В Ожидании Конца

Кулаки ужасно болели от ударов об железную дверь. — Да открой, дрянь поганая! — кричал Семён на весь подъезд, обрушая свою ярость на дверь и звонок. — Я знаю что ты здесь! Стоишь и слушаешь! Никто не отвечал. Алина была не настолько глупа, чтобы выйти к пьяному дебоширу. Даже несмотря на то, что совсем недавно он был для неё самым близким человеком. — Слушай, мы ещё можем всё решить. — сказал Семён, уткнувшись лбом в дверь и едва держась на ногах. — Я был неправ, признаю. Просто не нужно было выводить меня из себя. Вся его речь была направлена в никуда. Алина упорно молчала и не подавала признаков жизни. Это ужасно бесило его. Он пришёл мириться, а в итоге сталкивается с такими унижениями. — Люблю я тебя, правда. Просто порой немного крыша едет, но я что-нибудь решу. Классическая отговорка, от которой даже он начинал испытывать отвращение. Обычная ложь. Пыль в глаза. Он прекрасно понимал, что никогда ничего не решит, ведь даже не знал с чем начинать бороться. Он так сильно скатился на самое дно, что вряд-ли когда-нибудь сможет подняться обратно. — Алин, поговори со мной. Семен пару раз слегка хлопнул по двери. Таким разбитым и сломанным он не чувствовал себя уже давно. Всё тело болело, а спирт отменно зарядил в голову. «Господи, как же я пьян.» Всё это из-за неё. Она даже не пыталась ему помочь. Только усугубляла положение. Пилила, надоедала. Ему просто нужно было немного помощи. — Ну как я без тебя буду? Сама подумай. — он любил давить на жалость и часто это срабатывало. — Давай поговорим. Решим всё… Ответом вновь была тишина, но он точно знал, что Алина за дверью. Она не могла просто забить и уйти от него. Слишком уж сильно привязалась. Влюбилась в образ, который давно уже превратился в пыль. Достав из кармана куртки пачку сигарет, Семен сполз на пол и закурил. Сейчас его мало волновало мнение окружающих. — У нас же всё так хорошо начиналось. Согласна со мной. — спросил он. — Неужели тебе хочется закончить всё это именно так? Скорее всего она уже заливалась слезами, но продолжала держаться. Ничего, еще немного и он добьется своего. Она снова вернется к нему. Как всегда. Сейчас их разделяли лишь пара сантиметров металла. Он обязательно растопит её сердце. — Уходи, пожалуйста. — донесся сухой голос из-за двери. Семен был шокирован. Пока он здесь бился в истериках и унижался, она даже не расстроилась. В её голосе не было ни нотки сожаления. Эти слова звучали как строгий приговор, не подлежащий обсуждению. Привычный шаблон сломался. Если раньше это были громкие скандалы с драмой и слезами, то сейчас это было абсолютное равнодушие. — Если ты не уйдешь, то я вызову полицию. Это стало последней каплей. Отбросив окурок, Семен встал и с разбега пнул дверь, что заведомо было плохой идеей. Рухнув на пол, он больно ударился спиной и вскрикнул. Поднявшись Семен вновь принялся колотить по двери, надеясь разнести её в щепки. Уничтожить все преграды на пути и забрать своё по праву. Проучить её за предательство. За всю боль, которую она ему причинила. — Ментам меня сдашь теперь?! — рявкнул он. — Какая же ты тварь! Ненавижу тебя! Грохот наверняка слышала половина дома, но его это совсем не беспокоило. — Давай, зови их, пожалуйста! Я тебя урою нахрен! Как ты могла меня бросить… Последние слова он произнёс с жалостливой интонацией, отказываясь верить в происходящее. Она не могла так поступить. Не могла. — Так, заканчиваем это безобразие! — донесся противный старушечий голос из-за спины. — Я полицию вызвала. Семен тут же ринулся к двери из-за которой на него смотрела старуха. Он не терпел вмешательства в их с Алиной личную жизнь. Кто вообще дал право этой карге лезть к ним? Заметив нездоровую реакцию Семена, старуха тут же скрылась за дверью и захлопнула её. Буквально за мгновение перед тем как Семен пнул её, вновь пожалев о своём решении. — Дрянь, ненавижу тебя! Злоба разрывала его и он не знал что делать. Он хотел остаться и довести ситуацию до кульминации. Пускай его арестуют, пускай изобьют до полусмерти. Пускай Алине будет стыдно. Всё это её вина. — Сволочь! С другой стороны ему вовсе не хотелось торчать в участке. Проблемы с пьяными дебоширами он решают легко и просто, а бьют очень больно. «Пошло всё нахрен.» Пускай эта паскуда делает что хочет. Он справится и без неё. Найдет себе другую и она сама приползёт к нему на коленях, вымаливая прощение. Тогда он и отыграется по полной программе. — Хорошо, я уйду! — уверенно промямлил он. — Навсегда. Он начал спускаться по ступенькам, но понял что забыл главный штрих: — Руки на себя наложу, чтоб ты знала до чего довела меня. Конечно же никто и не думал ему отвечать. Возможно для неё такое заявление стало слишком глубоким шоком. Хотя учитывая обстоятельства, скорее невероятным облегчением. — Пошли вы все… — икнув начал Семён. — Нахрен! Спустившись на первый этаж, Семен подошел к выходу и едва попал рукой на кнопку открытия дверей. — Твою ж мать. — выругался он. Жуткий холод ударил в лицо. Снег валил крупьями, а ноги расплывались на льду. Не удержав равновесия, он распластался на земле, приложившись лицом в сугроб. Отвращение к себе лило через край. Во что он превратился? Жалкая и мерзкая тряпка, не заслуживающая права зваться человеком. Семен перевернулся на спину и принялся рассматривать окна жилого дома. Во многих горел свет. Там жили люди. Люди, жизнь которых сложилась гораздо лучше чем у него. Чем он заслужил такую несправедливость? Как бы он хотел изменить всё вокруг. Разнести и разрушить весь сраный мир. Почему только он здесь должен страдать, пока все наслаждаются жизнью? Перебить всех к чертовой матери! Не оставить им и капли радости! Нести за собой только тлен и скорбь. Но тут в его охваченную гневом голову пришла странная и неприятная мысль. «А может я сам во всём виноват?» Гадкая и склизкая мысль, выворачивающая нутро наружу. Игнорировать её было сложно. Да и звучала наиболее правдоподобно. «И что теперь прикажете делать?» Как он мог измениться? Начать бегать по утрам и бросить пить? Вряд-ли это способно избавить его от каши в черепушке. Да и к чему это всё? В этом мире для него всё равно не нашлось никакого предназначения. Даже самого малого. Не чего-то глобального. Хватило бы и малейшего пустяка. Даже за это он готов был отдать свою жизнь. — Пошли вы все. — тихо сказал он, махнув рукой. Встав на ноги он поплелся по улице, совершенно не представляя куда идёт. Хотелось просто раствориться в этом заснеженном городе. Исчезнуть. Расстаять как снежинка.