Напряжение

Слэш
R
Завершён
262
автор
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
...В тот день Кэйя понял, что напряжение между ними взаимно, и это изменило всё.
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
262 Нравится 2 Отзывы 32 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Один Барбатос знает, когда все это началось - и лучше бы Барбатосу, для его же собственного блага, держать свой любопытный нос подальше от этой истории. Но правда, спроси у Кэйи, как до этого дошло, и он впервые не найдется с ответом. По крайней мере, в их раннем детстве все было абсолютно нормально, если можно считать нормальной его тогдашнюю жизнь: внезапное прощание со всем прошлым одним махом и не менее внезапное появление новых людей, которые заняли все пространство вокруг него, один за другим. Новоявленный опекун, неожиданный брат, горничные, дворецкие, лакеи, кухарки, конюхи... Кэйю оглушило шумом новой жизни, и единственное, что он точно помнит в этом пестром хаосе, так это то, что Дилюк был рядом всегда. Будил его по утрам, если он не мог проснуться вовремя после бессонной, полной кошмаров ночи, пинал под столом, когда Кэйя ошибался с выбором столового прибора, хватал за руку и тащил за собой - к лошадям, в сад, к реке, берег которой всегда был в тонкой корке льда от цветущих туманных лилий. Не раз и не два они валялись вдвоем на одной постели, смеясь до слез над понятными только им шутками, и засыпали порой так же: Дилюк утыкался головой ему в плечо, а Кэйя перекидывал через него руку, словно боялся, что его новоявленный брат поутру исчезнет, растает в кошмаром мареве. Тогда все в его жизни было правильно - Дилюк был рядом, и в этом не было ничего необычного или смущающего, такой была их жизнь. И нет, Кэйя не смог бы вспомнить, когда это изменилось. Может, в четырнадцать, когда Дилюк получил свое благословение свыше, которого он заслуживал больше, чем кто-либо в Мондштадте? Он начал чаще бывать в городе, подолгу оставался в резиденции Ордо Фавониус, а потом и вовсе начал учиться там, чтобы стать самым молодым капитаном в истории ордена. Они все еще проводили вместе выходные, их руки все еще сплетались в минуты сладкого безделья, но минуты, часы и дни бежали вперед, и однажды, по привычке прижав к себе брата, самого родного и близкого человека во всем мире, Кэйя почувствовал нечто странное, чего не было между ними никогда. Напряжение - то, что хорошо знакомо избранникам электро-Архонта, и то, чего между живыми людьми, а не какими-нибудь слаймами, и вовсе быть не должно. Но Кэйя не знал, каким именем назвать это странное ощущение - как будто все тело в одночасье напряглось, как струна, и по нервам разлетелась тысяча искр. Ему стало трудно дышать, и он отстранился, переживая свою минутную слабость, и конечно, увидел удивленные глаза Дилюка. Он не знал, как объяснить ему, что происходит, но объяснять не пришлось. Через пару недель, за которые им довелось столкнуться и оттолкнуться не более двух-трех раз, Кэйя, который научился медлить, и лишь потом отступать перед новым странным чувством, с удивлением увидел, что Дилюк отпрянул от него сам. Огненно-рыжий и белокожий, он легко краснел, и румянец на его щеках выдал Кэйе правду. В тот день Кэйя понял, что напряжение между ними взаимно, и это открытие изменило всё. Они все так же были рядом. Они по-прежнему были названными братьями - самыми верными, преданными и близкими людьми в этом мире. В бою и в мире они подставляли друг другу плечо и угадывали мысли с полуслова, идеальные напарники, новая надежда Ордо Фавониус. Но их пальцы не сплетались больше, как в детстве, головы не клонились на чужое плечо в полусонной дреме, и уж конечно, все эти ночные бдения в одной постели остались в далеком прошлом. Зато теперь Дилюк был постоянным гостем его снов - суматошных, жарких, странных, и, хоть Кэйя и не мог толком вспомнить, а может, просто не хотел признаваться в этом самому себе, но всякий раз он просыпался, тяжело дыша, как тонущий человек, наконец достигший спасительного берега. Но ничего спасительного в этом не было - ни в этих грешных снах, ни в этих случайных прикосновениях наяву, которые становились все короче и при этом все жарче. Напряжение между ними нарастало. Кто знает, чем это могло бы закончиться? Кэйя бы дорого заплатил за возможность узнать. За жизнь, в которой странное, жаркое, перехватывающее дыхание напряжение между ним и его названным братом было бы их главной и единственной проблемой. Что ж, теперь он хотя бы мог не беспокоиться на этот счет: с тех пор, как Дилюк вернулся в Мондштадт, повзрослевший, мрачный, молчаливый, между ними было напряжение совсем другого толка... хотя какое к архонтам напряжение между льдом и пламенем. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю - вот, что теперь выражали их взгляды, их позы, их сжатые губы. Какая может быть близость между людьми, которые перестали быть близкими почти пять лет назад? Разве только случайная. Ведь можно было совершенно случайно столкнуться в дверях таверны, достаточно широких, чтобы пропустить двоих посетителей одновременно, но недостаточно - чтобы позволить выйти тем, кому ну просто невозможно выйти просто так, не показав характер и норов. На сей раз мы действительно закрыты, сэр Кэйя, ах, господин Рагнвиндр, вы лично вышли меня проводить, какая честь, да, я вне себя от радости, что вы наконец покидаете наше гостеприимное заведение... Два человека прекрасно помещались в дверях таверны, но для их характеров места оказалось мало. Непонятно, кто пытался шагнуть вперед, кто - отступить, но на мгновение или даже чуть дольше они, двинувшись одновременно, прижались друг к другу. Кэйя застыл, ощущая всем телом чужую, но смутно знакомую близость, этот запах, шелковое прикосновение этих волос, все то, о чем он так старательно забывал, но видно, не смог забыть. Ему понадобилось еще пару мгновений, чтобы сделать вдох, и еще одно - чтобы понять, что Дилюк, которого он прижал к двери, даже не попытался освободиться. Он опустил взгляд, его грудь тяжело вздымалась под застегнутым на все пуговицы жилетом - так же, как и он сам, Дилюк пытался отдышаться, и это странное сходство зажгло в нем новое пламя, и когда Дилюк, опомнившись, попытался оттолкнуть его в сторону, он и не подумал отступать. Еще несколько мгновений они по-дурацки, нелепо толкались в дверях, и когда Дилюк наконец смог вырваться наружу, в темную прохладу мондштадской ночи, Кэйя готов был поклясться, что на его щеках рдел знакомый румянец. Домой он вернулся хмельным и счастливым. Его опьяняло не вино, а эта странная и глупая мальчишеская победа. Он вырвал если не у самого Дилюка, то у его тела признание: я все еще нравлюсь тебе. Может, ты не доверяешь мне, может, ты меня никогда не простишь, но то, что началось между нами Барбатос знает когда - все это осталось между нами. Напряжение вернулось, и теперь, после четырех лет разлуки, оно было даже сильнее, чем раньше. Кэйя, не раздеваясь, упал на заправленную постель. Он мечтал снова увидеть тот сон, в котором не было ничего, кроме Дилюка, его гибкого тела, его пылающих рыжих волос, белоснежной кожи, пламенного страстного взгляда... Но сон бежал от него, как ночной грабитель от патруля. Он стянул жилет, пояс, штаны, не заботясь о том, куда упадет одежда, но похоже, со снами, грешными и не очень, на сегодня было покончено. Сердце глухо стучало в ушах, и если Кэйя не мог увидеть Дилюка во сне, то наяву, закрыв глаза, мог его прекрасно представить. Он изменился за эти годы. Стал выше, крепче, даже жестче, и в этой жесткости, которая оттенила былую нежность, Кэйя видел особое очарование. Он впервые думал о своем названном - бывшем? - брате и не одергивал себя за грешные помыслы; он впервые желал, не страшась предать желанием их невинную братскую близость. Да и как можно было не думать, не вспоминать о том, каким горячим было тело Дилюка, когда они так случайно и так отчаянно прижимались друг к другу? И что с того, что почувствовать этот жар сквозь всю их одежду было невозможно, Кэйя представлял, и этого ему было достаточно. Он представлял Дилюка во всей этой наглухо закрытой одежде - и мысленно стягивал ее, бесцеремонно и жадно. жилет, брюки, портупею... Рубашку он бы оставил напоследок, она бы им нисколько не помешала, напротив, в одной только рубашке, наполовину расстегнутой, сползающей с плеча, Дилюк был бы неотразим. Кэйя откинулся на постель, тяжело дыша. Картина, которую он себе представил, казалась такой реальной, что низ живота налился требовательной тяжестью. Если бы Дилюк был здесь на самом деле, а не в его грешных мечтах, он бы знал, что с этим делать. Он бы прижался пахом к его бедрам, задрал рубашку на животе, терся бы о его тело, оставляя на нем влажные следы, как хищник, отмечающий то, что принадлежит ему по праву. Он бы сжимал его бедра до боли и кусал его длинную шею, зная, как легко на ней остаются следы, и потом, в самом конце, когда терпеть уже не осталось бы сил, он бы закинул ноги Дилюка на плечи, проверяя, насколько гибким может быть его тело. О, он бы не щадил его ни мгновения, потому что сам Дилюк - он знал это наверняка - никогда не попросил бы пощады Кэйя задохнулся при этой мысли, застонал, прикусил губу и накрыл ладонью напряженный член, и в это мгновение напряжение достигло своей высшей точки. Он снова лежал, как раньше, на спине, и дышал тяжело как утопающий, каким-то чудом добравшийся до суши. Но эта яркая вспышка удовольствия не принесла ему облегчения. Спасительный берег оказался тающим льдом. Разве у него не было других? Женщин, а иногда и мужчин, с которыми он проводил страстные жаркие ночи. Но сейчас даже мысль об этом казалась кощунством. Никого и никогда он не желал так отчаянно и безысходно, как собственного брата, и это больше не казалось ему бесстыдством и грехом. Желать одного Дилюка, любить его, думать о нем - только это в его жизни и было правильно. Напряжение вернулось к нему, непреклонное и яростное, как голодный зверь - он все еще жаждал прикоснуться к желанному телу, почувствовать его запах, провести ладонью по огненно-рыжим волосам. Наяву, а не во сне, на самом деле, а не в мечтах. Он думал, что хотя бы здесь, в собственной постели, в своей безудержной фантазии он победил Дилюка, сделав с ним то, чего так хотел, так же, как до этого победил, узнав, что напряжение между ними по-прежнему взаимно... но нет. С первой минуты это была проигранная битва. Ты всегда побеждаешь меня, братишка, беззвучно прошептал Кэйя, закрывая глаза. Но это еще не конец. И я пока еще не сдался.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты