… Умирать страшно только в первый раз. Потом уже становится всё равно. Форкс… Мне не доводилось бывать здесь прежде, но он понравился мне с первого взгляда на это зелёное холмистое море деревьев, подступающее к горам. Здесь было невероятно много места. Здесь не шумели переполненные вены автострад, не чадили большие заводы… Тишину размеренной жизни нарушал лишь рокот прибоя в скалистой бухте. И ещё… Здесь можно было не глохнуть ежесекундно от навязчивых глупых людских мыслей. Жители Форкса думали мало и достаточно тихо. Голова у меня не болела. По крайней мере, до сегодняшнего вечера. Мои стройные размышления оборвала весьма ощутимая затрещина. Белая вспышка боли, похожая на взрыв сверхновой звезды у меня в голове. Наверное, на моём лице отражалось спокойствие, которое раздражало весёлую компанию, которая крепко держала меня. Иначе я просто не вижу повода бить того, кто не сопротивляется. В конце концов, я не сделала ничего, что противоречило бы моей природе. Или я не знаю законов, по которым живут здесь, в Форксе. Блондинка, ударившая меня по лицу, выглядела субтильной, но рука у неё оказалась тяжёлой. Хороший хук правой… Второй удар пришёлся в солнечное сплетение. Не имея возможности защищаться, я согнулась пополам, буквально повиснув в руках державшего меня здоровяка. Удар поставленный… Наверняка занимается спортом и прекрасно подаёт на бейсбольной площадке. — Розали, перестань! Ты ничего не исправишь этим… — маленькая, похожая на эльфа, девушка повисла на локте у блонди, которая замахивалась уже в третий раз. — Карлайл решит, что делать. — Элис, оставь меня! Иначе и тебе тоже достанется! Я моргнула, ожидая удара. Но вторую руку Розали удержал бледный молодой человек с тонкими капризными губами и настороженным взглядом больших тёмных глаз. Он ещё ни разу не произнёс ни звука, будто оцепенев при виде мёртвого тела. Странные вампиры в Форксе, ей Богу… Будто у них нет тех же клыков и тех же потребностей, что и у меня! Все четверо смотрели на меня так, словно я сделала что-то ужасное. В каком-то смысле, так. Но что я могу поделать? Я же вампир… Так же, как и они. Все четверо. Впрочем, я была благодарна им уже за то, что их мысли были не слишком ядовиты. Особенно у здоровяка, который выкручивал мне сейчас локти. Он думал только о медведях. И о блондинке, которую миниатюрная девушка назвала Розали. Углубляться в его мрачные мысли мне расхотелось. — Милая, не трогай её. Эдвард ещё ничего не знает… — будто дублируя собственные соображения вслух, проговорил парень. При упоминании Эдварда его пальцы сжались, причиняя мне боль. — Эдвард наверняка почувствовал… И он уже очень скоро будет здесь. И тогда… — Розали, освободившись, но не поднимая рук, подошла вплотную, снова полосуя моё лицо ненавидящим взглядом. — Тогда от тебя мокрого места не останется! Её лицо искажала злость, а мыслями владела ярость. Сплошная каша, в которой формировалось отчётливое желание мести. Ещё немного — и я отвечу ей тем же. Только двое на этой поляне не думали о том, чтобы расправиться со мной: задумчивый молодой человек, мысли которого вертелись только возле обескровленного тела чуть позади, и Элис, которая смотрела на меня с затаённым любопытством. Её мысли были об Эдварде. Она очень о нём беспокоилась. Кто такой этот Эдвард? Здоровяк отступил на шаг назад, отстраняясь от взбешённой блондинки, хотя я уже прекрасно понимала, что между ними есть нечто большее, чем дружба. Он не хотел защитить меня, нет. Он хотел сохранить меня в целости и сохранности до момента, пока этот самый Эдвард доберётся домой. А потом… В этом они сошлись с Розали. Разорвать и сжечь. И это я — чудовище? Сдержать улыбку на этот раз не получилось. Как ни странно, Элис тоже улыбалась. Странное ощущение от этой ответной улыбки не испортила даже Розали, подступившая к моему лицу с ногтями. — Эммет, она смеётся! — Розали! Вспомни о том, кто мы! Уж не знаю, кто они, но все они чертовски голодны — я ощущала это всем телом, будто их общий голод завладевал и моим сознанием. Несмотря на то, что на моих губах всё ещё ощущался вкус человеческой крови… — Да мне плевать, что мы Каллены! Как видишь, с нами тоже случаются крупные неприятности! Что?! Это Каллены? Я не ослышалась? КАЛЛЕНЫ?! Это Каллены?! Да такого не может быть! Окинув взглядом собравшихся, я сказала своё первое слово. — Кто? Вперёд выступила Элис. — Мы семья доктора Карлайла Каллена. Фактически мы не родственники, но… — Розали посмотрела на неё уничтожающим взглядом. — Элис, какого чёрта ты перед ней расстилаешься? Ей жить осталось считанные часы. Когда Эдвард вернётся, он не станет ждать Карлайла! Карлайл Каллен. Именно из-за него я в Форксе. — Судя по всему, по праву рождения фамилию Каллен здесь ношу только я. Застывшие лица всей компании были намного красноречивее, чем моя фраза, сказанная достаточно нейтрально. Даже Эммет ослабил хватку. — Что ты хочешь этим сказать? — мгновенно взяв себя в руки, Розали настороженно посмотрела на меня, будто пытаясь прочесть мои мысли. К её большому сожалению, делать этого она не умела. В отличие от меня. — Да ровным счётом ничего. Карлайл Каллен — мой отец. — В каком смысле? — В самом прямом. Биологическом. Это было очень давно. — У него нет семьи, кроме нас! — Я не семья, я — дочь. Хочешь ты этого или нет, но это так. И… я решительно не понимаю, что я такого наделала? Я третий день в Форксе, и всего лишь не дала себе умереть с голоду. Я не собираюсь никуда сбегать, потому было бы неплохо отпустить мои локти, Эммет. На этот раз никто из них не ответил: только переглянулись. Эммет отпустил меня. Потирая затёкшие руки, я подошла к Розали. — У тебя хороший удар. Но, если ты сделаешь это ещё раз — отдача замучает. Не дожидаясь ответа, я повернулась к ним спиной, отходя к тому месту, где они накрыли меня. Тело девушки лежало на прежнем месте. Её глаза были закрыты — казалось, что она спит. И только мертвенная бледность выдавала отсутствие жизни. Простые джинсы, синяя куртка. Ключи от пикапа в раскрытой ладони. Она даже не успела меня увидеть. Мне не пришлось преследовать её, я наткнулась на спящую школьницу посреди леса — её вина была лишь в излишней беспечности. Моя — в том, что я находилась на грани жизни и смерти. Не смогла остановиться. Убила её, но спасла себя. Присев на корточки, я всмотрелась в её лицо, чувствуя спиной колючие взгляды Калленов. Хорошенькая у меня семейка, все невыносимо рады встрече… Рядом со мной присела Элис. Светлый человечек, это чувствовалось даже в её движениях — лёгких и стремительных. — Это Изабелла Свон. Она была нашим другом, а Эдвард… Он любил её. — Элис, ты же понимаешь, что я не могла всего этого знать! — Понимаю… Только Эдвард не поймёт. Тебе придётся поехать с нами, иначе он всё равно будет искать тебя, чтобы убить. Посмотрев в её тёмные глаза, я буквально почувствовала сосущее у неё под ложечкой голодное чувство. Да что тут у них происходит? — Я поеду с вами только потому, что вы — Каллены. Ради этого я здесь. А вовсе не потому, что я боюсь Эдварда. Я не сделала ничего такого, что противоречит нашей природе. При слове «нашей» Элис потупилась. — Всё так. Но ты многого не знаешь о нас. — А вы обо мне. По дороге в дом семьи Калленов, атмосфера немного разрядилась. В частности, Элис познакомила меня с Джаспером. Его смерть Изабеллы поразила больше всех — с гастрономической точки зрения не в последнюю очередь. Ни молчание Розали, ни редкие тяжёлые взгляды Эммета не будили во мне раскаяния. В конце-концов, выбор у меня был незавидный: умереть, гоняясь за оленями или белками. — Дома нас ждут Эсми и Карлайл. Эдварда ещё нет, — констатировала Розали, не оборачиваясь. Наши взгляды: её карий и мой серо-голубой, перекрестились в зеркале дальнего вида. — Это ничего, он уже близко… — мрачно проронила Элис, поправляя волосы. Подъехав к дому, мы вышли из машины. Стоявший на крыльце Карлайл Каллен заметил меня не сразу: передо мной маячил Эммет. Я не знала, что делать. Ещё вчера мне казалось вполне естественным прийти сюда, но теперь… Судя по всему, Изабелла Свон, чьё тело осталось в лесу, была ему почти дочерью. Меня же он не видел очень давно. Впрочем, моей вины в этом не было. Приветствия закончились, и теперь незнакомые мне пока Каллены просто рассматривали меня. — Белла? — голос отца я узнала бы в любом случае. Да он и не изменился. Карлайл непонимающе смотрел на меня, не скрывая радости и испуга одновременно. — Белла, это ты? Вместо ответа я просто подошла к нему и обняла, спрятав лицо у него на груди. Даже не вникая в мысли Карлайла Каллена, я знала, что у меня стало одним союзником больше. — Это я… — прошептала я, обращаясь скорее к отцовской куртке. Молчание за спиной стало просто гнетущим. Моей вины в том, что Карлайл Каллен назвал меня Кристабеллой, нет. *** Семейство Калленов оказалось достаточно тактичным, чтобы оставить меня наедине с отцом. Сами они хмуро расселись в гостиной — только красивая женщина по имени Эсми пыталась изображать гостеприимство. На дне её глаз теплилось странное чувство вроде жалости. Жалеть меня? Да бросьте… Не было ещё истории, вляпавшись в которую я не нашла бы достойного выхода. Впрочем, всё когда-то бывает впервые. Выслушав историю о том, как у меня получилось с Беллой, Карлайл шумно вздохнул, запуская пальцы в светлые волосы. Поскольку он молчал, я отошла к огромному окну, из которого было видно весь двор и подъездную дорожку. — Белла… Я не знал, где тебя найти. Я потерял твой след… Сколько тебе? — Семнадцать. Мне стало смешно. Карлайл Каллен изредка появлялся в моей жизни лет до тринадцати. Его мотало по всей Америке… Теперь он говорит, что потерял мой след. Теперь я сама нашла старшего Каллена. — Ты и не пытался. У тебя своя жизнь, а я осталась совершенно одна. — Я не знал, что ты станешь… я до последнего сомневался. — За четыре года я не особенно изменилась, па. Давай не будем об этом. Может, я живу последние часы, пока не вернулся этот ваш… Эдвард. Карлайл Каллен встал и обнял меня за плечи. — Эдвард хороший парень. Просто… Ты не знаешь, чем была для него Белла. — Папа, даже если она была для него самой жизнью, она стала таковой и для меня. Кстати… Ваши голодные вибрации меня с ума сводят. Неужели в Форксе… Карлайл оборвал меня на полуслове. — Мы больше не пьём кровь людей, Белла… — Если ты будешь звать меня так и дальше, они точно растерзают меня. В школе меня называли Криста или Крис… — Насколько я помню, тебе это никогда не нравилось. — Потому что в Америке редко называют девочек Кристабеллами. С какого перепугу ты вообще дал мне это имя?! — Я думал… Я надеялся, что ты будешь не такой, как я. — Смешно и наивно. Ты перестал приезжать, потому что увидел во мне монстра? Начал строить семью на стороне, потому что знал, что меня тебе не переделать? Карлайл усмехнулся. — Глядя на тебя, я всегда видел твою мать. Ты очень на неё похожа. — Отлично, но я её совсем не помню. Так что вы тут в Форксе? На голодном пайке? — Не совсем. Мы пьём кровь животных. — Узнаю тебя, папа… Твои методы. Значит, мне устроит судилище кучка вампиров, пошедших против своей природы. — Тебя нельзя осуждать. Ты такой родилась. — И что? Это моя первая ошибка. Я убила первый раз. Потому что сама почти умирала! Места здесь дикие, людей немного… У меня немного сил, мне всего семнадцать! Моя машина сломалась на побережье, и мне пришлось от самого дикого пляжа пробираться пешком. При этом мне нужно было держать в голове тебя. Знаешь, на Аляске мне мало что рассказали о тебе и твоём новом семействе. Мне дорого стоило тебя найти. И если твои вегетарианцы решат, что меня нужно разорвать и сжечь, — я сделала паузу, дав ему осознать всю серьёзность намерений Калленов, — пусть попробуют. Так и быть. Может, отец ответил бы мне, но внизу зашуршали шины. Серебристый вольво затормозил, взметнув фонтанчики гравия. Практически одновременно открылась дверца машины и с крыльца посыпались Каллены. Кажется, это и есть тот самый Эдвард. Я безразлично смотрела на то, как Эммет обнимает вышедшего из машины парня. Это были не просто дружеские объятия: он удерживал брата, не давая ему войти в дом прямо сейчас. Будто по команде все они обернулись, понимая головы. Отступив от окна, я зажмурилась. В спасительную тишину моего сознания ворвался диалог двух голосов. Голос Элис я узнала сразу, а второй был мне не знаком. — Эдвард… — Где Белла?! Что случилось?! — Её больше нет, Эдвард… — Это не может быть! — Мне жаль, Эдвард… — Где тело? — Ничего нельзя сделать… — Я спрашиваю, ГДЕ ЕЁ ТЕЛО?! — Там же, в лесу. Будет лучше, если её найдут там… — Как вы могли оставить её тело там?! — Эдвард, будет лучше… — Лучше уже никогда не будет, Элис! НИКОГДА, понимаешь?! Снова открыв глаза, я увидела, как он в бессильной злобе пинает колесо машины. Мне было его жаль, но помочь я ему уже ничем не могла. Пока что он не спросил, как это вышло… — Где она?! Я хочу видеть ту, которая это сделала! Что?! Откуда он знает? — Папа, Эдвард умеет читать мысли? Карлайл кивнул. — Эдвард, не надо… — Элис, отойди. Эммет, убери руки! Выйдя на середину площадки, он гордо вскинул голову. Сумерки сгущались, но я отчётливо видела его лицо, искажённое ненавистью. Если бы он мог убивать взглядом, я мгновенно упала бы мёртвой к ногам моего отца, стоящего позади меня. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ТВАРЬ!!! — в его крике слышалась такая боль, что мне стало страшно, как он сам не умер. Он продолжал орать, упав на колени, хотя в его мыслях была только Белла. Живая и мёртвая. «Мне очень жаль, Эдвард…» — отчётливо подумала я. Парень внизу замер, потому что он читал мои мысли так же, как и я его. Стройная логика вместо хаотичного метания. Только то, что сказал бы словами — и ничего больше. Никаких потаённых мыслей, никаких намерений. Узкие рамки диалога.- «Ты можешь убить меня, если тебе этого хочется». Ничего не ответив, он просто вошёл в дом. Посмотрев на отца, я пожала плечами. — Я тоже умею. Он хочет меня убить. И ты ничего с этим не поделаешь…