Микрозарисовки

Жил да был грифон Гоззо. Его называли Археологом — ну, погоняло у него было такое. Потому что он всё время пытался с прапрадедовским ржавым нестрелючим пистолем сделать гоп-стоп Дэринг Ду, но всякий раз не в том месте. То она летит, то бежит, то плывёт, а то и вовсе по каким-то норам лазит — ну никак не мог Гоззо её поймать. Тогда он решил гоп-стопануть Ахуезотла — но того уже обобрала Дэринг, так что и тут поймал Гоззо только птичку обломинго, зато едва унёс исцарапанный тигропантерогуаропардами зад. Наконец, Гоззо нашёл древнюю пирамиду всего лишь с одним входом, настучал Дэринг Ду про сокровища — самому туда лезть и собирать ловушки дурных нема — и засел в засаду. Он ждал у входа возвращения Дэринг Ду три дня и три ночи, но так и не дождался, ненароком заснул и был проглочен удавом, которого, по счастью, стошнило от трёхдневно нестираного грифона. А Дэринг уже давно ушла не через вход, а через выход. * * * — С рожденья наш Гоззо копателем был… — Хороший птенчик. — Имел Гоззо хобби: находки любил. Любил и копил. — Что было дальше? — Все дети — как дети, живут без забот, а Гоззо меж тем и не ест, и не пьёт — к раскопу бредёт. — Бедный птенчик. — Но в том-то и дело, что он не один. Кто археологию больше любил? — Дэринг Ду. — Он это забыл. — Бедный Гоззо искал реликты, позабыв покой и лень, но куда ни плюнь, везде Дэринг успела, осталась одна только дребедедень! * * * «Это провал, — философски подумал Гоззо, падая с обломками развалившегося храма в жерло вулкана. — Стоп, у меня же есть крылья!». Он замахал крыльями и взлетел. Мимо просвистела чугуниевая наковальня. — Вот те раз… — удивился Гоззо. Аборигены застряли в каменном веке, откуда? «Вот те два!» — Ахуезотл поднял вторую наковальню. Но подлетевшая Дэринг дала ему пинка, и он полетел вниз в обнимку с чугуниевой дурой. Кое-как увернувшийся Гоззо сел на уступ возле наковальни и поднял глаза. Это были глаза Ахуезотла. — Бедняга так и не научился свистеть… — вздохнул Гоззо и вылетел из вулкана. Пролетая мимо дерева на склоне, он увидел в дупле ещё чьи-то глаза. «Наверно, дятел», — подумал Гоззо и полетел дальше. — Сам ты дятел, — буркнула Дэринг Ду, выбираясь из дупла. — Задолбал уже тебя спасать! * * * Таинственная Тёмная Лошадка опять орудует по ночам в Кантерлоте! Уже пятый музыкальный критик за неделю зверски избит тяжёлым тупым орудием. Наши источники в пониции по секрету сообщили, что судя по форме синяков, это был контрабас или виолончель. Лучшие детективы столицы не могут решить эту загадку уже три года! К другим новостям. Музыкальные критики вот уже неделю освистывают выступления понивилльского диджея Винил Скрэтч, находя её исполнение слишком громким и вульгарным… * * * После событий рассказа «То ещё времечко». — Дайте мне решить эту проблему! — Твайлайт в железной хватке Селестии неистово размахивала ногами. — Ну дайте же! Я их всех задружу!!! — Знаете, я ни на что не намекаю… — Луна доверительно склонилась к уху трясущегося в углу посла грифонов. — Но моя сестра долго её не удержит. Грифон нервно икнул и схватился за перо. — Всегда срабатывает, — задумчиво сказала Луна, когда делегация грифонов в панике сбежала из зала, и лишь наличие гвардов помешало им попытаться забаррикадировать за собой дверь. — Всё, Твайлайт, можешь перестать придуриваться. Вот видишь, Тия, а ты боялась. — Поверить не могу, что вы меня на это уговорили, — простонала Селестия. — А как же высокое и тонкое искусство дипломатии, умение убеждать собеседника, мягко и исподволь меняя его точку зрения на нужную тебе?.. А это… Это же просто варварство какое-то! — Зато это куда веселее и быстрее, — пожала плечами Твайлайт. — Печеньку? — Дискорд с тобой, давай. * * * — Пост… люди? А, почтовые люди! — обрадовалась Дерпи. — Это за вами меня послал тот дядька на золотом стуле! — Нинада… — пробормотал очередной Примарх, пятясь от ящика с надписью «Осторожно, хрупкое!», откуда доносился сильно сдавленный мат предыдущих упакованных. Болтер и пиломеч не помогли, а дредноут был упакован отдельной бандеролью. Псионический удар оставил мигрень, жуткую кашу в мозгах и странное желание сьесть маффин… хотя Хорус даже не знал, что это. * * * — Завести собачку? А это мысль… — Палпатин задумчиво поёрзал на троне. — Вейдер, голубчик, а что это у нас Таркин без ошейника бегает? Непорядок! Я ещё понимаю, дворняжка Ксизор, но Таркин-то у нас породистый! — Прикажете нацепить, повелитель? — прогудел младший ситх, выщёлкивая на визор каталог зоомагазинов. — Непременно! И чтоб с медальками. И проверьте, идёт ли Таркин на свист. А если идёт, то зачем. — На всё воля повелителя, — покладисто согласился Вейдер, размещая на сайте заказ на инфразвуковой манок для ранкора. Способный заставить сходить под себя крайт-дракона. * * * Когда Шайнинг сжал кулак… — Ай да Шайнинг, ай да алмазнособакин сын, — Найтмер покачала головой. — Даже кулак отрастил, надо же. Цой ты наш доморощеный… Идём! — Ку-куда?! — Шайнинг попятился. — Куда, куда… В лабораторию! Будем, капитан, опыты на тебе ставить, шо ж ты за мутант теперь… ты летать, кстати, не пробовал? — Н-нет… — А придётся. Хорошо, что у дворца крыши высокие… может, и успею поймать. Шучу, не падай в обморок. Тоже мне, барышень кисейный. Давай, шевели тремя копытами и кулаком, умник, мне тебя ещё отколдовывать. Наберут дилетантов в гвардию… * * * Служил спасателем Гаври… тьфу ты, Гоззо, Кобылок с алтарей спасал, Своим стремительным домкратом Он злу все планы обломал. * * * — Я зицпредседатель Дискорд! Я сидел при Селестии, сидел при Селестии с Луной, сидел при Селестии с Найтмер Мун, сидел при Селестии без Луны… Лорен моя, как я сидел при Селестии без Луны! А потом я сидел уже при Селестии с Луной и Твайлайт, да-с… Селестия — это голова! И Луна — тоже голова. А с Твайлайт уже три головы, да это ж прям гидра империализьма уже какая-то! Я б им палец в рот не положил, откусят сразу три по самый хвост! То ещё времечко… Пора, видно, переквалифицироваться в управдомы. Да-да, Флатти, бегу, милая! * * * В поисках Карающей Секиры Гоззо прибыл в столицу Няпонии — Понкио-3. Он шёл по улице, размахивая подобранной в кустах катаной. — Грязный Гоззо! Это Грязный Гоззо! — закричал какой-то оборванец, и все мгновенно разбежались. В конце улицы появился какой-то цилинь-замурзай, начавший с визгом раскручивать свою нагамаки. — Ты падёшь от моего клинка, грязный гайдзин! — воскликнул он. — Я, Обе Вротвамноги, непобедим! Томный хейтер бонсай! Гоззо кивнул и выпалил ему в лоб из своего «Фестер-Адамса». Замурзай упал в канаву. Археолог пожал плечами, подобрал нагамаки и пошёл дальше. Во-первых, Грязным его прозвали отнюдь не за чистоту помыслов, а во-вторых, надо было поскорее найти оружейника и сплавить ему обе железяки. В коньце коньцов, поиски этой ляганой Секиры обходятся ой как недёшево, и если он не успеет купить билет на поезд, дело сильно осложнится… Но по пути ему попалась лишь лопатная мастерская. — А есть у меня для тебя лопата особая, под добрых молодцев заточенная, той лопатой моя бабка Ивашек в печь сажала в далёкой стране, откуда сбежала вовремя, когда та не тем путём пошла, но речь не о том, — сказал ему мастер. — Лопата та из сплава осмия с иридием да палладием откована длинноголовыми инопланетянками, у них мужики были больно хлипкими, вот и выходили черенком в развилку вперёд из положения. Коль сумеешь поднять ту лопату, любого ворога зашибёшь махом единым, а когда и семерых, смотря по твоему умению и ихней тупости. А позолоти ручку, яхонтовый… тьфу, бабкины Гены с Чебурашками пробудились. Короче, вот те лопата и билет в эконом-класс, давай сюда железки и всю наличку, и проваливай. *В сторону* Слава Понитерасу, наконец избавился от этого дрына, забодало уже спотыкаться. Выйдя из лопатной, узрел наш герой Ангела, крушащего Понкио-3 Карающей Секирой столь рьяно, что вскоре тот должен был стать Понкио-4. Замахнулся было Гоззо своей лопатой, но пригляделся и досадливо плюнул в пятый угол. — А, так это ж масслит Понкио редактируют тотальным обрезанием… Тьфу ты, что ж вы сразу-то не сказали? У этих озабоченных киринотаку тут одни хентай-манги с тентаклями и яоем. Ну их, туда и дорога. Селестия в помочь, как говорится. Секиру потом пришлёте доплатной бандеролью по почте, как всех заредактируете. И Гоззо, вскинув на плечо лопату и ощутимо перекосившись от её осмиево-иридиевой мощи, бодро насвистывая, уковылял в закат. * * * Очередной попаданец, очередные разбойники, очередная карета с очередной… *Голос Элронда за кадром* Зачем? Зачем, мистер Андерсон? Зачем, попадая в новую Шаурматрицу, вы всякий раз наступаете на те же грабли и несётесь спасать очередную левую лядь? Неужели в Париже вам других лядей не найдётся, за которыми не тянутся кардиналы, иезуиты, лядь де Шеврез, болонки королевы, испанские мандавошки и французский насморк? * * * Гоззо, зевая, дотопал наконец через лабиринт до входа в пирамиду и откатил каменную плиту, в которую кто-то колотил уже полчаса. — Чё надо? — Золота! — прорычал Ахуезотл. — Много! — А, ну да. Две тонны вам хватит? Прекрасно! Сфинкси, золотце, к тебе пришли! — Гоззо, почёсывая хвост, пошёл варить кофе. На вопли Ахуезотла и рёв Сфинкс он не обратил особого внимания, лишь проворчав: — Хорошо, что у нас нету коврика перед дверью, каждый раз от крови отстирывать — была бы морока… — Знаешь, а тебе повезло, — благодушно сказал Гоззо, раскладывая бронзовые старинные инструменты на подносе. Только что очнувшийся и привязанный к столу Ахуезотл замычал. — Ты у Сфинкси миллионный в коллекции. Тебе интересно, в какой, и что тебе за это будет? Нет? А кто тебя спрашивать-то будет… Гоззо выбрал характерной формы крючок для извлекания мозгов через нос. Глаза Ахуезотла полезли на лоб. — В общем, там, внизу, ждёт своего повелителя армия из мумий. Их ровно миллион без одного. И когда их станет на одного больше — они выйдут и захватят мир! Ну, мне это не очень интересно, но у Сфинкси — лапки, ей, сам понимаешь, неудобно из тебя делать мумию прижизненно… так что придётся мне. Чего не сделаешь для любимой киски, ну ты понял, чувак, да? Гоззо подмигнул трясущемуся Ахуезотлу и подошёл к нему с крючком. — Гордись, ты будешь Мумий Троллем… в смысле, генералом, чувак. Гоззо задумчиво пошуровал крючком в ноздре Ахуезотла. Тот отчаянно замычал. — Правда, как представлю себе эту суматоху и беготню… Но что поделать, мне ж никто не заплатит, если я спасу мир. А рисковать за так я не согласен. Вдруг моя киска меня бросит? Печально, чувак, правда? Что? Ты хочешь мне заплатить, я правильно понял? Дёргающийся Ахуезотл отчаянно закивал, косясь на крючок, подрагивающий возле самого носа. — Ну, не знаю, чувак… Я бы согласился на такой риск только за действительно стоящую цену, а ты не похож на того, кто может её дать. Вон, сам по гробницам побираешься… Или это от любви к искусству? Да? Что, правда? Ты уверен, чувак? Ну ладно, давай обсудим. Гоззо вытащил из пасти Ахуезотла кляп. — Дурить лохов легко и приятно, — констатировал грифон спустя час, глядя на мелькающие в облаке песка, серебрящегося под лунным светом, ахуезотловы пятки. Закрыв дверь потайного хода, он удовлетворённо посмотрел на чек с весьма приличной суммой. — Главное, подобрать весомые аргументы. Эй, Сфинкси-и-и, золотце, мы отдыхать будем на Поньшелах или на Конярах? * * * Синий туман медленно отползал, истаивал, сворачивался призрачными кольцами, стекаясь к холму в дальнем конце дикого поля. Отступая, он открывал взорам замерших в потрясении фестралов и пони пограничного дозора жуткую картину — сколько хватало глаз, землю устилали скорченные тела. На холме на плечо недвижно замершей фигурки в воронёной броне медленно легло белое крыло… * * * Почему пони в шапке Табуна всегда бегут налево… С тех пор, как Селестия открыла разницу между «лево» и «право», и сперва научила троглопоней ходить направо. До того всепони ходили только прямо вперёд или назад и падали с края Эквуса, так что она залягалась их ловить. Но их всё равно осталось мало, и тогда Селестия обучила их ходить налево. И даже посадила там протогречку. И опробовала. А потом появилась Луна, но это уже совсем другая история… Хотя троглопони и единорогопитеки с пегасьонцами теперь падали с края Эквуса намного реже, Селестия всё равно беспокоилась, зорко глядя в будущее. Гречка росла буйным цветом, блинете грозил пониграфический взрыв, а Селестия не могла успеть вовремя от одного края света к другому. Тогда она стала играть в куличики с малышкой Луной, дабы отвлечься, и когда та слепила свой первый блин, который вышел комом, Селестия радостно воскликнула: «Эврика… то бишь лунрика! Сестрёнка, ты гений!», и помчалась на поиски стад страхозавров и диноящеров. Превратившись в белую мышь, она храбро кинулась к ним — и страхозавры, в ужасе трубя во все хрюботы, кинулись прочь. Долго Селестия их гоняла, пока наконец, все они не собрались в самом центре блинеты — и та не выдержала, прогнулась и схлопнулась, вывернувшись наизнанку. Вот так Эквус из блинеты стал планетой, страхозавры стали ископаемыми, а Селестия прославилась как изобретательница первого и самого большого в галактике пельменя, и избавилась от заботы ловить падающих с края света пони. А что же Луна? А маленькая Луна тем временем на луне старательно рисовала усы и клеила переводные картинки на попы спящим в анабиозе троглопоням, эвакуированным Селестией перед загонной охотой вместе с семенами гречки, придумывая им всякие таланты. Усы Селестия потом смыла, а на картинки махнула крылом — отдирать было долго, да и идея была, если подумать, интересная. Разрисовав всех и заскучав, Луна слепила из глины странное существо из разных кусочков и нечаянно умудрилась его оживить… но это уже совсем другая история. * * * — О, — сказала Каденза. — Я беременна, и не знаю, от кого! — Что значит «Не знаю»?! — возмутился Шайнинг. — Учти, у меня сестра на гуталинной фабрике работает! Молилась ли ты на ночь, Даздраперма? — Это ты у своей Крысалис спроси. Под «империусом» он был, ага. Мачо хренов… — У меня хоть такая отмазка есть, а ты… — А я богиня любви. Смекаешь? — Ну так любви, а не ебли! И кто мне обещал любовь до гроба? — Одно другому не мешает. А в гроб ты можешь сыграть хоть сейчас, меня тётушка чудные яды варить учила… Кстати, дорогой, хочешь коктейль «Аква Тофана»? С мягким и нежным запахом горького миндаля. Очень расслабляет. — Ай, да ну вас всех. Вот сыщу лесок поглуше… — Вечнодикий подойдёт? — Да хоть куда, лишь бы от вас с Кризалис подальше! — Я-то тут причём?! — А мимикам слова не давали. Табуреткам тем более. — А ты розовая! — А ты дырявая! — Я-то превращусь, а ты… — Ой, всё, я пошёл писать Твайлайт про место лесника. *** Эпплджек лягнула яблоню. Старая яблоня обиделась и с треском лягнула Эпплджек. Не ожидавшая такого от фамильной яблони пони-фермер со свистом улетела под облака, откуда ее пять минут спустя спустила на землю невыспанная и спросонок матерящаяся вполголоса Рейнбоу Дэш. * * * Жила-была милая и добрая девочка Маша… ей очень нравился новый сериал «пони-лайф» и она не могла дождаться новых фигурок. И вот наконец мечта сбылась и счастливая Машенька наглядеться и нарадоваться не могла на своих новых поней, стоящих на столике у кроватки. Но в конце концов она всё же потушила свет и уснула… а во мраке сияли отражающие свет луны улыбки фигурок, становясь всё шире и шире… * * * Селестииные глаза… Селестия любила менять глаза. У неё была целая коллекция. Глаза Тирека, глаза Кризалис, глаза Грогара, глаза Дискорда в ассортименте. Луна увлечений сестры не одобряла. — Ну какая от них польза? То ли дело — черепа. Из них чаши для сидра делать — одно удовольствие, — ворчала она, полируя тряпочкой оправленный в лунное серебро череп Тирека… * * * — Ты… не… пройдёшь! — Кэррот, непокобелимо стоящая на мостике перед своим огородом, собралась с силами и обрушила полутораметровую морковку на колорадского чейнджлинга. Застрявший в груде придавленных жуков трактор страдальчески пфукнул дымом, истекая последними каплями мазута из героически перегрызенного смертником маслопровода. Сам смертник сидел в кустах и щедро отдавал дань природе, выпучив омматидии и на глазах усыхая. Мостик под ногами Кэррот задрожал, вошёл в резонанс и обрушился, не выдержав выпендрёжа вступившей на него последним резервом королевы Кризалис, ибо ночью жуки подгрызли опоры, но подвела плохая скоординированность, и обе кобылы с воплями глубоко нецензурного содержания полетели в воду. Кэррот Топ повезло — она осталась при своём. А вот Кризалис обратилась в паническое бегство и драпала до самого улья — никто до сих не знал, что на самом деле она белая. Просто никогда не мылась. Проржавшись, Кэррот взялась за швабру. Так чейнджлинги перестали быть чёрными и перевоспитались. * * * — Что мы здесь делаем? — растерянно огляделась Твайлайт. — Мы вроде не собирались на природу… у меня срочные дела! Надо принять послов, написать Селестии, отшлёпать Ластер… Э-э-э, то есть дать дружбоурок! — А мне надо кормить зверушек… и Энджел будет волноваться… извините… нет, я рада вас видеть, но… почему? — Яблахи! Эпльжук собирать яблахи! Надо яблахи! — Рейнбоу, сахарок, не дури. Вон, Рэрка уже в обмороке… Пинки? Откуда?.. — А, это опять конкурс, и нас впрягают в литературу, — беззаботно отмахнулась розовушка, расставляя на покрывале невесть откуда взятую снедь. — Опять?! Да я их… заколдую! — Не-а, не выйдет. — Почему?! — Ну, там лимит сто слов, и он как раз… * * * Когда Меткоискатели заделались робинзонами… — Подбираем их, кэп? — спросил старпом Хомура. — Нет! — капитан невольно передёрнула плечами при виде кладбища дымящихся скелетов. — Готовьте к сбросу ковёр. Тот, который с рисунком из бомбочек, мне он никогда не нравился. Я не хочу рисковать кораблём, беря на борт этих жеребят апоникалипсиса! Здесь, старпом, вообще-то море позавчера было… вместо пустыни. — Ой, мамочки… — только и сказал старпом, с ужасом глядя вниз. — Так что пусть добираются на ковре — может, повезёт, и по дороге их слопает какой-нибудь дракон или кракен… хотя не с нашим счастьем. Капитан Лежесьбедуско безнадёжно махнула лапкой, вопреки всем лётным правилам хряпнула заныканный в кармане мерзавчик, лихо занюхала рукавом и вытерла слезящиеся глаза, пока помощник лихорадочно рылся в куче ковёрных рулонов. * * * — Мерзкая машина! — прошипела Луна, вздыбив шерсть. Её грива и хвост взвились звёздным ураганом. — Ты не остановишь НАС! Мы всё равно получим то, что желаем! Отдай! Она решительно ударила магией. Однако противник был могуч и неустрашим. Его сверкающая броня отражала волны чар, бессильно скользящие по ней. — Ах вот ты как! — Луна храбро устремилась в атаку и обрушила на врага мощный удар ноги, завершая битву. — И так будет с каждым!.. — гордо провозгласила принцесса Ночи, надменно отвернувшись и отправившись к себе с заслуженными трофеями. Она как раз доедала второй восхитительный хрустящий тост, когда в столовую спустилась чем-то озабоченная Селестия. — Лу, ты не знаешь, что случилось с тостером на кухне? Я хотела сделать гренки, но он, кажется, поломался… — Без понятия, — Луна пожала крыльями и слизнула с носа крошки. — У меня всё было, как обычно. * * * Эпплджек пекла яблоки. Она очень любила яблоки и пекла их каждый день на закате. Закат был красен, как яблоки, которые пекла Эпплджек, сидя у костерка на закате, который был красен, как её любимые яблоки, о которых она и думала, глядя на пламя. Пламя походило на румянец, которым отливали спелые яблоки, красные, как закат, на который она смотрела, думая о… — Яблоки? — спросила свалившаяся откуда-то сверху на запах печёных яблок Рейнбоу Дэш, садясь у костра. — Ты опять их печёшь на закате, который красный, как яблоки, которые ты печёшь на огне, который похож на яблочный румянец? «Шаман, однако! — лениво подумала Эпплджек. — У Зекоры нахваталась…» «Сама ты шаман, — ехидно подумала Рейнбоу. — Двадцать лет одно и то же, попробуй не выучить!» — Хошь ябко? — спросила Эпплджек, предпочтя сменить тему. — Давай, — согласилась Рейнбоу, и они стали вместе есть печёные яблоки, красные, как закат, на который они смотрели, сидя у костра, пламя которого было похоже на румянец спелых яблок, которые они ели, глядя на закат, который… — Дурдом, — вздохнула Эпплблум, вылезая из кустов, где нечаянно задремала, отчаянно зевнула и потопала домой. Есть клубнику со сметаной. — А ежели так померековать… То клубника со сметаной тож смахивает на чего-то этакое… наверно… — Эпплблум погладила набитое пузико. — Ик!.. но мне лениво выдумывать. Я подумаю об этом завтра. Она поглядела в окно, где красное, как клубника, закатное солнце сползало в облака, белые, как смета… — Ой, всё, — пробормотала Эпплблум, потрясла головой и почапала к лестнице. — Всё энти… как бишь там Твай поясняла?.. Гены блинские, чтоб их мимокрокодило! Не-е, хватит, спатки пора. * * * Когда Пинки посоветовала Флаттершай подружиться со всеми обнимашками… Месяц спустя улицы Понивилля были пусты. Редкие пони, отважившиеся покинуть укрытия, передвигались перебежками, с опаской озираясь. Обнимашечный монстр мог свалиться с неба, выпрыгнуть из кустов, таиться в том самом переулке, до которого пытались добежать… и лишь услышав очередной сдавленный вопль, пони облегчённо вздыхали. Пронесло. Улицы хоть ненадолго становились свободны, пока монстр занят новой жертвой. Пинки Пай рвала на себе волосы, но поделать ничего не могла. Её монстр тискал и уволакивал в своё логово пить чай с особым удовольствием… * * * Когда Хагрид приручил Васю… А потом, эта… ошейник я ему сладил, гоглы, да гулять с ним ходил по замку вечером… И чего все такие нервные-то были, не знаю… Снейп кадавром каким-то пулялся, три окна расколотил, Маккошку с люстры еле сняли, неделю потом заикалась и валерьянкой от неё несло — страх, Флитвик поскользнулся да мало в чашке чаю с концами не утоп, Трелони пить бросила… А директор лимонную дольку от задумчивости уронил, бороду взамен зажевал, отплевался, и грит, лучше ты, Хагрид, того… в Лесу свою зверушку выгуливай, тесно ей, мол, в коридорах-то. Ну, и то верно. Великий человек Дамблдор, да. Ну и чего ещё про него сказать, не знаю. * * * Мод смотрела на камень. Долго смотрела на камень. Мод любила долго смотреть на камни. Камни такие… каменные. На них можно долго смотреть. И тут из-под камня выпрыгнула Пинки с радостным воплем и хлопушкой. Но Мод ничуть не удивилась. Пинки она знала ещё лучше, чем камни, хотя смотреть на неё сложнее. Она быстро бегает. * * * К вопросу о главситхах… — Кто ты? — Моя — Джа-Джа Скайуокер! — Братик! — возопила Рей, обливаясь слезами. — Нас разлучили в детстве, но наконец мы вместе! Как же ты изменился… — Моя попадай к Дарт Кеннеди и познавай всю мощь Тёмной стороны, но моя исправиться! Моя тебя больше не покидай! И они пошли в закат двух солнц Татуина под бренчание балалаек тускенских рейдеров и мычание бант, танцующих на задних ногах ламбаду. И шли они долго и счастливо, переступая через лепёхи банта пуду, и в яму сарлакка упали в один день. * * * — Почесушки-почесушки-почесушки, да-а-а… — Моя, хм, леди, а как же Эквестрия? — Да ну её нахуфиг, чеши дальше! Вот так Анон спас Эквестрию от Найтмер Мун. Где-то в шестом измерении за пятым углом четвёртой стены Твайлайт, простонав: «Блин… А что, так тоже можно было?!» размеренно стучалась головой об эту самую стену под ехидное хихиканье Луны и укоризненные вздохи Селестии… А на стене сидела Пинки Пай и беззаботно болтала ногами. * * * — Что ты видишь в зеркале, мальчишка? Говори! — Ну… Синюю пони с рогом и крыльями, — пожал плечами Гарри. — Я тоже её вижу, повелитель! — взвизгнул Квиррел. — Э… Чо? — спросил обалдевший Волдырьморд. — Ой. — Уже ничо, — сказала Луна, высунувшаяся из зеркала Еиналеж с дубиной. — Ходют тут всякие, спать мешают… * * * Пинки разъедала, текла, пузырилась и бурлила. В ней тонули дымящиеся дома и деревья, грущный скелет Тирека и деревья Вечнодикого Леса. Отдельно кружили в пинкивороте тапки Дискорда, в которых сидели матерно восхищённые пони. Флаттершай с веслом изюбражала деда Мазая, то и дело пытаясь огреть своим орудием проплывающие мимо подмигивающие глаза Пинки. Высоко в небесах Твайлайт дубасила Дискорда с воплями: — Я тебе покажу — просто добавь воды, паразит! — Ну подумаешь, перепутал, взял вместо лёгкой воды тяжёлую, с кем не бывает… Ай, больно! Селестия, сидевшая на тучке, временами посматривала вниз, философски вязала носки и шевелила губами, считая петли. — Может, поможем? — спросила Луна, перелистывая страницу журнала и берясь за новый кроссворд. — Да ну, проще подождать, пока вода не покинет Пинки естественным образом. Выковыривать из неё магией дейтерий — провозимся даже дольше. * * * «Дорогая принцесса Селестия. Тестирование новых дружбомагичных роботов-помощников прошло успешно… даже слишком, когда дошло до коннекта в контактном режиме. Сгорели со стыдухи всей фермой, хорошо Биг-Маку, на нём не видно. Сверху, по крайней мере. Зря мы поручили программирование Флаттершай, с её-то методами спасения Эквестрии… Ваша ярко-малиновая, похоже, до конца своих дней ученица, Твайлайт Спаркл. P.S. Если у вас есть заклинание стирания памяти, научите меня как можно скорее». * * * — А может, ещё подождать… — призадумалась Селестия, рассеянно глядя на большой чемодан из матового отполированного сплава. Чемодан, а точнее, чемоданы, лежали здесь уже очень давно, но выглядели совершенно новыми. — Что-то мне неспокойно за Твайлайт. Опыта у неё маловато. Монстров крошить — это немного другое… — Совсем другое, — согласилась Луна, и сунула под нос сестре помутневший кристалл. — Хочешь стать следующим? Пока у нас были резервные копии ОС, мы могли вносить коррективы и перезагружать систему. Но три тысячи лет — это слишком много. Всё, Тия, кина больше не будет. Липиздричество кончилось. — У тебя был недавно откат… — Был. Но это всё равно лишь отсрочит вопрос. Износ кристаллов, знаешь ли, не только там. Лучше ждать так, чем стать безумным монстром. Поверь, я знаю, о чём говорю. Да и осталось не так уж долго. Флот и Институт своих не бросают, а расчёты по разнице скорости времени тебе известны не хуже моего. Лет через триста придёт помощь. Уж столько-то твоя протеже должна протянуть. А если и нет — что могли, мы сделали. Так что… Луна открыла анодированный контейнер. Отвинтила рог и крылья, уложила их в выемки мягкой и бархатистой синей внутренней обивки, отключила голографические эффекты гривы и хвоста, затем сама легла на бочок в самое большое углубление, аккуратно поджав ноги. — Спокойной ночи, Тия, до встречи через триста лет, — сказала, улыбнувшись, опустила голову в выемку, и её глаза погасли. Крышка контейнера со слабым жужжанием опустилась, клацнули магнитные замки. Селестия тяжело вздохнула. — Кто сказал, что разведка и прогрессорство в свёрнутых пространствах — это просто и увлекательно? Туда и обратно, ага, как же. Вернёмся в Институт Времени — найду и дам пинка! Охохонюшки же, крупом чую же, наломает же это же «протеже» дровеже… Она чуть поколебалась, потом решительно махнула лапкой и стала отвинчивать рог. Домой, на Землю, ей хотелось не меньше, чем Луне, в конце концов. И желательно в здравом уме, пускай и искусственном. * * * — Ага, счас, — сказал Дамблдор, глядя через магический айфон на расстрел своего матриката и его падение с башни. — Не дождётесь! Давно прошли те времена, когда у меня получались только блюда на паучьих ножках и горькие груши. А вот комары… хм, это идея. Сейчас вы у меня узнаете, подлые предатели, где комгуси зимуют! Директор, злорадно хихикая, достал из кармана умклайдет… * * * Однажды Селестия случайно потеряла свой энтузиазм и впала в депресняк. Депресняк не привык, чтобы на него падали кобылы, и обиделся, так что Тия в гостях не задержалась. А тем временем маленькая Луна нашла потерянный энтузиазм, прилепила к нему, что под лапку подвернулось, и получился Дискорд… А Селестия с тех пор воодушевляется эндорфинами, шоколадом и тортиками. * * * Про урсов, левиафанов, СМС-ок и прочих чудовищ… — Это не ребёнки, а чудовища, и Наш долг — избавить от них Эквус! Сказано — в суп, значит, в суп! Тартар не резиновый. Эквестрии и Медведиц хватает, как начнут линять — весь округ в ионной шерсти с радиопомехами, и сопли от аллергии на медвежий пух текут аж в Мейнхеттене. А суп мы на экспорт поставляем каким-то ультрамаринам, жрут и добавки просят. Уже хаошишины к Дискорду прибегали жаловаться — у них Око Ужаса коньюктивит скрутил от кастрюли влитого супчика, ажно Кадия устояла. Тот им смеху для выдал ящик «Дожирака» из того же супчика, весь хаос там вспучило, и Император ожил, и поскакал с Трона в сортир… * * * Про Скайуокеров. — Долбаные Скайуокеры, — стонала Сила В. на приёме у Шеогората, клубясь над кушеткой. — Даже пасть на тёмную сторону меня нормально не могут! У меня от этого поганца уже даже у мидихлориан мигрень и тремор ложноножек и ложноручек… Сыру мне, сыру! Шеогорат печально переглянулся с Дискордом и Тзинчем. — Увы, даже карательная хаотическая медицина здесь бессильна… остаётся последнее средство. — Получив от него кусок сыра, Сила с рычанием начала его перемалывать. Вместе с блюдцем. — Нет! — Тзинч в ужасе отшатнулся. — Другого выхода нет, коллеги… — пустил крокодилову слезу Дискорд. — Только миккимышин! Надо сделать пациенту таки настолько плохо, чтобы раньше ему было хорошо… * * * Когда визит Томми к Гарри прошёл малость не по плану… Год спустя. — Крёстный Лорд Вольдырморд… — стенал Том, надираясь огневиски вдвоём с Нагайной. — Как я до этого докатился?! Вся… ик!.. чёртова Британия теперь тащит мне своих чёртовых младенцев на крестины! Сила, неизвестная мне, да, Альбус?! Чтоб ты своими проклятыми дольками подавился, звонок бродячий! До сих пор изжога, ик! Чёртовы Поттеры! Чёртово Пророчество! Чёртов Северус!!! Ик! Бэтмен-заугольщик хренов… * * * — Что с ней? — Твайлайт осторожно потыкала лапкой лежащую в глубоком обмороке Рэрити. — Ну… — Флаттершай смущённо поковыряла землю. — Я надела салатовую шляпку с лиловым бантиком, она же миленькая, и у меня красное полотенце… и… ну, это… зелёные шлёпки… а она, ну… это… — Скопытилась от культурного шока, — сквозь ржач подсказала Рейнбоу. Твайлайт возвела очи горе и привычно наколдовала ведро ледяной воды. * * * Когда кошка — не только кошка… — Гуся! Почему у нас на полу какие-то красно-синие тряпки валяются? О, удостоверение… Так-с, что тут у нас? Питер Па… хм. Ладно, хатт с ним, пауком больше, пауком меньше. * * * — Я вступил! — мрачно провозгласил ужасный тёмный маг. — Или влип… Ладно, неважно, главное — куда. * * * — Пора уже нашему Конфетному Злу вернуться, остепениться, завести жеребят… — мечтательно вздохнула Селестия. — А то гарем вон уже собрал, а всё бегает, как наскипидаренный. А у нас, между прочим, пониграфический кризис! — Вот потому и бегает… — хмыкнула Луна, уплетая попкорн. — Потому что кризис? — Нет, потому, что ты — сводня. * * * — Сис, что там было? — Селестия нетерпеливо заёрзала, пискнула и поправила подушку под отрастающим седалищем. — Ну… — Луна зевнула. — Твай отожгла, Вмордуморд угорел. В квадрате. Подробности — у первоисточника. А я пошла спать. * * * — Ну что, граждане магоголики, хуфлиганы, любоядцы, готовы поработать на благо Дружбомагии? — Да пошла ты… — Ну как скажете. Девочки, включаем Элементы. Гварды, тащите камнедробилку, у меня дорожки на даче не замощены. — Нинада! — Надо, Козя. Надо! * * * Т9 был последним и самым результативным терминатором «Скайнет», отправленным в прошлое. Джон Коннор помер от опечатки в рецепте лекарства от насморка из интернета… * * * Дух Волдеморта нумер 747 терпит крушение над Албанией в течении трёхсот двадцати пяти серий. Действующие лица: неунывающий и мужественный Воландор, изобредательный и находчивый второй лорд Воландринкинс, хладнокровный и обаятельный лордист Волдеморзе, симпатичная и невозмутимая Шизардесса, а также несравненная мисс Волан-де-Мурпл в роли миссис Волан-де-Бурпл. * * * Когда лорду надоело быть киборгом… — За чем же дело, голубчик? — изумился Палпатин, вышедший на связь в разгар спора. — Сейчас учредим новый филиал Вторчерцветмета по добыче ископаемых… извлекаемых из вашего тёмнолордского пуза, всё добытое выставим на аукцион и знатно пополним казну — кто откажет себе в удовольствии прикупить запчасть Главжупела Галактики? — Повелитель, вот это вы сейчас издеваетесь? — подозрительно спросил Вейдер, нервно почёсывая отрастающее достоинство под простынкой. — А как же? — Палпатин захихикал. — Я старенький, мне можно. И сделай милость, ученик, не при даме. Для этого крыльцо есть. — У «Разрушителя»?! — Ну так прикажи сделать и прикрутить к шлюзу. Всё равно у тебя на борту бездельников, как вомп на Татуине. Вон, тот же Таркин без дела дурью мается. * * * С причала рыбачит принцесса Луна, А Селестия шла по воде. Доставала Луна из воды пИскарей, А Селестия глупых поней. И вскричала Луна: — Ты зачем сюда шла, у нас служба спасения есть! И ответила Тия: — Ну да, служба есть, этих служб у нас… вобчем, не счесть. Им зарплату за то начисляют, они приплывут, прилетят и спасут. Мне за это не платят (а жаль!), но зато кучу тортиков в дар принесут. Видишь, там на дубу смотрит Твайлайт окрест. А Совелий и Спайк ей таскают кофий. Вот она всех спасает, а когда надоест, Идёт к Пинки Пай и жарит зефир. — И зараза ж ты, Тия, — сказала Луна и швырнула в сестру пИскарём. — У тебя ж Ночь Кошмаров и горы конфет, вот и крутимся Мы, как могём. Увернулась сестрица, язык показав, и пошла вновь гулять по волнам. — И кого-то ещё удивляет, — вздохнула Луна, — что в Эквестрии полный бредлам! Видишь, там на дубу смотрит Твайлайт окрест. А Совелий и Спайк ей таскают кофий. Вот она всех спасает, а когда надоест, Идёт к Пинки Пай и жарит зефир. * * * Великий ахренолог Гоззо страдал. Он хотел изучать Храм Буков и Бяков на Западном Полюсе, но самолично Луна каждую ночь являлась во сне, и Гоззо улепётывал от Ужасно Свирепых Моржедей и Морских Леогвинов, пока вплавь не пересекал океан — лететь ему не давали Злобные Орбитальные Крабли, десантируя Синих Фламингов, очень больно щипавшихся за корму — и не оказывался в Евпатории, где его ждали пионЭры и древний город Алканистрия, где откопали древние канистры с загадочной «bormotuhoy», созданной ещё таинственными чулавеками. Только стальной и многоопытный организм Гоззы, как полагала Луна, мог пережить вскрытие оных. Но Гоззо был твёрд, как ископаемая «vobla», применявшаяся чулавеками с неизвестной науке целью. Даже намёки принцессы на некую картину с неким стриптизом, хоть и заставили его дрогнуть, но не сломили. И вот, в очередной раз проснувшись с истошным криком и схватившись за укушенную во сне Моржедем задницу, Гоззо обнаружил, что вторая половина кровати пуста. Схватив и прочтя лежащее на простынях письмо, Гоззо зарыдал. «Завтрак на столе, прочая жратва в кладовке, а я уехала в Евпаторию тусить с Её Высочеством. Целую, твоя Сфинкси. Или не твоя, если не приедешь, паразит! Только попробуй!!!». — Добровольно и с песней, — пробормотал Гоззо, прощаясь с мечтами о ледяных просторах и тайнах древних храмов… и чего греха таить, о золоте канувшего в Лету Четвёртого Зебрейха, некогда исчезнувшем в том направлении. И пошёл собирать чемоданы. * * * * * Когда Падме вернулась… Вейдер задумчиво почесал шлем. Шваброй промеж ушей за попытку наехать на него император ещё не получал… — Правило двух в счёт, повелитель? — Я те дам — «правило»! Шваброй не по чесноку, цвет не тот, и не учил ты её ни шиша. — Палпатин, потирая капюшон, мрачно выколупал Силой из-за трона воинственно верещащего дроида, размахивающего разрядником. — Втроём на одного? Сговорились. — Никак нет, повелитель. Это… — Сам вижу, — бурнул тот и махнул рукой. — Забирайте, главком, своё чокнутое семейство и наведите уже хотя бы там порядок! Мало мне было бардака в галактике, ещё вы тут разводите мыльную оперу. — На всё воля императора. — Брысь!