Новолунье не придёт никогда

Только любовь может убить демона. Запомни эту мысль. Прирожденные убийцы (Natural Born Killers) Любовь — это когда тебе вручают иллюзию выбора. Max Payne 1-2 Любовь как ртуть: можно удержать ее в открытой ладони, но не в сжатой руке. Дороти Паркер Не может быть для женщины большей муки, чем мужчина, который так добр, так верен, так любит, такой неповторимый и который не ждет никаких клятв. Януш Вишневский. Одиночество в Сети

Мы мирно валялись на диване, целуясь и перешёптываясь, когда в гостиную вернулись Розали и Эммет. У них, очевидно, была утренняя прогулка: одинаковые белые кеды блестели от росы, а к белокурым волосам сестры прицепились тонкие хвоинки. «Нет сексу, да — спорту» — ехидно заметил Эдвард, касаясь моего сознания.- «Хотя, наверное, неважная замена» «Сам-то пробежаться не хочешь?» — быстро ответила я, кое-как пытаясь сползти с его груди, чтобы успеть сделать вид, будто мы просто сидели рядышком. Но Эдварду нравилась недвусмысленность этой ситуации. «Я-то? Очень хочу» В его тоне было столько неприкрытого желания… Непошлого, небанального, но предельно откровенного. Меня смутила эта его честность. Я не знала, куда девать глаза, потому что видела улыбку на лице Роуз. Она улыбалась впервые с момента моего приключения в Ла Пуш: видимо, моя неловкость сейчас сполна загладила мою вину за резкие слова Эдварда. Розали очень любила быть старшей сестрой, а сейчас игра велась на её поле. В её мозгу тут же вспыхивали и гасли сотни импульсов, складывавшихся в такое обыденное для неё и такое странно непривычное для меня понятие любви физической. Роуз была так же далека от пошлости, как и мысли Эдварда. Просто… Секс всегда был её персональной стихией. По крайней мере, с момента появления в её жизни Эммета МакКарти Каллена. До этого царство Эроса насылало на неё исключительно неприятности. Мне никто этого не говорил. Я просто читала это на форзаце её собственных мыслей. Приоткрытые губы Розали дрогнули: она собиралась сказать что-то, но передумала. Вместо этого она крепче сжала руку Эммета. Кажется, прямо сейчас они поднимутся наверх и… — Роуз, мне нужно поговорить с тобой. Мне не верилось, что я это сказала. Я чувствовала, как вздрагивает от беззвучного смеха грудь Эдварда. «Шикарный ход, Беллз. Барби будет рада провести часок с тобой, а не в объятьях Эммета» «Займёшь его чем-нибудь, окей?» «Как скажешь, малыш. Как скажешь…» Дождавшись, когда я отлеплюсь от Эдварда, Розали с лёгкой улыбкой кивнула головой в сторону лестницы. — Я так понимаю, беседа только между нами? — Правильно понимаешь. Даже отвернувшись, я чувствовала спиной взгляд Эдварда Каллена. *** В комнате Эма и Роуз царил душный полумрак: белые, сомкнутые, как лепестки уснувшей на ночь лилии, шторы прикрывали тяжелые портьеры цвета бордо. Постель была неубрана — красно-чёрный шёлк разметался, а две подушки ещё хранили очертания голов. — Будь как дома, Белла. И… можно без предисловий. — Торопишься? Роуз сбросила кеды и прошла за ширму, чтобы переодеться. — Да нет… Просто предисловия не люблю. Она не стеснялась меня, нет. Просто зрелище её ослепительной наготы было для Эммета и только для Эммета. Отыскав стул, я осторожно села на краешек. Через минуту появилась Розали, в плотно запахнутом шёлковом халате нежно-лососевого цвета. Устроившись на постели, она окинула меня взглядом, хмуря брови. — Таак… Кажется, ты пришла ко мне посекретничать? — Ну… вроде того. — Только не говори, что проблема в Эдварде, — она усмехнулась. — Нет. Проблема во мне. — Тогда тем более… Ложись рядом, — она похлопала рукой по гладкому шёлку одеяла, на чёрном фоне которого пунцовели роскошные маки. — будем говорить как настоящие боевые подруги — щека к щеке. Я почему-то отчётливо поняла, что именно подруг у Роуз никогда не было. Были завистницы, соперницы, ненавистницы… Но не подруги. Только две женщины отчётливо жили в её душе: Эсми и Элис. Прямо сейчас она предлагала мне VIP-место в своём сердце. Мне, сестре, о существовании которой даже не догадывалась почти 20 лет. Не оценить этого жеста я не имела права. Порадовавшись, что я не в джинсах, а в рубашке Эдварда и домашних коротких шортах, я устроилась рядом с сестрой, ощущая приятное прикосновение прохладной шёлковой простыни. Подперев голову ладонью, Розали пристально смотрела мне в глаза. Она рассматривала меня. Оценивала. Мне уже хотелось знать, что именно она скажет. Улыбнувшись, она произнесла одно слово: «Красивая». Услышать такое от Розали Хейл было равносильно самому настоящему комплименту. Ценному и полновесному, как золото Форт Нокса. Эдвард не слушал нас — от этого было легче, потому что мне хотелось говорить о том, о чём ему знать совершенно необязательно. — Рассказывай, — коротко проговорила сестра, укладываясь на спину, закладывая руки за голову и приготовившись слушать. — Ну… Ты же знаешь, что Эдвард — мой первый парень. — Знаю, — подтвердила она. — Ну вот… Я не знаю, как мне себя вести с ним. Тем более что Карлайл… Он против того, чтобы у нас что-то такое было. Розали повернулась ко мне, не скрывая своего неудовольствия. — Белла, запомни раз и навсегда: «что-то такое» происходит у кобылы с жеребцом. Вполне возможно, что прошлой ночью Майк Ньютон сделал с твоей дурой-подружкой Джессикой «что-то такое». Если успел, бедняжка… — она усмехнулась, и снова вперила в меня пристальный карий взгляд. — Эдвард и ты для «чего-то такого» не созданы. У него на лбу написано, что он очень не против заняться с тобой любовью. Это тебе не «что-то такое», а гораздо больше. Приличный левел-ап, скажу я тебе. Улавливаешь разницу? Полумрак комнаты не скрыл того, что я всё же покраснела. Да. В вопросах отношений у меня маловато красноречия. — Это во-первых, — выдержав паузу, сестра продолжила. — Во-вторых, Карлайл… Как тебе объяснить, он примерный отец, даже с перебором. Вот уже скоро сотня лет, как он каждый вечер печётся о том, чтобы его девочки почистили на ночь зубы. У него это в крови: он педант и немного зануда. Эдвард, кстати, поднабрался у него этой напасти. Кроме того, как любой врач, Карлайл помешан на здоровье. Если дать ему полную свободу действий, он не успокоится, пока не заглянет во все естественные отверстия твоего тела. В целях врачебного интереса, разумеется. Я через это прошла, когда впервые задумалась о ребёнке. Чёрт меня дёрнул сказать об этом папе… — Господи, не надо, Роуз! Я ещё в Сиэтле смертельно боялась гинекологов… Не хватало ещё видеть лицо Карлайла… -… у себя между коленками, — невозмутимо закончила мою фразу Розали. — Плавали, знаем. Если ты не дашь ему понять, что ему стоит ограничиться советами, он обязательно выкинет что-то подобное. — Ты меня пугаешь… — Нет, я просто хочу предупредить. Ему свойственно чересчур беспокоиться и сгущать краски, если речь идёт о его семье. Чтобы он ни наговорил тебе про тебя, Эдварда и ваш теоретический, — она прыснула, но тут же снова стала серьёзной — секс, ты смело можешь делить на два вероятность смертельной угрозы существования мира, которую папа тебе обрисовал. А может и на четыре — смотря, что именно он сказал тебе. — Он сказал… Что у нас может родиться ребёнок-человек. Потому что мы оба очень молоды. Подняв ногу, Розали рассматривала свой тёмно-красный педикюр. — И всё, значит? Не ходите, дети, в Африку гулять. И не смейте даже пробовать — у вас обязательно получится ребёночек. Практически благословил. До свадьбы ни-ни, а день свадьбы где-то в отдалённом светлом будущем… Ей-богу, лучше бы предохраняться научил. Эдварду не говори, а то он может всерьёз воспринять… — Да знает он… — я машинально задрала и свою ногу. Лак на моих ногтях был светло-розовый. — И чего? Поклялся терпеть ещё сто лет, пока не будет вероятность того, что родится то, что нужно Карлайлу? Этот цвет тебе идёт. А я вот красный люблю. Блондинка, йопт… — Красный хорош, просто у меня сейчас скудная палитра… — И попросить же не у кого… — она легонько пихнула меня в бок. — Так что Эдвард? — Он сказал, что есть ещё способы… Кроме категорического «нет». — Что?! — расхохотавшись, Розали снова уставилась на меня, подпирая щёку ладонью. — Да ну? Нихреново проняло Эдварда Каллена! — Да брось… Он настроен решительно. — Это тебя пугает? — она подмигнула с совершенно заговорщическим видом. — Ну, признавайся, Белла! — Угу… — А меня больше пугает тот факт, что бедняга Эдвард все свои 108 лет один, как перст. Притом, что натура он очень страстная. Элис, кажется, не так давно интересовалась, может, у него уже и линии на ладонях стёрлись… Была послана, но это было весело. — Представляю себе… Добрые девочки. — А то! Я вообще большая проказница. Та ещё дрянная девчонка. Умею пить, курить и материться. Но мне это незачем демонстрировать широкой школьной публике. Думаешь, чего все эти мальчики так ко мне липнут? Потому что червивые яблоки — самые вкусные. Все они хотят «чего-то такого», но меня это ни разу не интересует. Я уже объяснила, почему. Сравнить любого из них с моим Медведем — ни один сравнения не выдержит. Слабаки, тюфяки, дураки… Вот знала бы, кто этому козлу Майки лямки поотрывал — руку бы пожала. — Роуз… Да бог с ним, с Майком… — Нет, дорогая моя. Я от всей души рада, что не умею слышать липкие мыслишки таких людей, как этот Ньютон. И я надеюсь, что именно сейчас его тёмная душонка в самом что ни на есть аду. Пусть там с ним неоднократно сделает «кое-что» сама знаешь, кто… — Роуз, я не хочу говорить об этом. Для меня намного важнее как быть мне. Она посерьёзнела. — Беллз, если ты хочешь попросить меня не оставлять вас наедине, то я с большей вероятностью сделаю наоборот. Я хочу, чтобы вы, наконец, сделали это. Чтобы ни говорил отец, есть вещи, с которыми бороться просто вредно. И я не имею в виду здоровье и спермотоксикоз, который уже лет девяносто угрожает моему брату. В вашем случае это не просто влечение. Это любовь… Ну так она стоит того, чтобы ею вплотную заняться. — Я боюсь… — Лёжа здесь ты вполне можешь бояться, — согласилась со мной Роуз. — Это страх неизвестности. А что? А как? Ты ещё спроси, не больно ли это. Я прикусила язык, потому что подобная мыслишка пару раз всплывала в моём сознании. — Вопрос в другом. Если ты боишься даже когда рядом Эдвард… — Когда рядом Эдвард, я боюсь, что сломаю пальцы о пряжку его ремня, — выпалила я. Эта откровенность получилась совершенно неожиданной для нас обеих. — Кажется, я буду настаивать на поездке в Сиэтл. Очень хочу в кино. Очень. «Блэйд: Троица» — редкая галиматья, но я с удовольствием посмотрю его на последнем ряду вместе с Эмметом. Надеюсь, Эдвард найдёт способ смыться оттуда, чтобы оказаться в нужный момент в нужном месте. — Роуз… — Не тупи, Белла! То, что ты чувствуешь к Эдварду, важнее перестраховок Карлайла. Он всю свою долгую жизнь пытается кого-то от чего-то оградить. В конце-концов, упаковка «Life Styles» на 10 штук легко решает эту проблему. Дёшево и сердито. Могу одолжить. — Одолжи мне уверенности в себе, Розали… — сев, я обхватила колени. Мне стало как-то не по себе от перспективы на выходные. Роуз была права: страх неизвестности выворачивал меня наизнанку, заставляя вздрагивать, кусая губы, вспоминая какой-либо эпизод. Его безумно красивое тело в ванне с душистой водой… Его холодные и сильные, но при этом поразительно нежные руки… Прикосновения его губ — всегда такие разные, но такие откровенные, будто он хотел заменить своё дыхание моим… — Белла, а ты не знаешь, где её взять? — Не знаю… Роуз обняла меня за плечи, усаживаясь рядом. — Солнце, тебе достаточно посмотреть в глаза Эдварду. Там ты увидишь не только то, как он тебя хочет. Но и почему он хочет именно тебя. Разве нужно что-то большее, для того, чтобы чувствовать себя королевой? Если ты его любишь, конечно же… — Люблю… Она ласково коснулась щекой моей щеки. — Да знаю я… Для того чтобы это заметить, не обязательно читать ваши мысли. Слушай… А давай сегодня соберёмся у меня здесь втроём: ты, я и Элис. Посидим, поболтаем — о своём, о женском, о бейсболе… Ты говорила, что алкоголь на тебя ещё действует — у нас дома есть запасы неплохого вина. Устроим девичник. — У тебя свадьба летом, какой девичник. Она хихикнула. — Просто. Дежурные посиделки трёх сестёр, которым есть, о чём поговорить. Будем слушать глупые песенки, танцевать, драться подушками и прыгать на кровати. Напишем большой плакат о том, что мужики — сволочи… Может быть, я даже расскажу тебе свою печальную историю. Её глаза наполнились грустью. Ей было нужно, чтобы вечер прошёл именно так. Да и я была не против. После сегодняшнего утра с квилетами и вчерашнего вечера в Ла Пуш мне хотелось развеяться. — Отец всё равно не выпустит нас из дому, покуда ситуация с чужаком не прояснится, да и охрану с дома наверняка не сняли. А завтра в школу… Вспомнив о куче домашних заданий, я поёжилась. К тому же, там будет Джессика… Разговоры о смерти Майка и куча ненужных вопросов о моём исчезновении. — Да забудь ты про тригонометрию… В старших классах напряжно учиться только первые несколько лет. Потом ходишь, как на работу, — Розали загорелась идеей вечера, хотя на дворе было позднее утро.- И не парься… Мы семья. Насчёт Майка что-нибудь придумаем. Вместе. Подумаем об этом завтра, окей? — Окей… Я никогда не любила Скарлетт ОХара, но сейчас этот принцип пришёлся очень даже кстати. Мне не оставалось ничего, кроме как ждать. Ждать наступления вечера.