Кира советует вам есть меньше сладкого

Слэш
NC-17
Завершён
122
Пэйринг и персонажи:
Размер:
10 страниц, 1 часть
Описание:
О том, почему диабет — не шутки
Примечания автора:
Ставь лайк если не Кира

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
122 Нравится 20 Отзывы 20 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
             — Я ушел! — объявляет Айдзава, покидая уже почти пустое здание штаба. Время приближается к одиннадцати, гул машин за окном порядком стихает, из-за чего гудение ламп слышится непривычно четко. Лайт уже около получаса рассеянно сидит без дела, прислушиваясь к мерному постукиванию пальцев по клавиатуре, и вяло прокручивает колесико мышки, расфокусированным взглядом оценивая недельный отчет. Воздух начинает остывать, холодный поток скользит по ногам. Ягами опускает глаза на босые ступни Эла, который, казалось, сливается воедино с раздражающе ярким монитором, и заключает, что того стоит выдернуть в реальность и убедить отправиться в постель.       Слегка дергает цепь, заставляя чужую руку почувствовать натяжение, но не получает никакого отклика. Вздыхает, встает, обхватывая сзади кожаную спинку стула детектива и отодвигает того от стола. Поворачивает к себе, аккуратно разжимает бледные пальцы, забирая уже пустую кружку. Рюдзаки немного недоуменно смотрит на него. Сейчас, еще погруженный в работу, он выглядит серьезным и взрослым, но Лайт знает, что самостоятельность детектива кончается там, где начинается обычная, не требующая особых умственных способностей, повседневная жизнь. Поэтому важно напоминать ему о необходимости отдыха. — У тебя руки холодные. Ты не замечаешь, что замерз? — интересуется Ягами, зная, что его вопрос будет проигнорирован.       Эл неуклюже слезает с кресла. — Устал? — спрашивает он, — Если хочешь, давай ляжем. — Угу — Лайт прекрасно понимает, что спать тут будет только он, детектив же продолжит копаться в своих файлах. Плетется к дивану, расположенному в нескольких метрах. Рюдзаки следует за ним.       Пока детектив сонно стоит, засунув руки в карманы, вынужденно приближаясь к Ягами, когда цепь натягивается, Лайт раздвигает диван, расстилает чистую простынь, небрежно бросает подушки и пока еще прохладное одеяло. Перетаскивает ноутбук Эл на прикроватную тумбочку, зная, что он так или иначе понадобится. — Пошли, — бросает Ягами, выводя детектива из транса, и направляется в ванную.       Сняв на короткое время наручники, Лайт потирает уставшие запястья и делает все необходимые процедуры, медленнее, чем оно того требует, довольствуясь редким уединением и теплой водой, избавляющей от напряжения, которое неизменно возникает, когда двадцать четыре часа в сутки находишься в пределах очень узкого пространства. Закончив, Ягами нагишом выходит в коридор и передает комплект своей одежды Рюдзаки, демонстративно закатывая глаза. Тот внимательно осматривает переданные вещи, вывернув все карманы и подвороты, мельком обводит Лайта глазами и позволяет тому одеться. Когда дело доходит до ограничения личного пространства, Эл не забудет ничего.       Теперь Ягами стоит, облокотившись о стену, и смотрит, как детектив проскальзывает за дверь ванной, избегая наступать на расплесканную на полу воду. Ждёт, ритмично постукивая носком ботинка. Когда Рюдзаки возвращается, Лайт отмечает, что одежда на парне все та же. Вылезая из душа, он постоянно натягивает прежние вещи не глядя. С волос стекает вода.       Лайт выразительно смотрит на Эл, давая понять, что, в отличие от детектива, он недоволен проведенным осмотром. — Может, наденешь пижаму? Неприятно же спать в этой одежде. — Лайт-кун, — как-то резко отзывается Рюдзаки, — Не стоит беспокоиться.       Ягами этот ответ крайне раздражает, как и упрямство Эл, который явно не был доволен необходимостью сосуществовать рядом с кем-то. Как ни крути, он тоже круглые сутки находится под чужим присмотром и возможность не выпускать главного подозреваемого из поля зрения дается ему нелегко. Тем не менее, это его инициатива, и ему придется прислушиваться к тому, что говорят, решает Лайт. — Рюдзаки! — зовет он, когда путь из ванной в спальню закончен.       Детектив устало поворачивается. Ягами берет его за плечи, держась на расстоянии вытянутой руки, и строго смотрит Элу в глаза, встречая непонимающий взгляд. — Не валяй дурака, Рюдзаки. Ты проходил в этом весь день, это как минимум не гигиенично, понимаешь? — Лайт говорит спокойно, одновременно берясь за край рубашки детектива, и тянет ее вверх, быстро, но аккуратно стягивая ненужную вещь, бросает ее на пол. Неосознанно подмечает чужую худобу, острые плечи, выпирающие со всех сторон кости. Как будто Эл нарочно стремится всеми возможными способами угробить свое здоровье, и у него это неплохо получается.       Рюдзаки стремится поскорее обойти Ягами, лезет в шкаф, отыскивая чистую футболку. Одевшись, он, как показалось Лайту, не так невозмутимо, как прежде, произнес: — Извини. Тебе, полагаю, было некомфортно.       Ну хоть что-то. Ягами оглядывает новую вещь. Слишком широкая, скрывает фигуру, заставляя гадать, есть ли вообще что-то под хлопковой тканью. Она быстро намокает, покрываясь каплями, стекающими с взлохмаченных волос. Лайт снимает уже влажное полотенце с плеч, тщательно вытирает длинную челку, смахивает задержавшуюся воду с острого носа детектива и сует махровый кусок ткани ему в руки. Рюдзаки как-то вымученно трёт затылок и, не глядя Лайту в глаза, снова застегивает наручники. Ягами выключает свет и собирается наконец лечь в постель. — Погоди, — просит Эл, — Дай возьму еще пирожных.       Детектив хватает удобную подставку для десертов, заполненную сладостями, и располагает ее там же, куда Лайт услужливо поставил ноутбук.       Пока Рюдзаки усаживается на кровати, раскладывая файлы с документами перед собой и запуская процессор, Ягами забирается под одеяло и устраивается поудобнее, так, чтобы во сне не натереть себе ничего грубой металлической цепью. Прикрывает глаза, абстрагируясь от монотонных звуков и светящегося экрана. Несмотря на усталость и явную потребность отдохнуть, заснуть сразу не удается. Лайт переворачивает подушку, прижимаясь щекой к холодной наволочке, разворачивается лицом к Элу, рассматривает того из-под полуприкрытых век. Детектив уплетает шоколадный бисквит, правда теперь уже руками, а не железной ложечкой. Он кажется живее, чем обычно: более расслабленная поза, одна нога по прежнему прижата к груди, другая свободно лежит. Жесты тоже стали небрежнее. Бумаги отложены в сторону, явный скучающий взгляд, покрытые кремом пальцы лежат на клавиатуре.       Посидев так еще немного, Рюдзаки запихивает остаток еды в рот и захлопывает ноутбук, спускает его на пол, отодвигая от себя ногой. Лайт замечает, как детектив берется за край одеяла все такими же испачканными в сахаре руками и натягивает его до подбородка, полулежа примостившись с краю кровати. Снова тянется к пирожным, выцепляя одно, как хмуро подметил Ягами, особенно сильно усыпанное сахарной пудрой. Поедая сладость, Эл то облизывает пальцы, то тихонько отряхивает руки на постель, прямо между собой и яростно наблюдающим за всем этим Лайтом. Тот наконец бросает попытки закрыть глаза на весь этот ужас и приподнимается на локтях. — Блять, Рюдзаки, прекрати покрывать все вокруг этим проклятым кремом! — Извини, Лайт-кун, — с набитым ртом проговорил детектив, — Мне необходимо много сахара, когда я занимаюсь рассл... — Боже, да ты просто сидишь и жрешь, — Ягами перешел в сидячее положение и нервно выхватил из чужих рук сладость, одновременно отметив, насколько пальцы Эла липкие, — Тебя скорее убьет диабет, чем Кира. — Думаю, Кира сейчас думает о том, как бы умять мое пирожное, а не о том, как меня прикончить — Рюдзаки недовольно покосился на остаток угощения, которое Лайт благоразумно отправил себе в рот. — Если бы я был Кирой, мне бы пришлось просто подождать некоторое время, пока ты сам доведешь себя до могилы, — парировал Ягами, — игнорируя сон и все остальные аспекты здоровой жизни, ты только сделаешь Кире одолжение. — Ты Кира, Лайт-кун, с вероятность в 99%. Только Кире могло прийти в голову лишить меня моего любимого чизкейка. Я крайне разочарован в тебе.       Лайт закатывает глаза. Рюдзаки выжидательно смотрит на него, явно радуясь возможности поддеть Ягами, или, возможно, даже самого Киру(!) Однако, тот решает не продолжать этот спор, опускает голову на подушку и отворачивается, оставив детектива любоваться его затылком.

***

— Лайт-кун? — шепчет Рюдзаки. Тот, ощущая все через завесу сна, не сразу соображает, что его зовут. Когда же сознание проясняется, парень предпочитает провалиться обратно в дремоту, проигнорировав звук собственного имени, которое, впрочем, не факт, что было произнесено. Однако внимание привлекают тихий лязг цепи и осторожный шорох, и Ягами в очередной раз разлепляет веки и старается вникнуть в происходящее.       Дождь еле слышно барабанит в окно, Лайт делает все возможное, чтобы сосредоточиться именно на этих звуках, но только не на тех, что доносятся с противоположного края кровати. Он слышит, как детектив сдавленно дышит, едва ли не хрипит, с шумом вдыхая и выдыхая воздух. Возможно, он вовсе не хочет, чтобы Кира был слушателем его мастурбации, но наверняка уже не в силах остановиться, начав, находясь во власти острого наслаждения и приближающегося оргазма. Его бедра вновь со скрипом опустились на кровать, с силой вдалбливаясь в матрас, и шорохи, создаваемые от частых соприкосновений костяшек тонких пальцев с грубой тканью пододеяльника, становятся все громче. Кажется, что Ягами даже слышит, как лихорадочно колотится чужое сердце и стучит кровь в висках, к которым наверняка прилипли кончики черных волос и, слушая все эти звуки, ему хочется со всего размаха впечатать кулак в стену.       Неосознанно, Лайт разворачивается, поймав испуганный взгляд Рюдзаки. Честно, он не представлял, о чем думал детектив, когда решил дрочить, чуть ли не уткнувшись коленями ему в спину, но сейчас Эл, с его раскрасневшимися в кой-то веки щеками, приоткрытыми искусанными губами и смущением на лице не вызывал ничего, кроме желания позаботиться о нем. Ягами прижимает чужое тощее тело к себе, заглядывая в глаза, стараясь показать, что все хорошо. Рука тянется к паху детектива и Лайт ощущает горячий член под своей ладонью. — Лайт-кун, — взяв себя в руки, выдыхает Эл, — Если ты... Если ты продолжишь, вероятность того, что ты Кира, конечно, понизится, но не настолько, чтобы я мог позволить школьнику делать подобные вещи. — Я очень серьезный человек, Эл. Я лучший школьник Японии. И я... я сделаю все, чтобы помочь в расследовании и доказать тебе, что я не Кира.       Лайт опускается ниже, смутно понимая настоящую мотивацию своих действий. Детектив цепляется за его плечи, и Кира ощущает остатки сахара и крема на своей коже. —Точно диабет будет, — пророчит Ягами, ухмыляясь, и берет кончик горячего члена в кулак. Грубо проходится вверх-вниз и дует на головку. Трясет головой, убирая прилипшие волосы со лба, мокрыми губами обхватывает эрегированный орган, заглатывает глубже, подавляя рвотный рефлекс. Эл внимательно наблюдает за Лайтом, пока тот работает ртом, крепко держится за его теплое тело, как будто боится, что Ягами может исчезнуть, что вместо растрёпанного школьника с горящими глазами обнаружит перед собой кого-то другого. Киру. Детектив ощущает, как учащается сердцебиение, не может справиться с подступающим чувством острой тревоги. Сбивая дыхание, отталкивает парня, сгибает колени, упираясь ногами в чужой живот, обхватывает растерянное лицо Лайта ладонями, вглядывается в карие глаза, пытаясь заметить что-то, что всегда скрыто за самонадеянным выражением уверенности, за чрезмерно красивыми фразами о справедливости и желанием быть идеальным для всех и вся. Эл не может найти на встревоженном лице ничего, что могло бы позволить принять намерения Ягами за искренние, позволить довериться ему, поверить, что он чувствует сейчас что-то, кроме азарта и ощущения собственного превосходства над ним, человеком, который поклялся поймать Киру, детективом, который сейчас, возможно, подпускает Киру недопустимо близко. От этих мыслей все внутри сжимается, обрывается, к горлу подкатывает жгучее чувство обиды, неудовлетворённости, желания закрыть на все глаза, отбросить то разумное, что есть в голове. — Лайт-кун, — дрожащим голосом выдыхает Рюдзаки, проглатывая чувство стыда от осознания того, что он утратил всякое самообладание, постанывая, пока подозреваемый ловким языком очерчивал головку его члена, — Я не могу должным образом проанализировать происходящие, но... — Рюдзаки, придурок, я не Кира, — сердито перебивает Ягами, тянет руку к чужому лицу и, замечая, что детектив опять собирается что-то возразить, накрывает его губы ладонью. Другой рукой Лайт тянется обратно вниз, понимая, что Эл уже на пределе. — Хочешь, чтобы я перестал? — строго спрашивает парень, на что детектив неуверенно качает головой. Тогда Ягами возвращает ему возможность говорить, сползает ниже, выкидывая навязчивую мысль покрыть узкие бедра поцелуями, продолжает прерванную деятельность. Лайт ведёт языком по члену и, остановившись на уздечке, приходно закрывает глаза. Эл чувствует горячую бездну засасывающего головку рта, тихо похныкивает, стиснув зубы. — Я… я, — Рюдзаки трется ступней о чужое бедро — сейчас, пожалуйста...       Сперма покрывает раскрасневшееся лицо Киры, и тот вытирается ладонью. Выгнув бровь, смотрит на запачканные белой жидкостью руки. — Прости за это. — Обрадую тебя: хоть я и школьник, я прекрасно знаю, что является результатом онанизма, — Лайт берет липкие руки Эла в свои мокрые, лижет сахарные костяшки и смеется. Ему хочется быть нежнее, целовать, трогать, ласкать Рюдзаки, но он не позволяет себе этого сделать, понимая, что вся инициатива все время исходила исключительно от него, и что сейчас чувствует детектив — непонятно, несмотря на довольную мордашку.

***

      Уже второй день Эл не показывается в офисе, отсиживаясь в своей комнате. Наручники валяются без дела, и Лайт может наслаждаться внезапно наступившей свободой. Ватари сообщает, что Рюдзаки слегка нездоровится, но призывает не беспокоиться и продолжать работу.       Детектив чувствует сильные усталость и головокружение, поэтому, сбросив все на критическую нехватку сна, он растягивается на кровати и кутается в одеяло, погружаясь в дремоту. Однако десятичасовой сон не оказал желаемого эффекта, и, проснувшись, Эл сильно морщится от боли в голове. Ватари приносит отчет, но детектив только равнодушно бросает бумаги на стол и снова устраивается на постели. Голод ощущается еще сильнее чем обычно, и Рюдзаки поглощает печенья одно за другим, меланхолично разглядывая стены без единой царапинки, за которую можно было бы зацепить взгляд. Несмотря на количество выпитого чая, жажда не отступает, вынуждая предпочесть безвкусную воду ультра сладкому чаю. Сил на что-либо нет совсем. Рюдзаки винит во всем моральное и физическое утомление. Он выводит на экран изображение с всевидящих камер, понатыканных по всему зданию чуть ли не в радиусе сантиметра друг от друга и отыскивает фигуру Ягами, сидящего перед компьютером, идеально выпрямив спину. Парой кликов переключает картинку, теперь рассматривая сосредоточенное лицо. Обнаружит ли Лайт какую-то связь между тем, что случилось несколько ночей назад и отсутствием детектива в штабе? Наверняка. Не хватает только, чтобы он возомнил, будто Рюдзаки скрывается от него. Если бы Ягами был Кирой, он был бы доволен таким ходом вещей: втеревшись в доверие, избавиться от постоянного наблюдения за собой. Но Эл упрямо не хотел признавать возможность того, что он ошибся, доверяя тому, кого он подозревал. Рюдзаки не отрицал вероятность того, что Лайт — Кира, более того, интуитивно он ощущал, что вероятность гораздо выше тех семи процентов, что выводились из разумного анализа ситуации. Но он не мог поверить в то, что его могли использовать и, впоследствии, предать.       Проведя несколько часов, апатично глядя то в потолок, то в монитор, параллельно не забывая о беспрерывном поедании десертов, Эл замечает, что Лайт покидает рабочее место и, плотно сжав губы (зум на установленных устройствах был неприлично хорошим), направляется к лифту. "Идет сюда" — думает детектив и, спустя несколько мгновений, ловит взгляд Ягами, устремленный прямо в камеру, расположенную над дверью в комнату Эла.       Дверь распахивается, и детектив отрывает глаза от экрана, понимая, что не может четко разглядеть вошедшего парня, картинка сильно расплывается. Ухудшается зрение, нехорошо. Когда Ягами уйдет, стоит проконсультироваться с Ватари. — Я хочу поговорить, — уверенно начинает Ягами, но по тому, как он теребит край рубашки, Рюдзаки понимает, что Лайт не так спокоен, как кажется. Как обычно, он не позволяет себе быть открытым и честным. — Если тебя беспокоит то, что произошло, мы можем к этому не возвращаться. Вполне нормально, что возникают такие ситуации, учитывая, что мы все время рядом и почти не отрываемся от расследования. Тем более, не случилось ничего... непоправимого, — Ягами садится на кровать рядом с Эл. Тот сосредотачивает взгляд и внимание на Лайте, пока все вокруг медленно плывет. Живот начинает болеть, и рука неосознанно хватается за ноющее место. Детектив обдумывает услышанные слова, которые парень нравоучительно выплюнул Рюдзаки в лицо. По крайней мере, именно такая формулировка этой попытки оправдаться казалась детективу наиболее подходящей. Лайт просто школьник, и ему наверняка тоскливо сутками сидеть в офисе, но почему-то Элу казалось крайне странным, что все действительно может быть так просто и поверхностно. Даже если Ягами не является Кирой, ситуацию это меняет несильно — Рюдзаки чувствует себя обманутым. — Лайт-кун, — начинает Эл, но, чувствуя поступающую тошноту, запинается на последнем слоге и бежит к раковине, упирается руками в холодную керамическую поверхность, опустошая желудок. Неловко умывается, покачивается, хватается за стену, чтобы удержать равновесие и ощущает руки Лайта, обхватившие его за талию и прижимающие к груди. Детектив оборачивается, лихорадочно пытаясь выхватить взгляд Ягами из смеси мутных пятен, в которые постепенно превращалось окружение. Теплые руки подхватывают его и тащат куда-то за дверь, быстро... — Рюдзаки, ты слышишь? Можешь говорить со мной? — громко спрашивает Лайт, пока они спускаются на нижний этаж. Ему даже в голову не пришло, что детектив на самом деле нездоров. Устав от того, что, как он думал, его избегают, Ягами решает выдернуть Эла в привычную обстановку, заодно надеясь услышать от того хоть какие-то комментарии. — Мм... Хочешь со мной поговорить, Кира-кун? — хрипло смеясь и явно не осозновая происходящего, отвечает детектив. Лайт удивленно смотрит на него, пока Рюдзаки теряет сознание.

***

      Тесный больничный коридор, освещаемый тусклыми лампами. Серая дверь, приковавшая к себе внимание пяти детективов, устало разместившихся на железных стульях напротив. Взгляду некуда деться, мысли, рассеянные, уползают куда-то за пределы здания. Никто не разговаривает, никто не знает, что происходит — нечто серьезное или пустяк, который через месяц никто не вспомнит. Необходимость ждать давит, отравляет воздух, заставляет сердце то и дело метаться вверх и вниз. Любой звук заставляет присутствующих повернуть головы в сторону злосчастной палаты.       Рюдзаки удалось быстро доставить в больницу. Ватари взял все в свои руки и, связавшись с кем надо, устроил парня в частную клинику, где их уже ждала подготовленная группа специалистов. Слава богу, о состоянии детектива мирового масштаба беспокоились особенно. Члены группы по расследованию, приехавшие следом, сначала разместились в холле. Через некоторое время им позволили подняться на этаж, не давая никаких объяснений. Факт того, что Эл все таки находится не в реанимации, бодрил, но мыслить позитивно ни у кого не выходило. Наконец, дверь приоткрывается, и появляется одетая с иголочки медсестра. — Ну? — Требовательно спрашивает Соитиро, вскакивая с места, на что Лайт жестом просит его успокоится и помолчать. — Нам удалось предотвратить кому, так что пациент в ближайшее время придет в сознание. Ему вкололи необходимую дозу инсулина. Значит, можно не беспокоиться за его жизнь. — Ко́му? — удивляется Мацуда. — Диабетическая кетоацидотическая кома — коматозное состояние, которое возникает у больных сахарным диабетом, в результате нехватки инсулина в организме. Признаки диабетической комы развиваются постепенно, поэтому крайне важно своевременно их установить и обратиться за помощью. — Диабет? Хотите сказать, у Рюдзаки сахарный диабет? — недоверчиво и как будто насмешливо переспрашивает Лайт, поднимаясь на ноги вслед за отцом, и, получив подтверждение, запускает руки в волосы, закрывая часть лица, устало опускает голову и коротко усмехается. — Сейчас все хорошо, верно? — Думаю, в течение часа вы уже сможете с ним поговорить. — Но у Рюдзаки не было никаких признаков диабета. Он более чем худой и не имел проблем со здоровьем. По крайней мере, с тех пор, как я его знаю — Шеф Ягами вопросительно смотрит на сотрудницу, — Хотя, конечно, рацион и режим нельзя назвать здоровыми... — Постоянное чувство голода и сильная потеря веса — первые признаки. Вообще, заболевание протекает незаметно, если намеренно не обратить внимание на симптомы. Основным методом диагностики является определение концентрации глюкозы в крови, используется глюкозотолерантный тест. — Понятно...

***

      Отец с коллегами отправляются в буфет, а Лайт проскальзывает в палату, устраиваясь на табурете возле кровати. Нельзя было сказать, что Рюдзаки выглядит хорошо, но впалые щеки, темные круги под глазами и лохматые волосы всегда сопровождали детектива, поэтому Ягами кажется, что пациент просто мирно посапывает. Он закидывает ногу на ногу и нетерпеливо ждет, пока ему уделят внимание. Когда страх неизвестности пропадает, Лайт может позволить себе переключить мысли, вернувшись к насущным темам. Сразу вспоминает тихо брошенное "Кира-кун". Ох, неужели Эл думал, что, будучи в действительности Кирой, Ягами решил избавиться от детектива? И смешно и грустно. "Придурок" — проносится в голове.       Минут через двадцать Рюдзаки потихоньку приходит в себя, не сразу осознавая действительность. Шевелит конечностями, откашливается, оглядывает помещение. — Лайт-кун как всегда рядом, — заключает Эл, замечая сидящего у его кровати со скрещенными на груди руками Ягами, — Что произошло? Должно быть, отравление средней степени. "Отравление? Ха-ха." — Диабет, Рюдзаки, ебаный диабет.       Лайт несколько секунд смотрит на удивленного детектива, проследив, как до того доходит вся абсурдность ситуации, и, неожиданно для самого себя, смеется во весь голос, от души, звонко, даже безумно. Сводит скулы и выступают слезы. Эл хмуро наблюдает за этим, казалось бы, издевательством, затем неосознанно расплывается в непривычной улыбке и тихо, но искренне ржет, повернув голову на бок и уткнувшись в рукав собственной кофты. В этот момент вся тяжесть, которая копилась внутри обоих, спала, и позволила наконец-то вздохнуть полной грудью.

***

      Спустя две недели Эл выписывают из больницы. За этот период ему знатно подтянули здоровье. Время, когда детектив мог иметь доступ к рабочим материалам, было ограничено, а режим сна четко регулировался, в результате чего, казалось, навсегда залегшие под глазами темные круги наконец исчезли. Также была назначена суровая диета, которая категорически не устраивала пациента. Лайту приносило большое удовольствие наблюдать за тем, как Рюдзаки морщится, зачерпывая ложку густой рисовой каши. Ягами накупил для Эла кучу сладостей на фруктозе, от вафель до шоколада, сделав их достойной (или не очень, вставил бы Рюдзаки) альтернативой пирожным.       Когда наконец Эл вернулся, в штабе воцарилась по-настоящему светлая атмосфера. Как будто в душном помещении наконец распахнули окно в безоблачный майский день, впустив внутрь свежий весенний ветер вместе с радостными детскими воплями. Казалось, все наконец встало на свои места: Лайт заслужил таки доверие Рюдзаки, фактически оказавшись вне подозрения (хотя детектив неуклонно твердил, что вероятность равна семи злосчастным процентам), Эл был куда бодрее и приветливее обычного, но, главное, дело Киры отошло куда-то на второй план. Никто не говорил этого вслух, но было ясно, что расследование плавно сходит на нет. — Рюдзаки, — зовет господин Ягами, и детектив встречает его серьезный проницательный взгляд за толстыми линзами очков. — М-Да? — Я понимаю, что не вправе осуждать тебя, и я не знаю, что ты собираешься делать, но послушай, Эл, — Соитиро нарочно выделил это имя, намекая, что Рюдзаки как бы не хер с горы, — ты сказал, что поймаешь Киру во что бы то ни стало. Что же случилось, что ты готов забыть о тех жертвах, на которые мы пошли ради этого дела? — А... Так я поймал Киру, господин Ягами. Кира — это Лайт, — наигранно легко бросает Эл, довольно подмечая смесь злости и непонимания на лице Ягами-младшего, сидящего рядом. — Тот, кто убивает людей сейчас — не Кира, а просто убийца, которого, я уверен, скоро поймают, если приложат хоть каплю усилий. Кира — настоящий Кира — Лайт-кун, и, строго говоря, сейчас я не допускаю того, чтобы он продолжил карать преступников. Поэтому, я надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к тому, что Лайт будет спать только со мной. — Спать с тобой? — переспрашивает шеф. — Ну конечно, вы же не хотите, чтобы ваш дорогой Лайт кого-то убил, пока вы оставите его одного на цееелую ночь. — Подожди, Рюдзаки! У тебя даже нет никаких доказательств! Мой сын не... — Все, надоело, — жалуется Эл и бесцеремонно покидает мужчину, который проявил образец выдержки, умолчав все то, что вертелось на языке. Лайт догоняет Эла в коридоре. — Что это только что твою мать было? — Я думал, — Рюдзаки плохо скрывает улыбку — Ты обрадуешься, если твой отец разрешит нам быть рядом и даже, возможно, жить вместе. Ты, кажется, стеснялся спросить его об этом... — Но я не Кира! — Нет, Ягами, я уверен, что ты был Кирой, — неожиданно серьезно произносит Эл. — Был...? — Ага. Ноо я прощу тебя, если ты меня... ну скажем поцелуешь, — нагло смотрит из-под лохматой челки.
Примечания:
Несколько пометок:
— Для меня Лайт всегда школьник
— Да, это просто огромный ООС
— Похудение и дикий голод на самом деле являются симптомами сахарного диабета, так что Эл вообще хорошо вписывается в эту группу (зла я ему не желаю, честно)

Спасибо всем, кто читает.

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты