караоке в центре Питера

Ванькин телефон гудел от уведомлений и настойчивых звонков где-то на столе, пока его обладатель нежился в кровати. Когда вибрации на секунду прекратились, Ваня вздохнул с облегчением… Пока не позвонили в дверь. Кто-то очень настойчиво пытался вытащить парня из кровати. -Херли трубку не берешь? — Мирон уверенно шагнул в квартиру, — собирайся! -А херли не здороваемся? — А ведь Ваня так хорошо почти спал, — да и куда собираться-то? -В караоке поедем, — Миро присел на табуреточку возле двери, предназначенную для удобного обувания. -Мир, тебе тура мало? Скажи ещё, что свои горланить будешь! — Ваня оперся на дверной косяк, нагло затягиваясь сигаретой. -Жопой, блять, шевели! У тебя тут жарко, между прочим, — Мирон расстегнул пуховик, приспустив его с плеч. Недовольно закатив глаза, Ванька развернулся и пошагал в комнату, зажимая сигарету в зубах и тихо матерясь — ну нахуя этого жида попиздело в караоке в 12 ночи? Рудбой быстро вытянул из шкафа пару вещей — что-то из оксишоповского мерча — и, наспех одевшись, поскакал в коридор, попутно задев коленкой дверной косяк. -Ну вот на кой хуй тебе потребовалось ехать в караоке, когда уже зá полночь? — Ваня решил наверняка повторить вопрос, слабо надеясь, что Мирон читал мысли. -Порчи позвал; правда, сам не поехал, — Миро так хитро улыбнулся — кто в первый раз бы увидел, подумал, что маньяк. -Ага, а Порчи зовут часом не Мир Яныч? — Ваня, запрыгнув в кроссовки посмотрел на него с едва заметной улыбкой на лице. Вот хер кто догадается, что Ванёк имеет в виду. -Да нет, вроде бы, — Мир открыл дверь, выходя в парадное, — ускорься, пожалуйста! -Да бегу, бля, не ори, — ссадил Ваня и вышел следом. Мирон уже третий час орал собственные треки в майк, абсолютно забывая, что Охра, так-то рядышком вот тут сидит. Правда, он изредка поворачивался, мол, ты ж мой бэк, че сидишь. Но бэк же не всегда сзади, да? Девочка пиздец — реально пиздец. Он пел её Ване, а тот все крутился и не понимал, кому же посвящена композиция. Это сказка для взрослых. -Вань, а пойдем в туалет сходим? — Миро отложил микро и присел рядом с Ванькой, по-хозяйски положив руку на его коленку. -Ты че, сам ссать разучился? — Рудбой перевел взгляд сначала на горящие огнем — там, кажется, даже чертей видно — голубые еврейские глаза, а потом на худое татуированное запястье, сжимающие его тощую ногу. -Ай-ай-ай, — Окси рассмеялся, убирая руку, — и этим ртом ты маменьку целуешь![1] -Мирон Янович, может хорош нравоучений? — Мирон почему-то вечно строил из себя то-ли ебать какого старшего, то-ли ебать какого умного. -Хорош языки чесать, Ванечка, — от одного Ванечки аж скулы свело, — пошли, — Окси дернул Ванечку за руку, уводя в сторону туалетов. -Мирон, хуль творишь, блять? — Ванька возмутился, когда Мирон совершенно бессовестным образом положил ладонь на его ширинку, крепко сжимая член. -Держу тебя за хуй, — ну, в целом, сказал по факту: даже не соврал. -А нахуя, Мирон Янович? — Ванька смотрит в глаза напротив и не может уловить ни капли трезвости ума и здравости рассудка, — ты когда пьяный, всех друзей за хуй хватаешь? -Нет, только тебя и одного известного русского рэпера, — Миро подмигнул, мол, ты тоже его знаешь. -И че ты обычно дальше делаешь? — Рудбой хоть как-то пытается избавиться от руки, держащей его за самое нетронутое ни одним мужиком место. -Да так… Ничего особенного, — хитрая еврейская улыбка не предвещает ничего хорошего. У меня сегодня был секс с Оксимироном.