Уже не нужно

Джен
G
Завершён
17
автор
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Кара Дюн не всегда была таким "мужиком".
Примечания автора:
Мечты сбываются, надо только расхотеть.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
17 Нравится 2 Отзывы 2 В сборник Скачать

***

Настройки текста
На своём веку Кара Дюн перенесла и повидала столько, что хватило бы на несколько жизней. Многие вещи, которые для среднестатистического человека могли стать настоящим ударом, для Кары превратились в обыденность. Жестокость. Боль. Несправедливость. Чёрствость. Эгоизм. Низость. Трусость. Ничему этому она не удивлялась, потому что всего этого было слишком много в её жизни. Удивляло другое, удивляло то, чего было мало: обыкновенные любовь и доброта. Это было красиво и хорошо, и Кара радовалась всякий раз, когда видела эти качества в людях — они, словно звёзды, освещали её жизнь. Когда-то очень давно, в самой первой юности, она была идеалисткой. Теперь ей это было смешно, смешила она сама себя — она тогдашняя — себя теперешнюю. Ей, может, и очень хотелось бы оставаться той милой, открытой и доброй девочкой, которая смотрела на мир и людей чистыми, верующими, широко распахнутыми глазами, но после того, как жизнь задала Каре по этим самым глазам калёных плетей, а потом ещё смачно поплевала напоследок, у Дюн больше не случалось шанса кого-то или что-то идеализировать. Слишком хорошо Кара усвоила этот урок. Жизнь — война, и в ней торжествует не правда, а сила. Правда и достоинство без силы — ничто. Без силы нет никакого достоинства, потому что если ты слаб и не можешь защитить то, что тебе дорого, то вся твоя правда и всё твоё достоинство будут втоптаны в грязь. Такое убеждение неизбежно сделало Кару изрядным циником, но человечность она не потеряла — по-прежнему дорожила ею и в себе, и в людях — вопреки очевидной мысли, что человечность невыгодна. Жестокий мир был против человечности, он диктовал совершенно иные законы, навязывал примитивную, меркантильную, животную логику, но Кара видела, что человечность, хотя и нелогична, и невыгодна, и делает человека уязвимым — даже весьма, но она — потрясающе красива. Кара не знала, почему добро красиво, а зло уродливо, она только знала, что не могла не любить красоты, а потому старалась сохранить человечность даже в самые чёрные дни своей нелёгкой жизни. Она не идеализировала людей и не осуждала, когда у кого-то из её знакомых желание жить пересиливало стремление к прекрасному, она и сама гораздо чаще просто хотела жить, чем жить правильно, тем не менее, она всегда радовалась, если встречала на своём пути существо, которое могло бы пожертвовать собственной выгодой и удобством ради стремления к лучшим началам. Замечательно было ещё и то, что Каре Дюн импонировали принципиальные, идейные люди, даже после её собственного разочарования во всех идеях. Идеалисты были смешны, но красивы, и подчас могли даже вызвать в ней уважение, если только, помимо своего идеализма, имели в загашнике достаточно крепкий кулак. Дин заслужил её уважение. Он был именно тем до смешного принципиальным человеком, идей которого Кара не принимала (по причине их полной для себя бесполезности), но уважала, потому что это было... красиво. Безымянный рыцарь, преданный кредо, никогда ни перед кем не поднимающий забрала и не склоняющий головы — сильный, благородный, бесстрашный... Чёрт возьми, где он только был, когда она была юной мечтательницей на Алдераане? ...А теперь уже не нужно. Спасибо, но - нет. Дорога ложка к обеду. О, жизнь, жизнь — ты снова так тонко и так бессердечно насмеялась над бедной Карой Дюн. Ты сделала из хрупкой малютки солдата, ты научила её, что нечего рассчитывать на то, что за тобой приедет рыцарь в сияющих доспехах и решит все твои проблемы — надо самой быть сильной и всё решать, иначе не то что рыцаря, а следующего дня не дождёшься. И вот теперь, когда Кара крепко усвоила этот урок — так крепко, что из неё эту крепость даже вместе с духом не вышибить, ты, подлая жизнь, аккурат сводишь её с тем самым рыцарем из мечты, словно сошедшим с картинки в книжке? Смешно? Уж, конечно. Кара имела превосходное чувство юмора и могла оценить подобную шутку, даже если та была направлена против неё самой. Да, это замечательная карикатура, просто картина маслом — этот воплощённый идеал пятнадцатилетней девчонки рядом с нынешней Карой Дюн — мужиковатым десантником, который в два счёта укладывает на лопатки здоровенных мужчин, а при случае - может вынести с поля боя и самого Мандо… Прекрасно? Прекрасно. Остроумно? До безумия. Кара смеялась над собой вместе с жизнью, ведь та научила её ещё и тому, что когда тебе хочется плакать — надо смеяться. Если со всей дури бьют в лицо — улыбайся. Радуйся, когда больно, ведь если больно — ты не труп, а не труп — это хорошо. Заставь себя улыбаться боли в лицо, и тогда твой ответный удар получится крепче, ведь от печали ещё никто ничего путного не сделал, а от радости человек может что угодно совершить... Впрочем, она не так уж страдала. Даже наоборот. До знакомства с Дином Джарином ей жилось неплохо; когда же пришлось стать другом Дина — жить стало ещё веселей. Если он оказывался рядом, шла потеха: лопотал крохотусик, случались неприятности, красавчик Мандо освещал мир своим великолепием, а имперская сволочь укладывалась штабелями из разных калибров. Когда его не было, Кара продолжала развлекаться, как могла. Она любила жизнь, дышала полной грудью, наслаждалась каждой секундой, хоть порою эта жизнь и вела себя с ней, как та самая имперская сволочь — Дюн мирилась с этим недостатком, ведь всё-таки жизнь была куда меньшей сволочью, нежели смерть. Живое красиво, мёртвое — отвратительно. Этого механизма Кара тоже не понимала, но ей и не нужно было его понимать, чтобы любить то, что красиво и не любить то, что уродливо, как никому не нужно знать устройство своих лёгких, чтобы дышать. ...Дин ничего не знал. Сияющая харизмой улыбка Кары Дюн была непроницаемее его бескарового шлема. К тому же, ему было не до неё. О, она с первого взгляда поняла в нём то, что он сам не мог признать в себе долгие месяцы — всепоглощающую любовь к малышу, которая медленно, но верно заполняла его сердце, так что в один прекрасный день он совершенно потерял себя прежнего — маленькие зелёные лапки с тупыми, крохотными коготочками украли его душу и забрали себе в вечное и безраздельное властвование. И это видели все, все. Каждый, кто встречал Дина, говорил ему: «твой малыш», только сам Дин Джарин никогда не говорил «мой» - до последнего крепясь третировать ребёнка как одно из своих многочисленных заданий. Теперь Кара смотрела сквозь щёлку двери, как он сидит за столом пустой кантины, один, в полном доспехе, не шевелясь, точно каменное изваяние, и обхватив голову руками. Лунный свет начертал на полу крест от оконной рамы и превратил фигуру мандалорца в чёрный силуэт. Только по кромке правого наплечника бескар переливался, точно зеркало, и в ярком лунном луче со страшной отчётливостью видно было, как на нижней части шлема что-то накапливается, сверкает, тяжелеет, а потом срывается со стального края и падает на столешницу. Затем ещё, и ещё. Но ни вздоха, ни звука, ни слова, так что падение каждой капельки в тишине оглушает, как выстрел. Каре не стоило этого видеть. Ей много чего в этой жизни видеть не стоило — она бы тогда была куда лучшим человеком. Разве подойти к нему? Разве сказать ему что-то? Что может утешить его теперь? Ему не нужны никакие слова, никакая женщина, ни тем более — так мало похожая на женщину Кара. Ему не нужен трон Мандалора, неинтересна политика, деньги, власть. Крошка стал для него всем — его смыслом, миром, его любовью, сокровищем, самым дорогим на свете существом. Ради него он потерял всё: свой клан, свой корабль, религию, он едва не расстался с жизнью. Кара знает, каково это — терять всё на свете. Знает и то, что никто и ничто не утешит человека в такой момент. Подойти к нему сейчас — прервать его одиночество — заставить говорить, слушать, кивать, притворяться сильным (он, конечно, не настолько доверяет Каре, чтобы не притвориться сильным) — зачем всё это, к чему? Дин знает цену словам и не любит пустого трёпа — они оба потеряют на таком лицемерии слишком много лишней энергии, которой у него теперь и так — не профицит. Кара развернулась на цыпочках и неслышно, как кошка, отступила в темноту.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты