Ocean Eyes

Рыночная площадь выглядит оживлённее, чем обычно. Стоит галдёж, люди нестройными ручьями втекают и вытекают из уставленного десятками прилавков эпицентра. Накидки из мешковины цветными прямоугольниками покачиваются над головами. Минхо недоумённо вытягивает шею, пытаясь высмотреть, что там происходило. До ярмарки остаётся ещё целых два месяца, а такая толкучка возникает только во время массовых мероприятий. - Тоже пришёл поглазеть? На плечо вдруг падает рука. Минхо поворачивается и видит Джисона, чьи чёрные волосы слегка взъерошены, тонкие пряди липнут к вспотевшей коже в районе висков. Белая хлопковая рубашка с короткими рукавами надувается летним ветром. - А что там? Откуда столько народу накатило? - Торговцы приплыли. - Так они были на прошлой неделе. - Эти с материка. Привезли кучу всякой экзотики: животных, украшения, материалы, сладости. Не то что всякий хлам, как у островских. - То-то люди туда толпами прутся, - понимает Минхо, поглядывая на безостановочный поток и толкающихся детей. - Хочешь сходить? - Я в этот муравейник не сунусь. - А я вот сунулся, - Джисон со смешком покачивает пакетом. – Идём, угощу. Сойдя с площади, они шагают по раскалившемуся на июльском солнце асфальту и сворачивают к парку. Зона у фонтанов была оккупирована, скамейки тоже. В жару все стараются держаться поближе к воде и деревьям, потягивая коктейли с цокающими друг о друга кубиками льда внутри. Минхо утирает пот со лба и предлагает упасть уже хотя бы где-нибудь. Вернувшись ко входу, они садятся на мягкий газон у кирпичного ограждения. Свисающие сверху кроны парковых деревьев создают приятный тенёк, вдалеке всё ещё виднеется пульсирующий рынок. - Наконец-то привезли побольше, а то я как ни сунусь в лавку, так там всё разобрано. Джисон достаёт из пакета красно-жёлтое манго размером со средний ананас. Бархатный сладковатый запах тут же ударяет в нос. Затем он выуживает из заднего кармана складной нож, щёлкает кнопкой и ловко подкидывает его, начиная срезать кожуру, которая буквально соскальзывала с сочной мякоти. - У тебя может ещё стул и походная палатка в кармане завалялись? – вскидывает Минхо брови. - Это отец приучил. Он тоже был плотником и говорил, что нож всегда пригодится, - Джисон улыбается, поддевая полосы кожуры и откидывая их в кусты за спину. – Держи. Он срезает кусок и протягивает Минхо. Тот аккуратно берёт его пальцами и откусывает, наклоняясь вперёд, чтобы не заляпать одежду. Сладкий сок течёт по пальцам, капая на траву. - Ужасно сладко, переспелое. - Но вкусно? - Ну да. - На ещё, - Джисон закидывает в рот кусок с ножа и срезает ломоть побольше. - Да ладно, ты же себе купил, ешь. - Жалко, что ли? Вместе есть вкуснее, - Джисон подносит манго к его губам. – Сделай «а». Минхо прожигает его взглядом. Он был не из тех, кого приводили в восторг такие жесты. - Давай, не упрямься. Ешь. Немного погодя, Минхо всё-таки забирает ломоть манго зубами, всем своим видом показывая, что делает одолжение. Джисон довольно улыбается и режет дальше. За несколько месяцев, что они знакомы, Минхо понял, что Джисон отдаст окружению последние ботинки и будет босиком ходить по гравию, если посчитает, что кому-то они нужны больше. Пусть даже после смерти родителей он жил с тётей и дядей в хороших, но всё равно далеко не шикарных условиях. Джисон был готов делиться всем и казалось, что он при своей любви к валянию дурака обладал какой-то скрытой мудростью. Иначе Минхо не мог объяснить, откуда он всегда знал, как на него подействовать. - Ты куда шёл-то, если не на рынок? - В магазин тканей. Мама попросила купить ей закончившиеся ленты, дала список с названиями. - Он где? - Около Восточной Башни. Джисон поворачивает голову, слизывая с ножа лоскут манго, и смотрит на торчащую над домами каменную верхушку с ярко-синей крышей. Три таких же были раскиданы по другим сторонам острова. - Мне всегда было интересно, чем они там занимаются. Дети Океана. - Просвещаются и медитируют, - Минхо щиплет траву с газона. – Про это же говорили ещё в школе. - Ты представь с 21 до 70 лет торчать в башне. Ни с кем не видеться, кроме таких же, и годами смотреть на один и тот же пейзаж воды за окном. Неудивительно, что старики, которые оттуда выходят, ни с кем не общаются и живут отшельниками. Невозможно не тронуться умом. - Родиться Дитём Океана и посвятить свою жизнь защите острова от духов – это большая честь. - Не отрицаю, но это, наверное, страшно. Знать, что в 21 тебе придётся бросить всех и уйти в неизвестность. Никто ведь не знает, что именно там происходит. Да, их духовная энергия соединяется с каждой башней и огораживает остров щитом, но как это влияет на них? Почему-то же они должны жить там взаперти от остального мира. - Возможно, чтобы сосредоточиться и не отвлекаться, не пропитываться негативной энергией простых жителей. Я не знаю, - Минхо неопределённо пожимает плечами и бросает оторванную траву вперёд, создавая подобие конфетти. – Чем-то они там должны заниматься. Книгами, рукоделием, да хоть летописью. Не смотреть же годами в стену. - Ну да, логично. Дети Океана рождались с яркими лазурными глазами, которые предсказывали их судьбу с первых же секунд. Свободная жизнь до 21 года. Затем, после сложения кого-то из старейших полномочий с себя, их в очередном порядке забирали в башню без права на отказ. Они являлись почитаемыми защитниками острова, мудрецами с особо чуткими и сильными душами. Ради того, чтобы сдержать злых духов за пределами поселений, родителям приходилось смириться с тем, что на долю их ребёнка выпала святая миссия. Их семьи считались благословлёнными Океаном. Правда сами избранные шёпотом называли себя проклятыми. За неимением занятия поинтереснее Джисон отправляется в магазин тканей вместе с Минхо. Они моют липкие от сладкого сока руки в фонтане и переходят на другую улицу, стараясь держаться в тени. Тротуар отделялся от дорожной полосы кустами нежно-лиловых гортензий. Выпирающие пучки цветов мягко проходятся по предплечью. Несмотря на жаркую погоду изнуряющей духоты не было. Приятный свежий воздух волнами шёл с океана, гладь которого иногда мелькала между зданиями впереди. До магазина они добираются быстро. В широком помещении работали потолочные кондиционеры, щекочущие шею. Минхо отдаёт продавцу лист бумаги со списком нужных товаров и бродит по залу, рассматривая свисающие с вешалок образцы материалов. Сзади вокруг головы что-то обвивают. Минхо поднимает руки и ощущает под пальцами лёгкую атласную ткань. - Развлекаешься? – поворачивается он и спрашивает у Джисона, который с довольной улыбкой рассматривал его. - Тебе идёт, - он убирает волосы с его лба и рукой держит концы ленты у его затылка, создавая подобие налобной повязки. – Цвет красивый. Минхо замечает свисающий конец длинной ткани цвета индиго. - Фанат повязок? - Фанат сказано слишком сильно, скорее просто люблю воинов из исторических фильмов. У них ведь тоже такие были. Выглядит круто. Джисон продолжает заинтересованно смотреть на него и Минхо со смешком отстраняется, снимая ленту с головы. - Я тебе не манекен. - Не даёшь полюбоваться, жадина. Минхо шумно выдыхает через нос, кривя губами и качая головой. Он сразу вспоминает, как они познакомились. Это была осенняя ярмарка, он стоял у колонны и ждал своих друзей, чтобы вместе пойти на площадь, куда натащили столов и открыли вокруг десятки палаток с разными вкусностями. Он постоянно чувствовал на себе взгляд неизвестного парня, сидящего у фонтана, после чего тот парень, Джисон, всё-таки подошёл и с искренней улыбкой на губах сказал ему, что он очень красивый. Минхо тогда посчитал его каким-то извращенцем и после неловкой благодарности планировал показать, что не заинтересован в продолжении, как подошли друзья и оказалось, что Джисон был другом Хёнджина и они как раз планировали собраться все вместе. Проведя с ним почти весь день и пообщавшись, Минхо понял, что Джисон вполне себе хороший парень, только говорит всё, что приходит ему в голову, абсолютно не фильтруя и не стесняясь. В какой-то степени из-за этого он ему и понравился. Ему нравилось, что с Джисоном было просто, не нужно было ничего додумывать. Джисон всегда увлечённо слушал и мягко смеялся, рассказывая одну из тысяч своих историй. - Пойдём вечером на Кёнчи-ро, - предлагает он, когда они снова выходят на улицу, забрав пакет. - Что там делать? - Сегодня там открытие новой кофейни рядом с часовней. Интересно посмотреть. - Народу, наверное, будет. Толкаться стоять. - Да весь народ на рынке, торговцы-то завтра уже уезжают. Те, кто хотел на открытие, либо утром сходили, либо сейчас там кружат. К вечеру как раз будет посвободнее. В конце концов, Минхо соглашается. Сидеть дома не хотелось, а меню старых кафе слишком надоели. Внутри проскакивает какая-то глупая радость, которую он тут же обеспокоенно придавливает. Ему польстил тот факт, что Джисон мог позвать своих друзей, а позвал только его. Минхо не хочет признавать, но ему нравилось его внимание. Значит, ему было интересно и комфортно с Минхо так же, как самому Минхо. Вечером, когда небо становится абрикосовым, они встречаются у высокой часовни с цветным витражом. Очередь всё-таки приходится отстоять – у новой кофейни, увешанной белыми лилиями, толпились люди. Правда большая их часть намеревалась занять место именно внутри, в то время как Минхо и Джисон решают, что будет лучше просто взять напитки с собой и прогуляться по округе. Получив, наконец, свой заказ, они отходят и Минхо со скепсисом отпивает холодный арбузный кофе с плавающими по багровой поверхности лепестками съедобных цветов. - Ладно, допустим это стоило того, - выносит он свой вердикт через пару глотков. - Дай-ка. Джисон резко наклоняется, отпивая через трубочку его кофе, за что получает по плечу. - Кто разрешал? - Я, - невозмутимо отвечает Джисон, после чего показательно смакует вкус. – И правда улётно. Особенно с привкусом манго с твоих губ. - Пошёл ты на хрен, Хан Джисон, - машет рукой Минхо, морщась в возмущении. – Дурень. - Попробуй мой. - Оставь свои слюни себе. - Бу-бу-бу. Скорчив рожу, Джисон передразнивает его и Минхо закатывает глаза, но в последний момент не выдерживает и вопреки собственной установке смеётся, отворачиваясь. Скуксившееся лицо Джисона с вытянутыми губами было слишком смешное. - Хорошее место. Надо будет посидеть там нормально, когда шумиха уляжется. - Ещё неизвестно, какая там еда. - Люди выходили довольные, так что, думаю, вкусная, - Джисон пожимает плечами и водит трубочкой по дну, втягивая в себя шарики тапиоки. – В меню был круассан с лососем и творожным сыром, как ты любишь. Так что обязательно сходим. - Ну можно. Минхо покачивает стаканом, чтобы смыть со стенок цветной сироп; кубики льда с мерным постукиванием сталкиваются друг с другом. Жара спала, вечерний воздух плавными порывами ласкал щёки и ерошил волосы. Внутри царило странное умиротворение, вызванное прогулкой. - Как дела в мастерской? - Нормально. Вчера дядю вызвали чинить механизм в мельнице и он взял меня с собой. Мы залезли наверх и из окошка смотрели на эти большие-большие лопасти, - с оживлением рассказывает Джисон, активно жестикулируя. – Там так шумно, казалось, что ещё немного и она взлетит вместе с нами. - Я давно не был на Изумрудном Поле. Мы в школе ездили туда на пикник один раз, там так спокойно. - Да, в самом поле вообще ничего, кроме травы, не слышно, свежо так, с океана ветер дует. Я там землянику, кстати, нашёл, очень вкусная. Собрал тёте маленький букет. Думал тебе ещё набрать, но мы на мельнице до ночи проторчали, поздно слишком было заносить. - Мне-то зачем? - Порадовать, - отвечает Джисон с невозмутимой искренностью. – Она очень вкусно пахла, тебе бы понравилось. Ну ничего, в следующий раз наберу. Он допивает и точным броском выкидывает стакан в мусорку. Минхо какое-то время смотрит на него и задумчиво потягивает остатки кофе. Земляничные букеты ему ещё не дарили. Почему-то это кажется чем-то максимально в стиле Джисона. Подарить букет из ягод. Уголок губ приподнимается на пару секунд. Они не спеша шагают по улицам, наблюдая за темнеющим небом, восточная часть которого уже начала наливаться сливовыми чернилами. Загораются первые фонари, к которым тут же слетаются маленькие рои мошек. Пахнет остывающим асфальтом и солью с маячащего вдали океана. Когда они проходят мимо высокого ограждения из серо-синего камня, Джисон вдруг останавливается, явно озарённый идеей. - Тут же внизу, прямо под холмом, где мы идём, ботанический сад. - И? - Давай посмотрим. Я уверен, что с высоты это выглядит намного круче. Джисон подходит к одному из высоких деревьев с толстыми ветками, которые росли по длине ограждения, оценивающе осматривает его и выглядит удовлетворённым. - Можно залезть на него. - Тебе делать нечего? Хочешь в гипсе месяц мотаться? - Чего сразу в гипсе? Мы осторожно. Беспечно отмахнувшись, Джисон упирается кроссовкой в выступ засохшего отростка и отталкивается, цепляясь руками за нижнюю ветку. Он подтягивается, помогая себе ногой, и забирается на неё, после чего выжидательно смотрит на Минхо. - Идёшь? - Если из-за тебя я свалюсь, будешь мне два месяца прислуживать. - Согласен, но я обещаю, что ты не свалишься. Давай, я тебе помогу. Минхо повторяет те же действия и залезает на ветку; Джисон подтягивает его за локоть, помогая подняться. Затем он окидывает взглядом хитросплетение древесных отростков над собой и начинает взбираться выше, используя мощные разветвления, как опору. Листва громко шелестит над головами, недовольно вскакивают с верхушки птицы. Он переступает со ствола на толстую лысоватую ветку и протягивает руку Минхо, который с опаской следовал за ним. Перейдя на неё, Минхо медленно опускается и садится, наконец, выдыхая. Ноги висят на расстоянии почти четырёх метров над землёй. - Ты глянь. Джисон показывает пальцем на открывающийся среди листвы вид. Внизу у холма раскинулся огромный ботанический сад, пестреющий в последних лучах заката десятками приглушённых оттенков. Дорожки между клумбами с орхидеями, астрами, пионами, ирисами, дельфиниумами и ещё сотнями всевозможных растений были выложены нежно-персиковым притоптанным песком, который сверкал как крошечные осколки. Листва блестела от капель воды после вечерней поливки. - Красиво. Минхо выдыхает, удивлённо всматриваясь в цветной пейзаж. Глаза скользят по переливающимся растениям, волосы треплются холодающим ветром, ноги покачиваются в воздухе, по лицу плывут лучи засыпающего солнца. Он даже не замечает довольный взгляд на себе. Джисон мягко смотрит на него, после чего всё-таки поворачивается обратно к саду. Он бы ещё поспорил насчёт того, какой вид впечатлил его больше. - Смотри, там ёж, - некоторое время спустя Минхо показывает пальцем. - Где? - Ну вон там, около скамейки. - Всё, вижу, - Джисон кивает, улыбаясь. – Такой милый. Я бы хотел поиграться с ежом. Говорят, что у них мягкие животы и вообще они добрые и забавные, когда перестают бояться. - Колючие же. - Ты тоже колючий, - многозначительный смешок. – Сам как ёж с иголками и мягким пузом. Цыкая, Минхо толкает его в плечо и поджимает губы. - А если упаду? – Джисон притворяется, что теряет равновесие и шатается. - Кончай актёрствовать, я не так сильно толкнул, как следовало бы. - Ёж, точно ёж, - с видом знатока кивает Джисон несколько раз. Минхо закатывает глаза и, покачивая головой, возвращает взгляд на сад. На краю холма вечерняя свежесть ощущалась в разы сильнее. Бегущий с океана воздух буквально окутывал их невесомой зыбкой пеленой прохлады, которая терялась среди летящих прядей волос. Сзади иногда доносились голоса прохожих, шагающих по дороге вниз к равнинной части острова. Внутри покачивались волны спокойствия. Это был момент, когда мысли на какое-то время затихали. - Ого, ты глянь. Джисон поражённо восклицает, когда в заметно потемневшем саду вдруг загорается свет. Все дорожки по краям были освещены маленькими круглыми лампочками, воткнутыми между низких каменных ограждений. В некоторых местах загораются плетённые металлические фонари, дающие слегка рыжеватый свет через цветное стекло. Среди высоких деревьев горят бирюзовые гирлянды, пускающие мерцающие отблески на влажные листья. - Вау, - глаза Минхо завороженно распахиваются. Освещение придало саду немного магическую атмосферу. Чем темнее становилось небо, тем волшебнее он казался. Как будто внизу перед ними раскинулся своеобразный город эльфов. Минхо смотрит на орхидеи, чьи лепестки как будто выкрасили в пастельно-голубой. Он и не думал, что это место могло выглядеть настолько красиво. - Наверное, было бы здорово иметь во дворе такой сад, - говорит он спустя несколько минут. – У нас только фруктовые деревья и один куст с розами, которые любит мама. - Когда у меня будет свой дом, я хочу выращивать в саду всякие кустарниковые цветы типа гортензий. Поставить среди них беседку и скамейки, чтобы сидеть там с лимонадом и отдыхать. - Думаешь, ты потянешь уход за цветами? Брехня. Ты можешь сколотить шкаф, но никогда не вырастишь целый куст. У тебя даже алоэ на подоконнике сдохло. - А вот и выращу, - с пламенным упрямством бьёт себя по груди Джисон. – Я тебе обещаю, что когда нам будет по тридцать, я приведу тебя в свой сад и у тебя челюсть отвалится от того, каким красивым он будет. Будешь пить со мной в беседке лимонад и завидовать. - Мечтатель, - фыркает Минхо и опускает взгляд; палец теребит кору. Они сидят на дереве ещё полчаса, после чего спускаются, гуляют по району и расходятся, когда на небе уже вовсю сверкают яркие холодные звёзды. Через пару дней они встречаются снова, только уже в целой компании, собравшейся по случаю дня рождения Джисона. Празднование проходило в одной из беседок, находящихся на территории популярного недорогого ресторана, где они часто собирались. На улицах постепенно зажигались вечерние огни, а на горизонте маячила окрашенная в лиловый гладь закатного океана. - Так что больше не ной о том, что у тебя отвёртки сточились и ты чуть ли не зубами выдирал привинченный плинтус, - Кристофер хлопает Джисона по спине, показывая ему внутренности ящика с инструментами, который он подарил ему вместе с Феликсом. - Ребят, от души, - Джисон признательно пожимает им руки и едва ли не ласково проходится пальцами по новеньким инструментам. – Теперь буду со своим набором ходить. На столе с отодвинутыми тарелками лежат коробки и шелестящая подарочная упаковка. Рядом с остальными вещами приземляется тяжёлый ящик. Наступает очередь последнего человека – Минхо. Ребята подозрительно фыркают, смотря на маленький прямоугольный свёрток, который он достаёт из кармана. - Ты ему просто денег, что ли, решил подкинуть? - Или купоны в магаз. - Или карточку из кофейни с десятью штампами, по которой он получит бесплатно целый один стакан капучино. - Вы такие остроумные, я сейчас сдохну, - парирует Минхо, поджимая нижнюю губу, и протягивает свёрток Джисону. – Надеюсь, понравится. Джисон с интересом начинает разворачивать свёрток, перетянутый бечёвкой. Бумага хрустит в руках и откладывается в сторону, когда он удивлённо достаёт чёрную атласную ленту с изображёнными на ней зелёными листами и редкими вкраплениями маленьких белых цветов. - Это платок для соплей? – прыскает Хёнджин, за что получает пронизывающий взгляд. - Это налобная повязка, дубина. - Ты сам её сшил? – широко распахнутые глаза Джисона поражённо поблескивают в свете фонаря у беседки. - Это несложно, я много чему научился, пока помогал маме с заказами в ателье, - Минхо пожимает плечами. - Она потрясная, - Джисон широко улыбается. – Спасибо. Приложив ленту ко лбу, он отводит руки назад и пытается завязать её, однако цепляет волосы и тянет их. - Дай мне. Минхо заставляет его повернуться и завязывает её сам, ловкими движениями продевая концы в узел и поправляя их так, чтобы повязка не казалась перекрученной, а сам узел не выпирал на затылке комком. Когда Джисон поворачивается обратно, он вытаскивает вперёд его челку и поправляет пальцами уже её. - Ты теперь пират, - хмыкает Чанбин. - Вообще-то воин, - исправляет его Минхо ещё до того, как Джисон успевает возразить. – Не знаешь историю – не выпендривайся. - Спасибо. Джисон снова повторяет благодарность, только в этот раз словами не ограничивается. Он обнимает опешившего Минхо, на пару секунд прижимая его к себе. Атласная ткань свисающего сзади конца ленты мягко проходится по его щеке. - Я буду всегда носить её с собой. - Всегда-то зачем? - Потому что ты сам её сделал для меня. Я это очень ценю. Отстранившись, Джисон солнечно улыбается ему и приступает к уборке стола. Минхо перекладывает остальные подарки на свободную часть скамьи, чтобы не мешались, а сам пытается успокоить сердцебиение. Он бы никогда и ни за что не признался, что на самом деле нервничал, боясь, что ему не понравится цвет или что он посчитает повязку ненужной. Конечно, Джисон бы об этом не сказал, но то, как он его обнял, чётко демонстрировало, что подарок ему всё-таки понравился. Минхо испытывал гордость, в груди парило радостное тепло. Ужин сопровождается весёлым смехом и нескончаемыми разговорами. Одна тема сменяется другой, обсуждения дополняются комментариями всех сидящих, кто-то с громким ржачем лупит по коленке, кто-то откидывается на спинку скамьи. Тарелки пустеют, но расходиться никто даже не думает. После пары бутылок пива на столе появляется дженга, которую притащил Сынмин, чтобы подбавить острых ощущений. Первый раз её роняет Чонин, которому выпадает наказание на протяжении всего следующего раунда говорить писклявым голосом, над чем с остервенением издеваются остальные. Второй же раунд остаётся за Минхо, который с досадой матерится и хлопает по столу. - Тяни, - Хёнджин веером протягивает ему карточки с наказаниями. Поколебавшись, Минхо хватается за карту, замирает, после чего отпускает её и резко вытягивает другую. Глаза быстро скользят по написанному и он с протяжным «Да в смысле?» кидает её на стол, а сам трёт лоб, откидываясь назад. - На протяжении пятнадцати минут держать за руку человека слева, - во весь голос зачитывает Чанбин и ребята начинают улюлюкать. - Какой идиот добавил сюда задания для парочек? И вообще причём тут он, если это моё наказание? Его-то за что наказывать? - За всё хорошее, - сидящий слева от него Джисон протягивает руку. – Чистая, не переживай. Минхо смотрит на спокойное лицо Джисона и не может понять, с чего вдруг сам он так занервничал. Остальные выжидательно поглядывали на них и, чтобы поскорее замять ситуацию, Минхо сжимает протянутую руку. Тёплая и слегка шершавая из-за постоянной грубой работы. - Ровно до десяти, - информирует их Феликс, показывая свои часы. - Давайте дальше поехали, - просит Минхо, указывая подбородком на кучу деревяшек на столе. Начинается новый раунд. Играть одной рукой сложнее, так как нечем придерживать шатающуюся башню. Джисон просит не торопить его и вообще заткнуться, потому что ему приходится вытягивать блоки и вовсе левой рукой, которая управлялась хуже. Постепенно они привыкают и оживлённая болтовня возобновляется. Минхо со злорадством наблюдает за тем, как башня покачивается от попыток Хёнджина вытащить блок, когда чувствует, что Джисон переплетает их пальцы. - Так удобнее, - вполголоса объясняет он, чтобы никто больше не слышал. Минхо решает никак это не комментировать. Ощущение правда было достаточно необычное. Но не неприятное. Через пару минут он снова отвлекается от происходящего за столом, потому что большой палец Джисона начал поглаживать его указательный палец. Впрочем, сам Джисон в это время с интересом следит за скорченным лицом Кристофера, который всё никак не мог вытащить деревянный блок, за который схватился. Минхо думает, что он делает это неосознанно от напряжения. Однако немного погодя Джисон накрывает уже его большой палец, продолжая неторопливо водить своим по коже. Минхо отмечает, что несмотря на забившееся сердце это приносило непонятное спокойствие. Было в этих прикосновениях что-то слишком мягкое, что-то слишком за гранью его стандартного восприятия. Его собственный палец вдруг откликается на это действие, приподнимаясь, и Минхо краем глаза замечает промелькнувшую на лице Джисона улыбку. Башня с грохотом рушится, рассыпаясь по всему столу. Застывший с блоком в руке Феликс закидывает голову и рычит, криво улыбаясь и морщась. Остальные с азартом толкают к нему стопку карточек с наказаниями. В итоге, Феликс должен загадать десять существительных и показывать их телом, не издавая ни звука. Пока он кривляется и чуть ли не воет от отчаяния, ребята наперебой выкрикивают ответы и хохочут, толкая друг друга. Только когда он, наконец, заканчивает, становится понятно, что они про что-то забыли. - У вас время, кстати, вышло ещё десять минут назад, - Феликс трясёт часами. – Вы уже почти полчаса так сидите. - А чего ты молчал? – опомнившись, Минхо высвобождает руку и замахивается на него деревянным блоком. - А вы чего молчите? - Ну так тебя ждём. Минхо не понимает, как он умудрился про это забыть. Сначала он не мог сосредоточиться на игре из-за ладони Джисона, а затем каким-то образом увлёкся и перестал обращать внимание на такое явное вторжение в своё личное пространство. Впрочем, сам Джисон, кажется, тоже забылся. Празднование завершается через час. Наевшись, напившись, наигравшись и насмеявшись, они выдвигаются по домам, расходясь в нужные стороны по дороге. По небу рассыпались звёзды и серебром горела над океаном луна. - Ещё раз спасибо за повязку, - Джисон касается ленты, когда они с Минхо стоят у ворот его дома. - Пожалуйста. - У тебя есть какие-нибудь планы на послезавтра? - А что? - Мне нужно будет сходить к нижней реке, набрать всяких красивых камней для оформления печи, которую мы с дядей делаем на заказ. Хотел позвать тебя с собой. - Вербуешь меня как бесплатную рабочую силу? - Скорее, как аксессуар, - Джисон издаёт смешок. – Просто предлагаю прогуляться на природе. Минхо задумчиво ковыряет ногтем боковой шов на джинсах. - Окей. Во сколько? - Где-то после обеда за тобой зайду. Лежа в постели и смотря на ползущие по потолку тени, Минхо вспоминает тепло чужой руки в своей. Вспоминает радость в его благодарном голосе и приятное удивление в глазах. Джисону понравился подарок. А ему понравилась его реакция. Вздохнув, Минхо отворачивается к стене. Зря он позволяет этому происходить. Зря он подпускает его так близко. Зря он сам так тянется к другому человеку. Он ведь просил себя так не делать. Во вторник солнце как обычно жарит остров с июльской настырностью, однако по сравнению с погодой в самую первую неделю, сейчас всё казалось намного терпимее. Было жарко, но не до головокружения, воздух не плавился от высокой температуры, хотя и влажностью лип к коже. Минхо приподнимает шорты и опускается на колени рядом с краем берега, всматриваясь в прозрачную воду. Рука загребает несколько мелких камешков и промывает их, стряхивая песок. - Много ещё надо? - Ну хотя бы до половины заполним пакет и хватит, - сидящий чуть поодаль Джисон суёт отобранные камни в карман и снова запускает руки в воду. Минхо тыльной стороной запястья убирает волосы со лба. Прохлада реки явно упрощала работу. На той стороне над растениями вились стрекозы и временами пролетали яркие бабочки. Река в этом отрезке больше представляла из себя ручей, в самом глубоком месте едва доходя разве что до колен. Они собирали камни уже почти сорок минут, иногда о чём-то разговаривая. - Всё, половина. Высыпав в пакет всё, что было в карманах, Минхо оценивает кучу поблескивающих от влаги камешков разных цветов. Джисон отряхивает руки, подходит к нему, накидывает сверху то, что было у него, и приподнимает заметно потяжелевший пакет. - В принципе, достаточно. Идём, я тебе кое-что покажу. - Свою рожу в отражении? - Кое-что получше, - Джисон подводит его к берегу, просит присесть рядом и показывает куда-то на дно. – Вон, смотри. - На что? Там только песок. Минхо щурится, всматриваясь вглубь, как вдруг ему в лицо прилетает вода. Джисон тут же хохочет и вскакивает на ноги, готовясь бежать. - Ты покойник. Выдохнув сквозь сжатые зубы, Минхо рывком встаёт и с воинственным рыком несётся за ним, перескакивая через торчащие из земли корни деревьев. С волос капает вода, которую он с силой утирает рукой. Джисон продолжает бежать и в один момент просто запрыгивает в реку, даже не снимая свои кеды. Загоревшись намерением отомстить, Минхо прыгает следом за ним, разбрызгивая вокруг себя воду и пугая всех живых существ, что населяли реку и прибрежные окрестности. Бежать в речном потоке оказывается тяжелее и Джисон замедляется, после чего вовсе разворачивается и начинает брызгать в него водой. - Я просто остужаю тебя. - Я тебя сейчас так остужу. Минхо совершает размашистый удар ногой, окатывая Джисона с головы до колен. Тот смеётся, отворачиваясь на пару секунд, после чего продолжает брызгаться. Решив, что пора переходить в настоящее наступление, Минхо бросается вперёд и валит его в реку. Джисон нелепо взмахивает руками и падает на задницу, оказываясь по пояс в воде. Со дна поднимается мелкий песок, растревоженный их вознёй. - Я выиграл, - довольно ухмыляется Минхо, откидывая назад мокрые волосы. - Ну-ка иди сюда. Джисон подрывается с места и кидается на него, толкая назад и заставляя окунуться. Теперь они оба промокли буквально насквозь. Этого оказывается мало и они продолжают размахивать руками, плескаясь друг в друга водой. Некоторое время спустя Минхо жмурится, сводя брови, и с шипением начинает тереть глаз рукой. Джисон останавливается. - Песок попал? – Джисон подползает и аккуратно берёт его за плечо, обеспокоенно заглядывая в лицо. - Не знаю, как будто что-то мешается, - Минхо трёт глаз и промаргивается, морщась, после чего, наконец, поднимает голову. – Вроде всё. Он утирает капли и моргает ещё несколько раз, пока мир не возвращает чёткость. Повернувшись к Джисону, чтобы обвинить его во всех смертных грехах, он наталкивается на шокированный взгляд круглых глаз, которые были широко распахнуты. Даже рот потерянно приоткрылся. - Что? У тебя шестерёнки застряли? Минхо хмурится, не понимая, что случилось, а Джисон продолжает смотреть на него так, как будто его кожа резко покрылась чешуёй. Становится не по себе и сознание простреливает догадка. Минхо смотрит на свою влажную ладонь и видит прилипшую меж пальцев линзу. По груди как будто заехали тяжёлым ботинком. Он медленно поднимает на Джисона глаза: один шоколадный, другой лазурный. - Дитя Океана, - поражённо выдавливает Джисон. – Ты Дитя Океана. Минхо с досадой сжимает челюсти и промывает линзу в воде, после чего надевает её привычным движением. Маленькие рыбки нерешительно кружат у их ног, некоторые с отчаянием тыкаются в них и отплывают. Полы рубашки покачиваются на течении. - Почему ты не сказал? - А то ты не знаешь, как к нам относятся, - Минхо зарывается пальцами в песок. – Люди не хотят налаживать связи с теми, кто в один день исчезнет на несколько десятков лет. Сочувствуют нам как прокаженным, вежливо здороваются, но ближе не подходят. Я не хочу быть изгоем. Это была его самая большая тайна. Он проклятый. Вся его жизнь была предрешена, едва он появился на свет, его мнение никого не интересовало. Он жил ради того, чтобы однажды отдать всё, что имел, на благо острова. Жил, в страхе ожидая того момента, когда в дверь постучатся. - Прости. - За что? - За то, что обманул, - глаза Минхо с унынием смотрят на лопающиеся пузырьки. – Я просто хотел, чтобы у меня были друзья. Джисон, который всё ещё пытался как следует переварить информацию, наблюдает за тем, как с волос Минхо падают холодные капли. У него самого по лицу стекает речная вода, цепляясь за брови и собираясь на подбородке. - Тебе же 21, да? - Да. - Значит, тебя должны забрать в этом году. - Да. Последние дни на свободе. Последние дни обычной человеческой жизни. Их могло быть как два, так и двести. Без точной даты нервы были ещё более напряжёнными. Его могли вырвать из привычного мира завтра или через месяц. Поэтому внутри постоянно сидела тревога. Он не знал, как много времени у него осталось. - Я не жалею, что знаю тебя, - Джисон вдруг берёт его за руку. – Для меня ты тот же Минхо. Тот же воинственный Минхо с тёплой улыбкой и добрым сердцем. Минхо, который обрабатывал мои раны и ухаживал, когда я свалился со скейта. Минхо, с которым мы можем говорить часами, смотря на небо. Я бы ни на что это всё не променял. Минхо удивлённо поднимает голову. Он думал, что Джисон будет обвинять его в том, что он его подставил. Заставил создать с ним связь, когда знал, что ему придётся уйти и оборвать её, оставив после себя только воспоминания и горечь. Но на его губах была улыбка. Правда не такая, как всегда. Грустная. Такой он никогда не видел. Теперь Джисон тоже знал, что одна из их встреч станет последней. И в отличие от Минхо у него не было нескольких лет на то, чтобы смириться с этим. - Не говори остальным. Я не хочу… - Минхо запинается. – Я не хочу, чтобы наши встречи каждый раз были пропитаны чувством «последнего раза». Не хочу, чтобы меня жалели. И портить всем настроение тоже не хочу. И тебе не хотел. - Ты собирался просто молча уйти? Даже не попрощавшись? - Я ненавижу прощания. Это слишком грустно. Тем более в случае, когда человек фактически не вернётся. - Но это всё равно шанс сказать что-то напоследок, провести вместе время. Чтобы не было сожалений, - Джисон сжимает его пальцы. – Пообещай, что ты попрощаешься со мной. - Лучше будет… - Обещай. Обещай, что в один день ты не исчезнешь без предупреждения. Ты дашь мне возможность попрощаться с тобой и обнять тебя в последний раз. Минхо колеблется. Он старался всячески блокировать эти мысли. Он хотел игнорировать тот факт, что однажды у него больше не будет возможности слышать голос Джисона. Он не сможет увидеть его лица, поговорить, попить вместе кофе, сидя на краю холма. Это казалось слишком неправильным и нереальным. - Хорошо. Обещаю. Однако и отказать ему не получается. На самом деле Минхо хотел бы попрощаться именно с ним. Как следует всмотреться в его черты, чтобы навсегда запомнить их. Рядом с Джисоном всегда было спокойнее. Возможно, он смог бы подбодрить его, поддержать своей солнечной улыбкой, вселить уверенность в то, что всё будет хорошо. Он бы ему поверил, он всегда ему верил. Дома Минхо долго сидит у окна и смотрит на синий кончик виднеющейся вдали башни. Его волосы успевают полностью высохнуть, линзы лежат в контейнере. В лазурных глазах плещется удрученность. То, с чем он, казалось бы, смирился, вновь растревожилось и металось внутри грудной клетки. Он делал вид, что всё нормально, буквально заставил себя забыть о своей роли в этой жизни, хотя на заднем фоне всегда порхала обжигающая тревога. И теперь, когда он вывалил вес своей проблемы на Джисона, стало хуже. Потому что он тоже будет ходить с таймером без чисел. Впрочем, Джисону хочется сказать спасибо. Он ведёт себя, как обычно, как будто ничего не произошло. Вместо сочувствующего взгляда он одаривает Минхо своей стандартной широкой улыбкой, когда зовёт его на Изумрудное Поле вместе собирать землянику, пока она ещё цвела. Минхо меньше всего хотел особого отношения к себе, как к смертельно больному. Ему была нужна нормальная жизнь, пока ещё была возможность вести такую. Джисон, кажется, понимал это без слов. Джисон вообще оказался слишком понимающим. - Понюхай, - он протягивает Минхо маленький букет из земляники. - Я и так чувствую. Над Изумрудным Полем витал сладковатый, но не приторный земляничный аромат. Свежий и чистый, фрукты и ягоды на рынке так не пахнут. - Нет, ты прямо заройся носом и втяни запах в себя, - настаивает Джисон, чуть ли не суя ему букет в лицо. Минхо наклоняется и вдыхает, крохотные листья щекочут щёки. - Да, так чувствуется сильнее, - признаёт он. – Мне нравится. - Говорил же, - Джисон довольно хмыкает и откусывает ягоду зубами со стебля. – Они очень вкусные, попробуй. Минхо никогда не был большим фанатом земляники и клубники, но закинув в рот несколько штук, он с удивлением отмечает, что она и правда вкусная. Не слишком сладкая, но и не горькая. Сока в ней было не очень много, однако при этом сухой она тоже не была. В самый раз. Таких можно было съесть сотню и не заметить. - Надо их сразу очистить, - Джисон плюхается на траву рядом с кипой собранных букетов и достаёт из кармана небольшой тканевый мешок. – Тётя делает такой потрясный джем из них, я такого нигде не пробовал. Завтра занесу тебе в банке, будешь жрать как не в себя. Минхо опускается рядом и тоже начинает отделять ягоды от стеблей. Взгляд невольно цепляется за Джисона и возвращается обратно каждый раз, как он себя одёргивает. Свободно гуляющий по полю ветер ерошит угольные волосы Джисона, который ловко очищает землянику, что-то мурлыча себе под нос. В груди щемит. Минхо даже представить не может, как будет больно, когда он отвернётся от него, зная, что они видятся в последний раз. Конечно, Минхо ещё выйдет из башни, как и все остальные Дети Океана. Только выйдет он, когда им обоим будет по семьдесят. У Джисона уже будет своя семья, скорее всего даже внуки. Они будут чужими людьми, незнакомцами. Да и ни разу ещё Дитя Океана не возвращалось в общество в полноценном смысле. Они доживали свой век отшельниками, ни с кем не разговаривая. Минхо покинет башню, оставив себя где-то в её недрах. Но он так не хочет забывать его. Минхо не собирался строить с кем-то крепкие связи, потому что не хотел причинять себе боль. У него были друзья, да, только они не были так уж близки. А потом появился Хан Джисон. Поначалу всё было нормально, стандартное общение. Потом они начали видеться чаще, гулять вместе, узнавать друг друга и когда Минхо понял, что что-то идёт не так, что-то идёт слишком хорошо и заходит слишком далеко, было уже поздно. Он уже не хотел это останавливать. При каждой попытке отстраниться его с силой тянуло обратно. Говорят, что души Детей Океана сильнее и мудрее душ обычных людей. Дети Океана обладают особой интуицией, правда работает она немного по-другому. Она работает не в сторону выбора чего-то лучшего, она работает в сторону потребностей души своего обладателя. Раздумывая об этом, Минхо вспоминает, как на дне рождения Джисона он сначала схватился за одну карту с наказанием, а потом резко перекинулся на другую, не отдавая себе в этом отчёта. Он схватил именно ту карту, которая позволила взять Джисона за руку. Возможно, поэтому он так тянулся к нему, идя против здравого смысла. Этого желала его душа. Она сразу почувствовала, что Хан Джисон другой. Для него он другой. Пальцы перебирают землянику на автомате. Мысли Минхо продолжают хаотично носиться по черепной коробке. Он должен был остановить себя. Должен был пересилить себя, когда его разрывало между тем, чтобы сохранять дистанцию, и проводить с Джисоном время. Минхо каждый раз говорил себе, что будет сдержаннее, он уговаривал себя отказываться и сидеть дома, либо заваливать себя работой в мамином ателье. Стоило ему увидеть улыбку на добром лице Джисона с округлыми щеками и услышать его смех, как он тут же отбрасывал все свои предостережения подальше. Он не мог заставить себя отвернуться от него. Букеты земляники, которые собрал Минхо, заканчиваются. Он отряхивает руки и встаёт. Трава скользит по лодыжкам, когда он бредёт по полю. Футболка надувается ветром, нос жжёт соль. Он останавливается на краю холма, нависающего над пляжем. Впереди был бескрайний лазурный океан. Океан цвета его проклятых глаз. Минхо всегда его ненавидел. За то, что он выбрал именно его. Почему остальные люди могут жить так, как хотят, делать, что хотят, быть, с кем хотят, а ему не оставили выбора? Почему у него должны отнять всё, чем он дорожит? Он так завидовал тем, чья судьба не была предрешена. - Я подумывал о том, чтобы стать торговцем, - Джисон появляется рядом. – Чтобы посмотреть на мир. Представлял, как я поднимаюсь на борт корабля и уплываю далеко. У тебя бывали такие мысли? - Зачем? – Минхо кривит губой. – Со мной такого всё равно никогда не произойдёт. Зачем мучить себя несбыточными мечтами? Волны, переливаясь на солнце, скользят спиралями и пенятся, врезаясь в каменистый берег. Их шипение перемешивается со свистом морского бриза и криками чаек. - Тебе страшно? - Быть избранным Океаном и защищать остров – это огромная честь. Я должен с гордостью носить звание Дитя Океана. - Я спросил про твои настоящие чувства. Ты хочешь этого? Помедлив, Минхо поворачивает голову и молча смотрит ему в глаза. Джисон кажется серьёзным и сосредоточенным. Он выдерживает его взгляд и, в конце концов, выдыхает через нос и кладёт руку ему на плечи. - Всё будет хорошо. Я уверен, там будут отличные люди, с которыми ты будешь работать. Наверняка, много книг, настольных игр, всяких штук для хобби. Кормят тоже вкусно, скорее всего. И вид на океан с высоты будет потрясающий. С тобой всё будет хорошо. В слова Джисона хочется верить. Правда легче не становится. Даже если с Минхо всё будет хорошо, с ним не будет Джисона и в последнее время это было всё, о чём Минхо мог думать. Его грустная улыбка заставила осознать, что он всё-таки поступил, как ублюдок. Вместо того, чтобы отгородить его от себя, он продолжал с ним сближаться и теперь Минхо что-то да значит для него. Следовательно, ему будет больно. Ему уже может быть больно от растянутого ожидания конца. Минхо чувствует себя конченным эгоистом. Джисон этого не заслужил. Джисон заслуживает лучшего. А он не лучший, он жалкий. Они начали гулять чаще. Джисон тащит его в кафе, парки, театры и на выставки практически каждый день. Даже когда он весь день работает, то вечером старается забежать к Минхо и хотя бы попить вместе чай на веранде, обсуждая всё, что произошло. Как будто он хотел показать ему как можно больше. Как будто он хотел урвать себе как можно больше времени. Сначала Минхо старается отгораживать себя от этой мысли, но потом она всё же приобретает очертания в его голове. Джисон не хочет отпускать его? Каждый раз он весело болтает, но может он тоже боится момента, когда придётся попрощаться? Каждый раз он носит его повязку. На лбу, на руке, в кармане, чтобы не испачкалась во время ремесла, вешает её на ремень как аксессуар. Минхо рад, что сделал ему памятный подарок, оставил что-то, что напоминало бы о нём. В парке людно и доносится с террасы кафе неподалёку спокойная музыка. Их компания сидит на расстеленном покрывале, лениво потягивая холодные напитки и жуя чипсы. Массивные кроны деревьев создавали отличный тенёк, позволяющий дышать легче. Ребята обсуждали работы, на которые хотели бы устроиться. Учёба была окончена и после летнего перерыва им нужно будет начать зарабатывать собственные деньги. - Я собираюсь попытаться устроиться гримёром в Астровый Театр, - говорит Феликс, который лежал, положив голову на колени Кристофера. – Может сначала хотя бы помощником возьмут. - Или можешь пойти преподавать детям рисование, - предлагает Сынмин. - Учитель из меня так себе. - А я бы хотел преподавать, - Хёнджин мечтательно смотрит на стакан в своих руках. – Хочу открыть свою танцевальную школу. - Лучше уж открыть компанию по грузоперевозке, - Чанбин трёт подбородок. – В последнее время отправляют всё больше посылок, перевозят вещи, продукты. Вот если создать свою сеть с адекватными ценами, то можно сколотить хороший такой бизнес. - У Джисона уже, считай, свой бизнес есть, есть связи и клиенты, - кивает Чонин в его сторону. – Руки рабочие. - Бизнес, ага, - тот хмыкает. – Просто помогаю дяде. - Ну уже что-то, какая-то основа, - задумчиво тянет Кристофер. – Минхо, а ты чем собираешься заниматься? Ещё не думал? Молчавшему всё это время Минхо становится смешно. Так смешно, что аж челюсти сводит и в груди свербит. Ему не было смысла думать о профессии, потому что он уже родился с той, которая фактически была выгравирована в его глазах, прячущихся за карими линзами. Он замечает обеспокоенный взгляд Джисона и натягивает задумчивую улыбку. - Наверное, я бы хотел открыть своё ателье. Раз уж я постоянно помогаю в мамином, то что-то в этом шарю, да и сам шить умею. - Кстати да, ты тоже бизнесмен доморощенный, - смеётся Хёнджин и к нему присоединяются остальные. Минхо бы хотелось выбрать свою сферу работы. Ему бы тоже хотелось раздумывать о том, куда податься и в сторону какой карьеры шагать. Он им завидовал, у них ведь был выбор. Ещё он бы хотел посмотреть на сад Джисона. На скамейки, которые он, наверняка, сколотит сам, на беседку, которую он тоже сделает сам. Он хочет посмотреть, какие растения он там посадит, какое там будет освещение, в каких стаканах будет подаваться лимонад. Он хочет сидеть там и обсуждать новую настольную игру, которую торговцы привезли с материка. - Я буду приходить к башне и кричать там обо всём, что происходит, - вдруг говорит ему Джисон, когда они расходятся с остальными и бредут домой, проходя через яблоневую аллею. – Сяду на забор и буду пересказывать всё-всё. - Побьют же тебя, дурень, - Минхо фыркает. – Палками погонят. - Побьют, так побьют, я опять приду, - Джисон пожимает плечами. – И вообще я сделаю воздушный змей, на котором буду закидывать тебе в окно письма. И ты можешь скидывать свои вниз, намотав на какие-нибудь карандаши или ручки. Минхо смеётся. Он вообще не удивится, если он реально так сделает. Это было в стиле Джисона. Как бы грустно ни было про это думать, Минхо всё равно забавляют его идеи. Он поддерживал его так, как мог только он. Поэтому Минхо практически не удивляется, когда в один из вечеров Джисон с заговорщическим видом предлагает встретиться с ним на краю парка, когда небо уже наливалось тёмно-фиолетовым. В остывающем после дневного зноя воздухе покачивались сиреневые дельфиниумы. Тени постепенно сливались друг с другом, бархатным куполом накрывала остров ночь. Минхо осматривается, окружённый стрекотанием цикад, и замечает машущего ему Джисона за высоким кустом пастельно-голубых гортензий. Кроссовки с шелестом ступают по траве, когда он идёт по газону. - Что за вселенские тайны? - Никаких тайн, - Джисон издаёт смешок. – Идём, садись. Минхо с подозрением заходит за куст и опускается на траву рядом с Джисоном, который как будто что-то прятал за спиной. Не то, чтобы он ему не доверял, просто было непонятно, чего ожидать. - В общем, я тут немного поколдовал в мастерской, - Джисон отворачивается. – И подумал, что тебе это может понравиться. Когда он поворачивается, в его руках находится отделанный под старину прямоугольный фонарь. Он открывает створку и, щёлкнув зажигалкой, поджигает фитиль толстой свечи, которая была встроена в дно. Когда загорается свет и створка закрывается, Минхо удивлённо распахивает глаза. Стёкла были не совсем прозрачные. Одно было цвета охры, другое цвета спелого апельсина, третье тёмно-красное и четвёртое было пурпурным. Из-за покачивающегося внутри огонька все створки подсвечивались и отбрасывали на окружение цветные пятна. - Ты сам его сделал? - Да. - Вау, - Минхо берёт фонарь за ручку и заворожено вертит его. – Это так круто. - Он твой. - Что? В смысле? - Я его тебе дарю, - Джисон улыбается. – Для тебя сделал. Чтобы ты зажигал его, когда тебе будет грустно, и вспоминал обо мне. Как будто он сможет про него забыть по своей воле. Минхо смотрит на красно-жёлтые всполохи, танцующие на траве, и чувствует внутри тепло. Он возьмёт с собой этот фонарь, даже если придётся выложить из сумки все остальные вещи. Это самый важный подарок из всех, что он получал. - Спасибо, - Минхо улыбается, признательно заглядывая ему в лицо. – Мне нравится. - Не за что, я рад. Фонарь отставляется на траву. Цветные полосы на зелени становятся больше. С наступлением полной темноты они засияют намного ярче. Вокруг успокаивающе шелестели на деревьях листья, иногда мелькали птицы, было слышно фонтан вдали. Очередной свободный день подходил к концу. - Слушай, я понимаю, если ты откажешь, но… - некоторое время спустя начинает Джисон немного нерешительно. – Можно я посмотрю на твои глаза? Поначалу Минхо теряется. Он не привык к тому, чтобы его «настоящего» видел кто-то, кроме родителей. Однако он понимает его интерес. У всех остальных людей на их острове глаза были карие, либо практически чёрные. Вряд ли у него когда-то была возможность настолько близко пообщаться с Дитём Океана. - Сейчас. Минхо достаёт из кармана контейнер и аккуратно убирает туда линзы, несколько раз промаргиваясь. Он поднимает на Джисона взгляд и тот внимательно всматривается, заглядывая то в один, то в другой. Минхо впервые видит его настолько близко и не понимает, как себя вести, потому что было слегка неловко являться объектом изучения. Джисон же придвинулся ближе и смотрел на него, не отрываясь. - Такие красивые, - половину минуты спустя выдыхает он. – Как будто у тебя в глазах настоящий океан. - Они проклятые. Минхо грустно усмехается, опуская взгляд. Но Джисон вдруг кладёт ладони ему на щёки, заставляя посмотреть на себя снова. - Они не проклятые. Ты не проклятый. Ты просто особенный. Океан выбрал тебя, потому что твоя душа намного сильнее наших. В тебе сила целого океана, поэтому даже не думай себя как-то принижать, Минхо. Твои глаза потрясающие, как и ты сам. То, с каким рвением Джисон сказал эти слова, заставляет рот поражённо приоткрыться. В его взгляде было слишком много эмоций, которые распознать не получается. Минхо видел искренность и он абсолютно потерялся от нахлынувшей на него волны. Он всегда ненавидел свои глаза, а Джисон считает их красивыми. Найти в себе хоть какой-то ответ не получается, поэтому они так и продолжают смотреть друг на друга в оранжевом свете фонаря, пока Джисон не удивляет его в очередной раз. Он с резко вспыхнувшей решительностью тянется вперёд и целует его. Минхо замирает, не понимая, что происходит и как реагировать. Руки поднимаются и застывают в воздухе. Он видит ресницы прижавшегося к нему Джисона, чувствует на губах тепло. По щеке мягко скользит палец. Минхо врёт сам себе. Он чувствовал, что всё к этому идёт. Более того, он хотел этого. Сердце забилось, ещё когда Джисон взял его лицо в свои ладони. Джисон отстраняется, но уже секунду спустя Минхо сам подаётся вперёд и прижимается к нему губами. Плевать. У него осталось слишком мало времени, чтобы тратить его на анализ своих действий. У него осталось слишком мало времени, которое они могут провести вместе. Руки опускаются Джисону на плечи, с чувством сжимая их. На несколько минут они позволяют себе забыть обо всём. Они шумно дышат, отстраняясь, но не отодвигаясь друг от друга. Глаза закрыты, лбы прижаты. Ладони Джисона сползают с его щёк и опускаются на основание шеи. Они оба молчат в уже ночной тишине, думая об одном и том же. Расставаться будет больно. Они позволили себе заступить за границу дружбы, когда исход у их отношений был один. Мысли об этом не дают насладиться моментом, как следует. В конце концов, Минхо слегка опускается вниз и прижимается лбом к его плечу. Джисон мягко обнимает его, прижимаясь щекой к макушке. Как ему уходить, когда есть человек, за которого хочется держаться руками и ногами? Единственное, что им остаётся, - это смириться и довольствоваться тем, что есть. Надеяться, что удача будет на их стороне и времени у них относительно много. Джисон как обычно старается не унывать. Вернее, он ничего из своих переживаний не показывает. Он тащит Минхо теперь уже на официальные свидания, заразительно смеётся и строит планы так, как будто был уверен в том, что ничего не помешает. Минхо не против. Он старается забивать свои переживания и тяжёлые мысли в самые дальние углы. Он не хочет, чтобы они мешали ему радоваться тому, что так скоро может исчезнуть, и старается жить настоящим моментом. Ведь он действительно живёт, когда Джисон лежит на его коленях, когда он берёт его за руку, когда он улыбается, едва заметив его в конце улицы, когда он обнимает его, крепко прижимая к себе. Когда они по вечерам прячутся за кустами в парке, на дереве у ботанического сада или в тени за домом, целуясь, пока голова не начинает кружиться. Они пытаются запомнить друг друга. Джисон скидывает с себя рабочий фартук, смахивает с волос мелкую древесную стружку, моет руки и идёт переодеваться. Шёл седьмой час вечера, они с Минхо договорились встретиться у часовни и, наконец-таки, сходить в то новое кафе, до которого всё никак не могли дойти после того раза. Посмотревшись в зеркало и поправив на поясе ленту, он выходит из дома и удивляется, видя у ворот Минхо. - Привет. Ты чего аж досюда дошёл? Заняться было нечем? – Джисон открывает калитку и выходит. – Почему ты без линз? - Завтра. Минхо говорит коротко и хрипло, после чего поднимает на него лазурные глаза. В океане плескались отчаяние и страх. Этого было достаточно. Этого было более, чем достаточно, чтобы Джисон почувствовал, как из его лёгких выбивает воздух. Завтра. Времени больше не осталось. Его отняли резко и без предупреждения. Сказать что-то не получается. Джисон только и может, что сжать челюсти и сожмурить глаза до мелькающих звёзд. Минхо отрывисто втягивает в себя воздух и напрягает кулаки. Внутри выла безысходность, но спустя пару мгновений он заставляет себя собрать остатки самообладания. - Проживи хорошую яркую жизнь, ладно? За нас обоих, - он улыбается трясущимися губами. – Найди себе хорошего человека, с которым будешь счастлив, открой свою собственную мастерскую и создай свой сад. Если я… если я буду что-то помнить, когда выйду, то я обязательно приду посмотреть на него. Сохрани его для меня, хорошо? Джисон не может удержать всхлип. По щеке соскальзывает первая слеза. Увидев это, Минхо тоже не может сдержаться. Он с шумом выдыхает и опускает голову. Щёку жжёт от соли. Он знал, что в последнюю встречу будет больно, но не думал, что внутри будет ломить настолько сильно. Он втягивает в себя августовский вечерний воздух и подходит к Джисону, обхватывая его лицо ладонями. - Я никогда не говорил тебе, но я так рад, что ты есть в моей жизни. Она была полная только благодаря тебе. Благодаря тебе я самый счастливый из всех Детей Океана. Спасибо за всё. - Я не хочу, чтобы ты уходил, - с отчаянием выдавливает Джисон. – Я не хочу потерять и тебя тоже. Ты мне нужен. Если до этого по щекам медленно катились слёзы, то после его слов Минхо начинает с силой плакать. Он так боялся этого дня. Он так боялся этого момента. От того, как за него цепляется надрывно всхлипывающий Джисон, грудную клетку буквально трясёт. Минхо бы сейчас отдал всё за то, чтобы остаться с ним. Обернулся бы лентой в его волосах. Они оба планировали держаться и быть сильными, но в реальности эти душераздирающие эмоции контролировать не получается никак. Слишком режет. Раньше было сложно представить, что от поцелуя может быть больно. Теперь они знают, что это такое. Минхо чувствует на своих губах соль и ему кажется, что он тонет. В проклятом океане. Вкус последнего раза и правда горчит, жжётся. Он отстраняется и всматривается в лицо Джисона через пелену своих слёз. Всматривается так жадно, как будто не видел его сотни раз. Запоминает так, как будто не выучил каждую черту. Он не может насмотреться. Так же, как и Джисон, который с безнадёжной тоской смотрит в блестящие лазурные глаза. - Я должен идти, - Минхо снова целует его, теперь уже действительно в последний раз, и делает шаг назад. - Подожди, почему сейчас? – Джисон с отчаянием хватает его за руку. – Мы можем посидеть до утра вместе. - Я должен поужинать с родителями и собрать вещи. А так будет больнее. Чем дольше я с тобой, тем больнее будет нам обоим. Минхо делает ещё несколько шагов назад и Джисон отпускает его руку. Они продолжают смотреть друг на друга, не разрывая зрительного контакта. Янтарное небо догорает на горизонте, деревья вяло покачиваются. Поставить точку сложнее всего. Особенно когда знаешь, что после точки ничего не будет. Всё будет кончено. - Прощай, Хан Джисон. Почувствовав новую волну истерики, Минхо неимоверными усилиями заставляет себя отвернуться и стремительно идёт по улице, не давая себе возможности посмотреть назад. Иначе он не сможет уйти. Если он посмотрит на него ещё раз, то точно не выдержит. В груди нещадно ноет, слезы стекают с подбородка. Минхо хочется кричать от безысходности, злости и боли, но он плотно сжимает зубы, позволяя себе только всхлипы. На взгляды прохожих ему плевать. Подойдя к дому, он останавливается и резкими движениями вытирает лицо. Он заставляет себя вдохнуть и выдохнуть несколько раз, чтобы собраться. Пустота внутри завывает громче, отдаваясь барабанной дробью в ушах. Он надеется, что слёз для ужина с родителями у него просто не осталось и они все вытекли по дороге. Рыдать над тарелкой было не лучшим способом провести свой последний вечер дома. Впрочем, над тарелкой рыдает не Минхо, а его мать, которая то и дело утирает слёзы изящно обшитым платком. Отец, прокашлявшись, просит её успокоиться и вынести всё с гордостью. Ведь их ребёнок был избранным, он отправлялся защищать их остров, их народ, что являлось огромной честью. Минхо проталкивает в себя еду, даже не чувствуя её вкуса. Все его усилия направлены на то, чтобы не дать себе погрузиться в свои мысли. Чтобы не думать о Джисоне. Собирание вещей затягивается. Минхо бессмысленно смотрит на свою комнату и его сознание выдаёт ошибку. Оно отказывается думать и ему сложно координировать свои действия. При каждой попытке переключиться на рабочий режим лампочка в голове гаснет. Он застывает с футболкой в руках или пустым взглядом пялится на ножку стола. Ледяные пальцы дрожат, глаза горят так, как будто в них понатыкали зажжённых спичек. Часы уже показывают одиннадцатый час ночи, а в рюкзаке лежат только фонарь и две рубашки. Минхо, сгорбившись, сидит на кровати, и второй час подряд потерянно смотрит перед собой. Конец нормальной жизни наступил так быстро. Кажется, что он толком ничего и не успел сделать. Он не знает, что будет происходить завтра. Да и во все последующие дни. Что они с ним сделают? Будет ли больно? Забудет ли он всё сразу или будет сходить с ума в течение долгих лет? На улице громко стрекочут сверчки и надрываются цикады. Из души словно высосали всю энергию. Как будто из озера выкачали воду и оставили только склизкий ил, рыбьи кости и останки мелких животных. Гадко, пусто и уныло. Порыв ветра распахивает приоткрытое окно. Минхо вздрагивает, но не шевелится, у него нет сил. Голова поворачивается, только когда боковое зрение замечает какое-то движение. Минхо думает, что уже тронулся умом. - Ты в порядке? – перемахнувший через подоконник Джисон садится рядом с ним и всматривается в отсутствующее выражение лица. – Минхо? Проходит несколько секунд прежде, чем Минхо понимает, что находится в реальности и его щеки действительно касается ладонь Джисона. - Что… что ты здесь делаешь? – он едва не подскакивает на месте, пальцы хватаются за чужую футболку. - Тихо, родители услышат, - просит Джисон, после чего крепко сжимает его плечо. – Я договорился с капитаном торгового корабля, который отправляется на материк в полночь. Он согласился взять нас на борт. - Что? Подожди, я не понимаю, - Минхо хмурится, с силой заставляя свой мозг работать. - Мы с тобой можем уехать. Вместе. Глаза Минхо округляются, какое-то время он беззвучно открывает и закрывает рот, пытаясь совладать с потоком нахлынувших мыслей. - Я не могу уехать, - с шумом выдыхает он. – Я должен пойти в башню, я должен. - Нет, Минхо, ты можешь сделать выбор, - Джисон берёт его за руки. – У тебя есть возможность прожить полноценную жизнь. Не взаперти, а на свободе, ты можешь сам решать, что делать и кем быть. - Я не могу, я Дитя Океана. Это мой долг. Я… я должен защищать остров. - Послушай. Эта жизнь принадлежит тебе. Не океану. Не старейшинам. Не твоим родителям. Не острову. Она твоя. Ты ведь не хочешь туда. Ты ведь не хочешь просто потратить там несколько десятков лет. Остров могут защитить другие. А ты можешь убежать со мной. Мы построим свою собственную жизнь, где всё зависит только от нас. Построим свой дом и свой сад. Внутри бушует настоящая буря. Минхо кажется, что его голова готова взорваться с секунды на секунду, в ней царил тотальный перегруз. Его сердце бешено сражается с разумом. - Океан выбрал меня не просто так, - после долгой паузы хрипло говорит он. – Он хотел, чтобы я охранял остров. Я не могу его бросить. - Океан выбрал тебя не просто так, это правда, - подаёт голос Джисон немного погодя. – Но он дал тебе эту возможность тоже не просто так. Ты говорил про свою интуицию. Она привела тебя ко мне не просто так. Тебе предоставили выбор. Океан позволяет тебе выбрать своё будущее. И да, я поступаю, как эгоист, но я хочу, чтобы ты выбрал свободу. Я хочу, чтобы мы с тобой уехали отсюда вместе. Я хочу быть с тобой. Всю жизнь Минхо готовили к тому, что однажды он исчезнет за стенами башни, забудет про родных, про мир, посвятит себя благородному делу. Всю свою жизнь Минхо убеждал себя в том, что он ничего не может с этим поделать, что он не имеет права выбора, не имеет права на будущее, которого хотел бы он. Лазурные глаза закрываются. Он пытается найти подсказку внутри. Должен ли он последовать закону и отказаться от шанса на свободу или он может послушаться своего сердца и уплыть с человеком, который делает его счастливым? Что он поставит выше: долг или чувства? - Мы правда можем уехать? - Да. Только скажи. - Поехали, - Минхо вымученно улыбается и сжимает его пальцы. – Я не хочу тебя терять. Такого дурня я больше не найду. - Это я должен так говорить. Джисон радостно улыбается в ответ и прижимает его к себе, зажмуриваясь и с облегчением выдыхая. Он так боялся, что не сможет его убедить. Боялся, что придётся молча смотреть на то, как он исчезает из его жизни. Джисон не мог позволить кому-то отнять его. Ради этого он был готов бросить всё, что имел здесь. - Собирайся. Нужно успеть на корабль. - А твои вещи? - Оставил у ворот. Я поднакопил немного денег, часть отдал капитану, но на первое время должно хватить. - У меня тоже есть. Минхо сам не знает зачем, но он собирал деньги последние несколько лет и старался особо не тратиться. Всё, что нужно, ему могли купить родители. Поэтому карманные деньги и сдачу в магазинах он собирал в специальную банку. Он считал себя идиотом, потому как не было смысла на что-то копить, когда он в любом случае должен был уйти, оставив практически всё позади, однако сейчас ему начинает казаться, что это была интуиция. Уже тогда она диктовала ему, что делать, чтобы помочь ему в будущем. Одежда летит на кровать. Минхо достаёт нужное, а Джисон в это время складывает всё в рюкзак. Они резко напрягаются, когда из коридора слышатся шаги. Если его застанут здесь, то плану конец. - В шкаф живо. Минхо помогает Джисону залезть в шкаф и закрывает его, после чего бросается к рюкзаку, когда дверь открывается. - Ты до сих пор не спишь? – в комнату входит обеспокоенная мама в летящей ночнушке. - Собираю вещи. - Давай я тебе помогу. Мама начинает идти к шкафу и Минхо тут же подскакивает, перегораживая дорогу. - Не надо, я… я хочу сам всё перебрать. - Понимаю, - мягко говорит она после небольшой паузы. – Ну хорошо. Только не сиди долго, тебе нужно выспаться. - Да, знаю. - Спокойной ночи. Она собирается выходить из комнаты, как Минхо, с грустью смотревший на хрупкий силуэт, разворачивает её и крепко обнимает. Обычно он так никогда не делал, но сейчас он точно знал, что больше у него такой возможности не будет. - Я люблю тебя, мам. - Я тоже тебя очень сильно люблю, - она поглаживает его по спине. – Всё будет хорошо. Океан с тобой. Утерев заблестевшие в уголках глаз слёзы, она уходит, тихо закрывая за собой дверь. Минхо протяжно выдыхает, сдерживаясь. Он будет скучать по дому. - Всё нормально? – подходит к нему вышедший из шкафа Джисон. - Да. Да, надо закидать оставшиеся вещи, - Минхо лезет в полку с носками, после чего застывает и затем оборачивается. – Можешь сложить всё? Я хочу оставить письмо, чтобы не убегать молча. - Конечно. Через пятнадцать минут рюкзак оказывается собранным, а на столе лежит прижатое краем книги письмо, исписанное с двух сторон. Минхо отдаёт вышедшему на улицу Джисону вещи, а сам напоследок окидывает комнату взглядом и мысленно извиняется перед родителями за свой поступок, хотя уже несколько раз сделал это на бумаге. Щёлкнув выключателем, он садится на подоконник и соскальзывает вниз. Он тихо шагает по садовой дорожке, не подозревая, что из тёмного окна гостиной за ним следят тёплые мамины глаза. Она складывает руки и беззвучно молится. У ворот они с Джисоном надевают рюкзаки и выдвигаются в сторону пристани. Ночь стояла тёплая и светлая. До полнолуния оставалось ещё несколько суток, но света уже было достаточно, чтобы чётко видеть дорогу. Перейдя мост, они оказываются на рыночной площади, где в натыканных по периметру кафе ещё сидели на террасах люди. Минхо замечает в одном из них Хёнджина с Чанбином и тут же отворачивается, толкая Джисона подальше в тень. Попрощаться было бы правильнее, но он не хотел объяснять ситуацию и растягивать всё. - Я тоже оставил дома письмо, - говорит Джисон, поняв, что он делает. – Два. Одно своим, одно для них всех от нас обоих. Думаю, они нас поймут. - Теперь у них будет о чём перемывать кости. Минхо хмыкает беззлобно. Всё-таки они были его друзьями и он их по-своему любил. Ему будет не хватать их болтовни. Рыночная площадь остаётся позади. Спустившись по холму, они выходят на магазинные ряды, миновав которые, выходят уже на площадь рядом с Восточной Башней. Переходя её, чтобы выйти на набережную, ведущую к пристани, Минхо замечает, что из Башни выходит старик в длинных одеждах. Ноги останавливаются сами по себе. Ему не нужно было спрашивать, чтобы понять кто это. Старик, в свою очередь, замечает их и пристально смотрит на Минхо, как будто чувствуя, что он такой же. - Побежали, - Джисон дёргает его за локоть. – Если он позовёт стражей, то нам не уйти. - Стой, - Минхо отстраняется. – Подожди. Старик целенаправленно шагает к ним, не сводя с застывшего Минхо взгляда. Ветер приподнимает его седую бороду, колышет традиционный ханбок. Когда он подходит ближе, под густыми белыми бровями становится видно тёмно-лазурные уставшие глаза. Он подходит вплотную и долго смотрит на Минхо, не говоря ни слова. - Я не хочу жертвовать своей жизнью, - тихо объясняет Минхо. – Я чувствую, что это не моё предназначение. Я выбрал свободу. Какое-то время старик продолжает смотреть ему в глаза, а затем его костлявая рука поднимается и похлопывает Минхо по плечу. Старик кивает и разворачивается, шагая в сторону холма. Он не стал доносить на него. Кажется, он дал своё добро. - Пошли, мы можем опоздать. Капитан пропускает их на борт без лишних вопросов, как и обещал. Взгляд Минхо сосредоточен на половицах под ногами, чтобы никто из персонала не заметил его глаз. Надевать линзы не хотелось. Он устал от них. Через несколько минут корабль сдвигается с места. Минхо с Джисоном сидят на ящиках с фруктами и наблюдают за ночными огнями острова, которые постепенно расплываются, становясь всё дальше. С такого ракурса они свой дом ещё не видели. Было странно покачиваться на волнах и понимать, что больше они на эту землю не ступят. Минхо опускает голову Джисону на плечо. Тот тут же приобнимает его, прижимаясь щекой к макушке. - Готов к новой жизни? - Готов. С тобой готов. Лазурные глаза переходят с острова на океан. Неизвестно, что ждёт их за горизонтом, однако Минхо уверен, что в силах справиться со всем до тех пор, пока он сам принимает решения. И пока рядом с ним Хан Джисон, который не испугался проклятия глаз цвета океана. В конце концов, океан всегда его завораживал.