.
5 марта 2021 г., 16:45
— Он здесь, вижу его!
— В клещи, в клещи, дёрнется — стреляйте на поражение.
— Руки, руки покажи, ублюдок!
Эти голоса доносились как сквозь вату, безразличный ко всему окружающему монстр сидел в пыли на дороге, раз за разом зарываясь пальцами в кучку праха перед собой. На некогда белом черепе играла безумная улыбка.
— Папайрус? Папс, Папайрус… — сглатывая слёзы, тихонечко звал скелет в окровавленной одежде, шептал это имя как мантру, как молитву, даже когда его воткнули лицом в землю, он не перестал звать брата.
— Кажется, рассудком тронулся, — констатировал шериф, с брезгливостью оглядывая бессильно висящего на руках бравых полицейских монстра. Тот ни на что не реагировал, пока не расслышал знакомое имя:
— Спасибо вам за звонок, мистер О’Двайер, сэр, кто знает, если бы не ваша гражданская инициатива, то пострадало бы куда больше народу, — это шериф расстилался в любезностях перед высоким сухопарым человеком, стоящим чуть поодаль в толпе журналистов.
Глаза конвоируемого вспыхнули ненавистью, скелет рванулся из хватки полицейских, буквально сметая тех с ног, руки были скованы за спиной, но серокостному монстру это не помешало. С его пути шарахнулись с истошными воплями ужаса папарацци, кто-то орал: "Не стрелять, тут гражданские!" — ему было плевать! С утробным рыком он стремился поскорее покрыть те считанные футы до чудовища, что его руками уничтожил мир в Стоунвилладж. Не успел: кто-то сбил его с ног, повалил на землю, вжал лицом в пыль. Сопротивляясь, он зыркнул вверх, поймал полный презрения взгляд убийцы и закричал.
Разлепив глазницы, Даст привычно увидел пронзительно-белый потолок. Это утро было таким же привычным и скучным, как все до него: возня за дверью, приглушенные вопли сумасшедших, окрики персонала, запах хлорки и безумия — в психиатрической лечебнице Сайленс Лейк все дни походили один на другой.
Просыпаться от кошмаров стало уже привычным делом для Даста, он даже научился не кричать от них, ибо здесь нарушать тишину было чревато: медбратья особо не церемонились, могли и по голове резиновой дубинкой огреть, чтоб громкий пациент побыстрее заткнулся. Не самый приятный вид пробуждения, как ни посмотри. А сны были о том, что он не успел отомстить за своих близких. Пожалуй, это было единственным, ради чего стоило жить, день за днём просыпаться и сверлить взглядом осточертевший потолок. В коридоре загрохотала колесами тележка — развозили еду. Интересно, сегодня его покормят? Или снова забудут?
Не забыли: дверь скрипнула, впуская немного обрюзгшего человека с тарелкой овсянки в руках и Даст едва сдержал себя, чтобы не застонать. Два в одном: не самый терпеливый медбрат и каша, которую монстр сам съесть не сможет, сэндвичи были бы куда лучшим вариантом! Есть хотелось нестерпимо: магические оковы сильно ослабляли, но серокостный ещё не до конца распрощался с гордостью, чтобы допустить выражение мольбы на лице, пока что он выглядел расслабленно-отрешенным.
Мурлыча какую-то песенку, медбрат проверил наручники, которыми был пристегнут к кровати Даст, мельком взглянул на самого скелета, в общем-то, как на пустое место, и взялся за оставленную на тумбочке посуду. Это было унизительно — хватать ртом куски холодного безвкусного месива, стараясь не изгваздаться в нем, в то время, как, торопясь исполнить повинность, человек просто накренил тарелку, сгребая с нее ложкой содержимое, не заботясь о том, чтобы все непременно попало в рот заключенного. Последний холодный комок шлепнулся прямо на лицо Даста, липкая мерзость медленно потекла в носовое отверстие черепа.
— Чтоб ты сдох, гад, — просипел в спину ухмыляющемуся сукиному сыну монстр, в качестве утешения в красках представляя, что бы сделал с этим ублюдком, с докторами, что проводили мучительные эксперименты над ним и прочими пациентами-заключенными, ну и, конечно, с тем хмырем, из-за которого Даст оказался здесь.
Шум за пределами палаты изменился, что-то случилось, кто-то куда-то торопливо бежал, послышались крики и мат, включилась пожарная сигнализация.
— Что за херь творится? — озвучил собственное недоумение скелет, и в голову пришла мысль, что если начнется пожар, то пациентов спасать будут в последнюю очередь. В груди взметнулся протест: умирать, не свершив возмездие, он точно не планировал!
Тем временем, в том же здании в подсобном помещении выглядящий не совсем вменяемым человек закончил читать каракули на скомканном огрызке бумажки:
— Явись ко мне, служитель Ада! — величественно обведя рукой нарисованную свежей кровью пентаграмму с человеческим сердцем в центре, фанатик замер, требовательно вперившись взглядом в закорючки на полу. В качестве зрителя в уголке был еще и распотрошенный труп, но он не считался.
Из зыбкого сна между реальностями демона вырвал надоедливый, настойчивый зов человеческой души, тут же вызывая раздражение во всём тёмном существе. Люди… Люди постоянно жаждали получить больше, чем того заслуживали… Алчные, тщеславные, трусливые… Без защитных знаков они боялись даже просто взглянуть в глаза того, кого "просили о помощи".
— "И правильно делают!"
Предвкушая потеху в материальном мире, демон расплылся в широкой клыкастой улыбке: ломать людей всегда было так забавно! Откликаясь на зов, пока этого не сделал кто-нибудь ещё, тёмная сущность завис на границе, осматривая живописную картину, что человек подготовил для него. Из призрачной груди вырвалось довольное, утробное урчание. Ему несказанно повезло нарваться на дилетанта!
— "Даже защитный знак правильно начертать не смог".
Фыркнув, демон прорезал острыми когтями завесу реальности и, выплыв из разрыва, захлопнул тот за собой. Не хватало ещё, чтобы всякая погань слетелась на его лакомство. Он появился не как положено — в центре пентаграммы чтобы принять подношение, но за спиной человека и, прижавшись ледяным, дымчато-туманным, едва ощутимым телом к спине смертного, с улыбкой пророкотал:
— Какое вкусное подношение ты мне оставил, человек. Я благодарен тебе за это, — проскользив вокруг что-то невнятно мямлящего мужика, тёмная сущность предстал перед смертным, ласково ему улыбаясь. — Просто невозможно отказаться!
И всё с той же ласковой улыбкой демон проник полуматериальной рукой в грудь человека, когтистая рука сомкнулась на слабо мерцающей душе, вырывая ту из тела.
— Боне Аппети! — распахивая полную острых игольчатых зубов пасть пожелал сам себе тёмная сущность, проглатывая бледное сердечко.
Послышался грохот упавших замертво останков, но облизывающийся демон не обратил на это внимания, заинтересованно оглядываясь по сторонам. Он чувствовал в округе столько сломленных, безумных, ослабленных и почти сдавшихся душ монстров и людей. С клыкастой пасти на пол закапала густая, чёрная как смола, слюна.
— Это будет знатный пир!
Чутко принюхиваясь, страшась почуять запах гари, Даст не сразу уловил за дверью звук легких, неторопливых шагов. Здесь так не ходили, во всяком случае, эта поступь монстру не была знакома. Санитары тяжело бухали ногами в пол, пациенты — во всяком случае те, кому разрешалось гулять по коридору — шаркали вдоль стеночек, как древние старцы. А по какой причине этот вроде бы нейтральный звук заставил подобраться - и вовсе осталось загадкой…
Мурлычащий себе под нос ненавязчивый мотивчик старой считалочки, демон почти невесомой походкой прогуливался по очередному этажу. В его желудке покоилось уже около трех десятков разноцветных душ и, судя по ощущению, в здании осталось их никак не меньше. Несчастных, стонущих, истерзанных, утопающих в страхах, гибнущих от безумия, зовущих на помощь, умоляющих об избавлении от страданий, о смерти. Одна как раз была совсем рядом, хотя это перевёрнутое сердечко отличалось от большинства здесь находящихся. Яркое, пылающее изнутри силой, жаждущее отмщения, ее магии хватило бы на столетия пребывания в материальном мире. Такую душу даже жалко было есть! Ей самое место в его жадных, загребущих лапках.
Тихо посмеиваясь и неосознанно облизываясь, тёмная сущность плавно скользнул в распахнувшуюся дверь, широко улыбаясь прикованному к постели монстру.
— Доброе утро! — практически пропел демон, затем задумчиво склонил голову к плечу. — Или сейчас уже день?
— День, — автоматически ответил Даст, но его совершенно не слушали, продолжая монолог:
— Я так увлёкся другими, что совершенно потерялся во времени! — в мелодичный голос вплелись нотки досады, но почти сразу же незнакомец вновь улыбнулся, облизываясь в предвкушении. — И ты следующий, сладкий!
В полном изумлении монстр смотрел на гостя. Впрочем, посчитать гостем неосязаемую сущность было бы странно. Даст еще никогда в своей жизни не встречал монстров подобного толка, и внезапно в сердце вспыхнула надежда пополам с жаждой действий.
— Слушай, приятель, выпусти меня, пожалуйста. У меня есть неоконченное дельце в городе, тебя это не затруднит и не задержит, а мне огромную услугу окажешь.
Демон радостно захохотал. Этот монстр его не боялся! Действительно не боялся. Душа как билась ровно, так и продолжала биться, разве что вспыхивала ярче, подогретая яростным стремлением выбраться отсюда. По эфемерному телу тёмной сущности прокатилась дрожь предвкушения. Его опять просили об услуге. Но не молили, не приказывали и смотрели без страха, прямо в глаза. Приблизившись, демон с широкой восторженной улыбкой склонился к серокостному скелету.
— О, сладкий! Ты не представляешь, как обрадовал меня этими словами! Но что мне будет взамен? — он потянулся рукой к скуле монстра, провел пальцами по черепу, шее и ниже, остановив ладонь ровно над пылающей душой.
— Но у меня ничего не осталось… — сипловато шепнул Даст, вздрогнув от чуждого прикосновения. Что-то было странным в этом монстре, пугающим, настораживающим. Но ему уже было плевать. — У меня всё отнял тот ублюдок!
Глаза демона вспыхнули ярче, он почти прильнул грудью к груди скелета, легонько вжимая ладонь в рёбра, словно желая проникнуть за них.
— Ты не совсем прав, сладкий. У тебя есть эта яркая, сильная душа, — последние слова тёмная сущность буквально промурлыкал и, отстранившись, выпрямившись, воодушевлённо продолжил: — Это будет сделка! Я помогу тебе свершить возмездие, а ты отдашь мне свою душу.
Не раздумывая ни секунды Даст выпалил:
— Согласен!
Он не знал, что это за монстр и монстр ли это вообще, но это было много лучше чем лежать и бездействовать, ожидая, когда тщета бытия, или же местные умники вгрызутся в рассудок и сломят его.
— По рукам! — торопливо согласился демон и вновь наклонился, вцепившись рукой в грудь монстра, проникая, просачиваясь сквозь одежду и рёбра, обвивая чёрно-серыми клубами дыма дрожащее сердечко. Даста всего изогнуло от боли, судорожно колотящаяся душа заглушила полный страдания вопль. Стоило скелету распахнуть рот, как тёмная сущность прижался губами к зубам и так же как в грудь стал просачиваться внутрь, затуманивая сознание и перехватывая контроль над телом. Серые кости скрутила последняя конвульсия и милосердная тьма окутала разум Даста: демон вытеснил сознание монстра за периферию. в грудной клетке пыльного бурлила, клокоча, прорва энергии: поглощенные до этого души были разложены до элементарной магии, чтобы не мешались. Ведь темной сущности понадобится много сил, в конце концов, эта сделка обещала быть интригующей!
***
Просыпался Даст словно с дичайшего похмелья: сухость во рту уподобилась пустыне Сахара, в голове штормило, и тело подчинилось не сразу. Заторможено двигая конечностями, он с горем пополам сел на кровати, держась за страдающую черепушку, обводя мутным взглядом окружение. Сперва показалось, что еще и глаза не в порядке — кругом были какие-то бурые пятна и брызги, затем сознание окончательно проснулось и включило обоняние. Даста словно наотмашь шарахнули доской по затылку: в помещении стоял густой запах железа. Зажав рот рукой, монстр на заплетающихся ногах метнулся в ванную, где словно специально на подобный случай горел свет, выкрутил краны и, склонив голову, стал хватать струю воды ртом, тщась изгнать с языка привкус крови. Выпрямляясь, монстр мельком бросил взгляд на собственное отражение в зеркале и тут же взвыл от ужаса, шарахнувшись прочь, закрываясь руками от страшного видения. Разбуженный внезапным страхом монстра в котором сейчас "обитал", демон зашевелился в черепной коробке, деликатно оглаживая ту изнутри. — "Доброе утро, спящая красавица! Как самочувствие? Я был не слишком груб?" Забившийся в угол между толчком и душевой кабиной, тихо поскуливающий Даст привычно огрызнулся: — Заткнись! — и только потом понял, что это не голос брата. В полном замешательстве серокостный отнял руки от глазниц, с опаской обводя взглядом незнакомое место. — Где я? Что произошло? Даст говорил скорее для озвучивания вопроса, нежели ожидал что ему ответят, а потому снова дернулся от раздавшегося совсем рядом смутно знакомого голоса: — "О! Всё настолько плохо?" — беспокойство собеседника было отчетливо фальшивым, впрочем, демон и не пытался разыграть искренность. Частично высунувшись с края глазницы Даста, тёмная сущность медленно покачал прозрачно-дымной рукой перед лицом монстра. — "Сколько пальцев я показываю? Перед глазами не рябит? Может галлюцинации, голоса в голове?" — с каждым словом интонации становились всё ехиднее. — "Или это просто демон в твоей голове разговаривает с тобой?" — Демон? — эхом повторил монстр и заржал, выплескивая вместе со смехом нервное перенапряжение. Он смеялся, и смеялся, и смеялся, всхлипывал, из глазниц потекли слезы, перестало хватать воздуха, и заныли челюстные суставы… Наконец, скелет обессилено откинулся спиной на стену, судорожно переводя дух. — Так ты — демон? Всё по правде? Я вырвался из Сайленс Лейк, заключив с тобой сделку? Озвездеть! — "Нет, ты окончательно двинулся рассудком и сейчас валяешься с пеной у рта на полу полыхающей огнём клиники, наслаждаясь предсмертной галлюцинацией…" — раздосадовано и даже несколько обиженно пробормотал темная сущность. Он-то надеялся на панику, непонимание, ожидал ненависти, а тут… Фыркнув, демон спрятался обратно в черепе скелета, продолжая: — "Что это вообще за реакция? Где паника, проклятья и мольбы богу? Ну, или кто там у вас, монстров?" Ехидно хмыкнув, Даст просвятил собеседника: — Небеса и Звёзды у нас вместо богов, и то лишь из-за древней красивой легенды о том, что наши предки жаждали вырваться из подземелья и всамделишные небеса были им всего желаннее. А они не спасут мою душу, тем более, что я сам на это подписался. На деле-то природа монстров до смешного прозаична. Демон скривился, но промолчал. С другой стороны, это означало, что его не будут пытаться "выселить" посредством глупых, бесполезных сеансов экзорцизма. А в остальном, какая разница, как к нему относится обладатель его временного пристанища? Эта яркая душа всё равно уже принадлежала ему. Тёмная сущность прислушался к бормотанию всё ещё не заткнувшегося смертного: — Только я не могу понять, почему я весь в крови? Я убил кого-то невиновного?… — серокостного передернуло от страшных воспоминаний. — "Не ты, а я". — Беспечно фыркнул ментальный собеседник. — "Не заморачивай себе голову, это был всего лишь человек. У него даже душа была безвкусной". Как монстру закона, Дасту положено было бы возмутиться, ведь он был шерифом в своем пригороде… Но почему-то он испытал лишь странное удовлетворение. Его так сильно изменило заключение в психушке? Или это действие LOVE? В любом случае, он уже ничего не способен изменить, так что Даст задал более насущный вопрос: — Ты питаешься душами? — "М-м… Да," — c некоторой паузой задумчиво ответил демон. Он решил не скрывать какой-либо маловажной информации, которую и так, постаравшись, можно было отыскать. — "Они являются основным моим рационом, хотя я могу есть и вашу еду". — Ладно. И как ты собираешься помочь мне найти того ублюдка? С убийством-то я справлюсь, — монстр пожал плечами, иллюстрируя языком тела собственную уверенность в том, что для него это ничего не стоит сделать. Внутренне расплывшись в широкой улыбке, демон задорно расхохотался: — "О, я не говорил, что буду помогать тебе его искать! Да и разве ты не знаешь, где он живёт?" — Наши условия: ты помогаешь отомстить. Сюда входит всё, что мне может понадобиться для свершения вендетты, — парировал Даст. — Если не было уточнения, что конкретно ты выполнишь, значит, ты помогаешь во всём, относящимся к пожеланию. — "Типа умный, да?" — ехидно отозвался демон, противно завертевшись в черепной коробке — "А вот фиг тебе! Я не поисковой светлячок, да и в материальном мире не был столетиями. К тому же сквозь завесу сложно что-то разобрать. Но будь бы я умным монстром, наверняка сначала заглянул к нему домой." Последнее предложение прозвучало особенно ехидно. — То жилье, которое мне известно — его загородная вилла, которую он навещает ненормированно, — вздохнул Даст, приуныв. Может, ему интернет чем-нибудь поможет? Всё же он знал имя, а это уже много в век информационных технологий. Демон же пожал метафорическими плечами, поудобнее устраиваясь в серой черепушке. Он мог расслабиться и получать удовольствие, греясь в тёплых лучах яркой души. — "Чем тебе не отправная точка? Заглянуть в гости, попытать пару горничных. Может, те знают что-нибудь интересное. В мой последний визит сюда, господа редко обращали внимание на прислугу и могли много занимательного наговорить в их присутствии". — Вся прислуга, которых я знал, мертва. От моих же рук. Впрочем, это не важно, у меня идея. Интересно, в этом гадюшнике найдется выход в сеть? — Даст наконец соизволил выползти из своего закутка, бросил взгляд на себя в зеркало, поморщился и стянул заскорузлую от крови одежду, швырнув ту прямо так, на пол. — И переодеться тоже явно не помешало бы. Вай-фай нашелся, как и старенький планшет, чудом не пострадавший во время месилова, что давеча происходило с владельцем квартиры. Переодетый в поношенные джинсы, безрукавку и древнюю линялую толстовку, Даст сидел на кухне, пролистывая на планшете статьи о человеке, разрушившего столько жизней. Пока находились лишь публикации о научных достижениях. Печально, но видимо в сеть не выкладывали место жительства. Забыв про планы на безмятежную прокрастинацию, тёмная сущность заинтересованно наблюдал за работой Даста с этой пластиковой дощечкой. Кажется, они назывались планшетами… Или это был один из тех огромных телефонов? Демон всегда их путал. Свернувшись удобными для себя кольцами в черепной коробке серокостного монстра, он тихонько царапнулся изнутри, привлекая внимание. — "Чего делаешь?" — Ищу информацию, точнее, пытаюсь, — отхлебнув из кружки остывшего чая, вздохнул Даст. — Всё что я узнал, так это — где он работает и в какой должности. Технически можно покараулить и у Королевских лабораторий, почему нет? Но я все же надеюсь отыскать в сети упоминание, где эта гнида живет. — "М-м…" — задумчиво мурлыкнул демон. Оказывается, через эти планшеты ещё и такое можно узнать! Интересно! — "Не проще ли тогда проследить за ним от места работы, если ты знаешь, где оно?" — Было бы проще, конечно, но вот тут, смотри, — тыкнув по экрану, монстр развернул крошечный снимок, на котором высокий сухопарый человек с надменным видом получал от Короля медаль. У фотографии была подпись: "доктор О’Двайер удостаивается высочайшей привилегии за заслуги в разработке уловителя направленного намерения". — Я как раз недавно прочитал эту статью, здесь указано, что первый экспериментальный образец стоит на самих лабораториях и уже один раз помог в задержании какого-то активиста-сектанта. Что случилось — я собирался в следующей ссылке выяснить, но проверять на собственной шкуре, как далеко работает эта херня, у меня нет ни малейшего желания. Скорее всего, радиус действия метров сто, конечно… — "Какие интересные игрушки иногда выдумывают люди!" — почти восхищённо хмыкнул ментальный собеседник. — "Думаешь, не сможешь сдержать намерение его прикончить?" Пожав плечами, Даст хмуро уставился в покрытое пыльными разводами окно. — Если бы шёл мимо — сдержал бы, но следить нужно долго, так что на собственную выдержку я предпочел бы не полагаться. Расплывшись в довольной улыбке, демон фыркнул снисходительным тоном: — "Ну, если тебе не удастся найти другой вариант, последить за ним мог бы я. В конце концов, этот человек ничего для меня не значит." — и, не дожидаясь ответа от монстра, тёмная сущность стал медленно перехватывать контроль над телом, оттесняя сознание Даста на задний план, но позволяя ему наблюдать. Поднявшись с места, демон чересчур осторожно отложил дощечку в сторону и потянулся: — Я хочу чая. А ты? — «Не откажусь от еще одной порции» — ментально отозвался Даст, с удивлением наблюдая как бы со стороны за действиями собственного тела. Выходило занимательно. — «Хотя представить демона с чашечкой чая сложновато, наверное, благодаря киношным стереотипам я считал, что ваша братия больше по алкогольным напиткам». — Не думаю, что здесь найдётся нормальное "покрепче". Да и демоны вообще не пьют ничего. Мы лишь пожираем души, но раз я в твоём теле, то могу себя немного побаловать. — Отвечая, темная сущность как раз наливал себе новую порцию заварки. — К слову, это было лишь для демонстрации. Хочешь себе обратно контроль? Пока я добрый. — «Ты же наверняка хочешь размяться» — если бы Даст мог, он бы пожал плечами в этот момент. — «Я ничего не имею против, мы с тобой сейчас соседи в коммуналке, предпочитаю быть вежливым соседом, ведь если мы не будем цапаться, то ты больше будешь склонен к аналогичному поведению. И кстати, если захочешь, в городе масса баров, где можно отыскать выпивку на любой вкус». — Не, алкоголь затмевает разум и замедляет рефлексы. А я сейчас в твоём теле, соответственно, он на меня будет действовать как на тебя. — Напоследок демон и вовсе не смог отказать себе в паясничании: — то, что ты заботишься обо мне, это невероятно мило! — «Чистая прагматика, не обольщайся» — едко фыркнул Даст, пока демон в пару глотков опустошал кружку. — «Раз ты прямо сейчас не ломанешься в город разорять питейные заведения, то чем планируешь заняться?» Задумавшись, чем мог бы развлечься, темная сущность замер на месте, невидящим взглядом уставившись перед собой. Прошла минута, вторая, но в голову так ничего и не пришло. — Понятия не имею. — «Любишь комедии? У чувака есть… Был телевизор, да и с планшета можно глянуть» — внёс предложение Даст. — «Закажем пиццу на дом, глянем фильм, а завтра займемся делами, как тебе идея?» — Только если что-нибудь с ужасами, — покладисто мурлыкнул демон и, предвкушая горячую сочную пиццу, отдал контроль тела обратно его хозяину. — "Тогда флаг тебе в руки!" *** — «Слушай, чувак, когда я соглашался на то, чтобы ты следил за этим ублюдком, я не думал, что ты вот настолько в наглую будешь действовать!» — ментальное обращение Даста было напряженным, нервным. Да и как ему было не нервничать: беспечный демон уселся на крыльце Королевских лабораторий и, заложив руки за голову, откинулся спиной на кирпичную стену, млея на теплом солнышке у всех на виду. Наблюдающий за внутренними метаниями смертного, тёмная сущность лишь тихо внутренне посмеивался. — "А тебе что-то не нравится?" — так же мысленно с ехидцей ответил демон. — «Ты, блять, издеваешься?!» — уже доведенный до ручки, взвыл серокостный, — «Он же меня в лицо знает! Да и в принципе это нарушение общественного порядка, сейчас гвардейцы прикапаются, шум поднимут, я не хочу возвращаться в психушку!» — "Какую психушку? Не знаю никаких психушек! Не было этого! — забавляясь, с деланным недоумением открестился от перечисленного демон. — И потом, на тебя кто-то смотрит? Тебя это раздражает? Ты хочешь поговорить об этом?" — «Перестань паясничать! Мне не нужен психоанализ, мне нужно остаться на свободе, пока я подонка не удавлю, а потом ты моей душой можешь хоть подавиться!» — на полном серьезе огрызнулся Даст, пытаясь следить за всем окружающим сразу. — "Даже не начинал. Я говорю очень серьёзно". — Всё ещё внутренне пофыркивая, голос демона звучал до жути довольно. — "Присмотрись. Разве кто-то обращает на нас внимание?" Монстр уже собрался что-то ответить, как мимо них, едва ли не наступив, сбежал по лестнице королевский гвардеец, спешно закуривая сигарету. В метрах двадцати от входа стояла урна, у которой тот торопливо посмолил и, метким щелчком отправив бычок в зев мусорки, проскочил обратно в лаборатории, даже не обратив внимания на тушку Даста. — «Это… Как это?…» — монстр ни сразу, ни чуть погодя не мог найтись со словами, пребывая в шоке. — "Всего лишь магия и никакого мошенничества". — С самодовольством парировал демон, чуть погодя едко добавив: — "Мне казалось, монстров этим не удивишь…" — «Магией — нет, но становиться невидимым для окружающих я не умею. И, насколько я знаю, никто не умеет, в моем кругу было много одаренных магически существ, но никогда я не видел и не слышал даже о том, чтобы монстр мог мимикрировать под окружение!» — Даст был искренне под впечатлением. — "Это не мимикрия. Люди бы это назвали «отводом глаз». Когда никто не может сконцентрировать на тебе внимание". — Демону определенно нравилось то, с каким восхищением удивлялся этот монстр. — «Научишь?» — порывисто выпалил скелет, затем осекся, и со вздохом уже менее воодушевленно продолжил, — «Хотя, я все равно не проживу долго…» Темная сущность неопределённо пожал плечами, едва заметно улыбаясь. *** Ни в этот, ни в следующий день парочка так и не дождалась Хьюго О’Двайера, Даст нервничал, но терпел. Лишь к исходу недели выяснилось, что его враг улетел на конференцию в Мюнхен и вернется к исходу месяца, а это внезапным образом дарило монстру лишних две недели жизни. Правда, заняться особенно было нечем, так что Даст валялся на диване перед телевизором, жрал пиццу и общался со своим "соседом по коммуналке". В один из таких дней у них как-то самим собой получился занимательный разговор, а началось все с безобидного замечания: — До меня тут недавно дошло, — вертя в руках пульт от телика, пробормотал Даст, — что я не знаю твоего имени. Может, представишься? Находящийся в чём-то вроде дрёмы, демон встрепенулся и ехидно фыркнул: — "Долго же до тебя доходило! А вообще, у меня его нет. Называй как хочешь". От такого заявления монстр опешил. То есть как это "называть как хочешь"? Он никогда еще не давал никому имени, и уж тем более — приятелю, собеседнику и демону разом. Пришлось с осторожностью подбирать слова для возражения: — Боюсь, моё воображение тебя разочарует, так что просто скажи, какое обращение тебя устроит, и покончим с этим. — "Я же говорю: мне без разницы. Хоть «Компотом» меня называй. И потом, мне стало интересно, что такого ты мог бы придумать". Хмыкнув на шутку, монстр призадумался, как бы ему поименовать демона? "Сосед" был остроумным, язвительным, сообразительным, быстро приспосабливался к окружающему… А еще Дасту на ум постоянно приходила ехидная усмешка, когда ментальный собеседник похихикивал над ним. — Тебе бы подошло "Джокер", по крайней мере, я представляю именно его карикатурную гримасу, когда ты смеешься, — голос серокостного звучал очень осторожно и неуверенно. — "А что, мне нравится!" — довольно отозвался демон. Даже было не важно, какого именно Джокера имел ввиду смертный: персонажа фильма или же клоуна из карточной колоды — само внимание приятно грело. В конце концов, монстр мог бы и отмахнуться. — Значит, будешь Джокером, — монстр изо всех сил гнал от себя ассоциации с именем питомца и неприятную пустоту тишины заполнил очередным вопросом: — что планируешь делать, когда пожрешь мою душу? — "Даже не знаю… Люди говорят, на Фиджи сейчас хорошо". — Протяжно, словно действительно задумывался, ответил Джокер, монстр же философски пожал плечами: — Везде хорошо, где нас нет. А почему именно Фиджи? Не Гавайи, не Новая Зеландия? — "Первое, что пришло в голову". — Честно признался демон, следом задав собственный вопрос: — "А ты чем бы занялся после мести?" — Без понятия. — Выключив что-то бормочущий телевизор, Даст не глядя швырнул в пространство комнаты пульт и, потерянно обняв себя за плечи, скукожился на диване, уткнувшись лицом в засаленную спинку. — Моя семья, мой брат, друзья, близкие… Их всех убил я под психотропным препаратом того упыря. У меня никого не осталось, ради кого стоило бы жить, а существовать без какой-либо цели… Бесстрастно наблюдать за отчаянием смертного по какой-то подозрительной причине было абсолютно невозможно. Повиновавшись неясному, неизвестно откуда взявшемуся порыву, Джокер выскользнул тёмным дымом из грудной клетки монстра. Пёстрый, расплывчатый туман собрался во что-то отдалённо похожее на скелетное тело и ледяные руки обхватили серокостные скулы, побуждая Даста приподнять голову и встретиться взглядом с демоном. — "Ты бы отправился со мной на Фиджи?" — широко улыбаясь, мягким тоном предложил темная сущность, — "Раз уж у тебя никого не осталось?" Чужое прикосновение неожиданно не вызвало отторжения, Даст всмотрелся в единственное око демона — еле заметный тонкий ободок белого колечка в левой глазнице, пытаясь понять, искренен ли его нечаянный сосед? Или издевается? Посмешищем быть не хотелось, и ему, несомненно, будет очень больно, если сейчас понадеется на что-то, станет строить планы на будущее, а затем этот… это существо все отнимет. Впрочем, эмоциональное страдание не грозило продлиться долго: ровно до тех пор, как его съедят. — Да. — Непривычно тихо, осторожно ответил монстр, наблюдая за разом воодушевленнее оскалившимся демоном. А тот и в самом деле улыбался и даже словно заурчал, завибрировал от довольства. — "Ну вот. И нечего тогда раскисать". — Холодные пальцы погладили скулы и, чуть ущипнув их, словно потянули в стороны. Понятное дело, что кость не поддалась, но Джокера это нисколько не расстроило. Неожиданно даже для самого себя, Даст обхватил за спину демона и, перетащив через спинку дивана, притянул его к себе на грудь, отстраненно отметив, что дымчатое тело ничего не весило, хоть и ощущалось под руками. Уткнувшись носовой костью в чужое плечо, монстр затих, прикрыв глазницы, пытаясь унять вздрагивающую от боли душу. Сначала дёрнувшийся прочь в замешательстве, демон замер, а затем с покорным вздохом прикрыл глазницы, в ответ прижимаясь виском к серокостной макушке. В конце концов, он тоже мог позволить себе маленькие слабости смертных. *** — «А вот этого я не предусмотрел…» — если бы ментальным обращением можно было выразить, как кисло кривится лицо собеседника, Даст бы определенно выглядел сейчас так, словно лимон надкусил. Поводом для расстройства смертного стало то, что у доктора О’Двайера был личный автомобиль с водителем и эскортом в виде охраны в непримечательной машинке. — «Кажется, простой транспорт не для этого гада… И как же за ним последовать??? Слежку на такси охрана может заметить…» Демон лишь пожал плечами, насмешливо фыркнув: — "А что тебе мешает одолжить его транспортное средство?" — «Не перестаю восхищаться твоей сообразительностью, Джоки!» — наконец вербализировал свой неподдельный восторг Даст, наблюдая, как управляющий его телом демон непринужденно уселся в машину следом за ученым. — «Это просто высший пилотаж!» Кое-как сдерживающий довольное урчание, темная сущность шутливо поклонился: — "Весьма польщен!" Ехали они недолго: до элитных высоток в центре Нью-Йорка, и даже выбрались из машины без приключений. Миновав консьержа в подъезде, Даст возблагодарил провидение, которое послало им грузовой лифт, и, таким образом, они вознеслись на самый высокий этаж, в апартаменты ученого. — «Варианты стремительно увеличиваются: можно сбросить ублюдка с балкона, пусть насладится полетом». — Нетерпеливо скалился монстр, предвкушая скорую расправу над врагом. — "Разве это не будет слишком скучно? Не хочешь заставить его страдать, как страдал ты сам?" — задумчиво мурлыкнул демон, следуя за человеком в, наконец, открытую квартиру. — «Не искушай! Это новый дом, стены картонные, на его крики через полминуты сбежится весь подъезд с охраной в авангарде!» — серокостному уже не терпелось впиться в горло ублюдка, но Джокер пока руководил его телом, оттягивая время до сладкого мгновения вендетты. Демон лишь тихо рассмеялся на слова монстра: — "Да, хорошо тебя плющит, Дасти. Резвись на здоровье, о звукоизоляции я позабочусь сам". — И, отделяясь от тела скелета, возвращая ему контроль, ласково провёл по скулам ладонями, приласкав гладкие кости: — "Это мой подарок тебе". С этими словами он облетел монстра вокруг и мягко подпихнул того ближе к человеку, сам же отправившись плести глушащую звуки магическую сеть. — Спасибо, — шепнул с неожиданной нежностью в голосе Даст, обращаясь к демону, но человек, понятное дело, этого не знал. Вздрогнув, тот обернулся на голос и тут же с воплем ужаса отшатнулся прочь — лишь мгновения ему хватило, чтобы узнать вторженца, монстр же, скалясь, надвигался с неотвратимостью стихии: — Привет, выкидыш шлюхи, смотрю, ты меня узнал! Какой умничка, хорошая память — это плюс! Видишь ли, этим же достоинством и я обладаю! Слыхал я где-то выражение "перед смертью не надышишься" вот, считай, что дышишь ты последние минуты своей жизни. Хорошо поставленным ударом в челюсть Даст свалил вновь вскрикнувшего человека на пол, пнул под дых, чтобы заткнулся, неспешно прогулялся на кухню и вернулся с набором ножей к скулящей и силящейся отползти жертве. Наступив на грудь ученого, монстр тихонько заговорил, практически заворковал: — Знаешь, в чём преимущество — быть скелетом? Я тебе подскажу: отличное знание анатомии человеческих костей! То есть, если я сделаю вот так, — присев на корточки, монстр медленно ввел нож в руку взвывшего от боли человека, в аккурат между лучевой и локтевой костями, пригвождая того к полу. — То ты не умрешь. Нет, умрешь, конечно, но видишь ли, даже если лезвие и задело вены, оно само по себе пережало рану, так что быстренько отмучиться через кровопотерю тебе не светит. Не обращая внимания ни на мольбы, ни на угрозы, проделав аналогичную операцию со второй рукой, Даст взялся за ноги. Человек попытался брыкаться, получил пинок под ребра и на пару мгновений затих, а этого монстру более чем хватило, чтобы пронзить икры несчастного стальными лезвиями и пригвоздить его к полу окончательно. Человек надрывался до хрипоты как дурной, доверяющий же демону монстр не обращал на это внимания: раз Джокер сказал, что поможет со звукоизоляцией, значит, можно не беспокоиться об этом, да и истошные вопли страдания приносили сладкое ощущение в душе, Даст наслаждался ими словно музыкой, неторопливо распарывая на мучимом одежду. — Пой, пой, мой дорогой, сейчас в эту арию мы добавим крещендо! Содрав с обливающейся слезами жертвы белье, Даст с жутковатым оскалом взялся за яйца человека, поднес нож к гениталиям, быстрым движением надрезал кожу, его ласковый голос заглушил вой ужаса человека, которому показалось, что его лишают мужского достоинства. С усмешкой монстр провел лезвием чуть дальше, подцепил пальцами скользкий от крови край кожи и медленно потянул на себя, освобождая ублюдка от показавшегося Дасту лишним покрова кожи. — Слыхал я, что из мошонки кенгуру делают сувенирные мешочки для туристов в Австралии, — наконец пыльного стало слышно во время паузы в нечленораздельных воплях. — Использовать твою кожу — это вульгарно и мерзко, я просто освежую тебя на живую, падаль, как ты бессердечно препарировал мою душу во время своего бесчеловечного эксперимента. Отбросив в сторону окровавленный шматок, Даст подцепил очередной край, потихоньку сдирая кожу с худого живота и груди, не обращая внимания на отчаянные корчи жертвы под ним. С очередным воплем человек выгнулся и затих, вполголоса выругавшийся монстр оставил свое занятие, чтобы похлопать отключившегося от болевого шока по щекам. — Эй! Чувак, я не закончил! — прекратив миндальничать, Даст залепил звонкую затрещину человеку, у того голова дернулась в сторону, он застонал, в мутные от боли глаза вернулось сознание. — О, отлично, продолжаем! — на лице монстра играл безумный оскал маньяка, когда он внезапно поднялся от жертвы, вновь направившись на кухню и загрохотав там ящиками. Вернулся он довольно быстро с цилиндрической баночкой, потряхивая ей на манер маракаса. — Акт второй, концерт продолжается! Интересно, как громко ты завопишь, если я присыплю солью тебе освежеванные яйца? Белое крошево щедро просыпалось не только на обещанные гениталии, но и на все нанесенные раны, заставив мужчину взвыть дурниной и отчаянно извиваться в попытке избежать чудовищной боли, невзирая на до сих пор пригвождающие его к полу ножи. Стоя над человеком, наблюдая за его конвульсиями, Даст размышлял, окочурится ли его жертва, если он сейчас потихоньку выломает ему ребра, обнажая еще бьющееся сердце? За истошными воплями он не слышал щелчок замка входной двери, но даже крики агонии не смогли заглушить выстрела. Залюбовавшийся действиями Даста демон тоже не сразу услышал вошедших людей и не успел предупредить монстра или попытаться защитить его душу. Покачнувшись, скелет сделал неуверенный шаг в сторону и свалился на пол — пуля пронзила его позвоночник, попав точно в левую половинку души, разметав ту в кровавые ошметки. Кинувшись тёмной тенью к Дасту, Джокер осторожно обвил дрожащее, едва держащееся вместе сердечко, перенимая контроль над телом, поднимая его с пола. Тёмные клубы дыма стекали с серых костей, туманом заполняя пространство комнат, замедляя движения людей, забиваясь в лёгкие, мешая дышать и видеть. Раздался скрип разрываемой ткани мироздания и два человеческих тела провалились в портал между реальностями на потеху мелким демоническим тварям. Переведя взгляд на скулящего учёного, Джокер приблизился к нему, присев рядом на корточки. — А ведь Даст хотел просто тебя убить. Как думаешь, как долго ты сможешь сохранить свой рассудок в измерении теней? — со стороны человека послышался надрывный кашель, но тёмная сущность, не обращая на то никакого внимания, вздернул ублюдка за шею в воздух, выдрав ножи из скользкого от крови паркета и закинул его в очередной портал. Оставалась лишь самая малость. Усевшись на светлый диван, демон осторожно призвал вздрагивающую от боли душу перед собой, нежно обнимая ледяными дымными ладонями, укутывая собственной магией, тихонько позвав: — Даст? Давай, Дасти, отзовись… Ты живой, всё хорошо. Я не дам тебе умереть, это наша сделка, ты помнишь? Эта тварь ещё жива. — «Дж-жоки…» — слабый, полный страдания шепот раздался в голове спустя неимоверно долгие секунды. Дасту было так больно, как никогда в жизни до этого. Невыносимо больно. — «Это расплата…? За неспособность простить, за мстительность, за сделку?» — срывающимся, неровным голосом всхлипнул монстр. Темная сущность ласково погладил мерцающую душу по целому бочку, с неожиданной теплотой шепча: — Не мысли так патетично. Просто стечения обстоятельств и невнимательность, прости меня за это. Отдохни немного, я позабочусь о твоих душе и теле. Всё будет хорошо. — Осторожно поглаживая вздрагивающую половинку сердечка, демон дождался, когда ощущение присутствия Даста затихнет и тяжело вздохнул. Ему слишком понравился этот монстр чтобы вот так с ним расстаться, да и учёный, и правда, всё ещё жив. Их сделка ещё не соблюдена.***
Просыпаться не хотелось, и Даст позволил себе еще поворочаться не разлепляя глазниц, наслаждаясь покоем и уютом. Ничего не болело, не было гложущей тоски по утраченному и темной жажды убийства. Он снова был самим собой, словно ничего не происходило в Стоунвилладж, и ему все просто приснилось. Единственное, что было не так в ощущениях — белый шум — ни город, ни пригород так не звучали. Там слышались клаксоны автомобилей, разговоры людей, шум газонокосилки… Здесь же ничего этого не было, кроме непонятного сухого шелеста и протяжных криков птиц. Пожалуй, именно эта странность заставила сознание проснуться окончательно: Даст распахнул глазницы и осмотрелся. Обстановка была совсем непривычна, деревянный пол покрыт циновками, стоящее рядом с кроватью кресло было ротанговым, как и стол у окна. — Где это я? — по привычке спросил монстр вслух, но ожидаемого ментального ответа не прозвучало. Пришлось вставать с кровати, чтобы обнаружить, что его кости одеты в вырвиглазно-аляповатые гавайские шорты и простую хлопковую рубашку, причем незастегнутую. А на столе, придавленный ракушкой, нашелся листик бумаги. "Доброе утро, спящая красавица. Ох, и спать ты… Мне аж пять раз приходилось переписывать записки, потому как они становились не актуальными. В любом случае — ДОБРОПОЖАЛОВАТЬНАФИДЖИ!!! Я же обещал, верно? Бунгало оплачен на год вперед, так что развлекайся, Дасти, и помни: я всегда рядышком. Джокер" — Это Фиджи? — пораженно пробормотал монстр, выглядывая в ближайшее окно. Пальмы и песок подтвердили что он, как минимум, в тропиках. — А как же… Я же умирал… С опаской призвав перед собой собственную душу, Даст ахнул: перевернутое сердечко более не было равномерно-алым. Там, где оно разбилось, теперь был серый цвет со знакомым эхом магии, даже сама эта часть не имела привычной плотности души монстров, а являлась, скорее, очень густым дымом, сквозь который можно было даже посмотреть. Демон поделился с ним душой? Думать об этом было странным образом волнительно, спрятав сердечко обратно в грудь, Даст прижал ладонь к ребрам, за которыми возобновилось равномерное биение. Было странно понимать, что теперь он абсолютно свободен делать что угодно, ведь, по факту, для него началась новая жизнь: измаранные страницы перелистнулись, и перед ним остались лишь чистые листы, где можно записать что угодно.
