По осколкам зари

Их кровавые тела так похожи. Разодранные до основания шеи и почти полностью обескровленные тела одновременно изящно и неуклюже нашли последнее пристанище в замке Палаццо. Застывшие в крике губы, налитые кровью глаза — почти полностью одинаковые, полностью идентичные… Такие равные между собой. Им тоже было по шестнадцать лет. Умереть в расцвете юности оказалось совсем не страшно. Главное — как можно быстрее оборвать связь с миром, а после пусть творят, что угодно их заточенным в ледяные тела душам. Чёрным пятном Алек оказался чуть позади своей сестры. Она без слов любовалась схожестью лиц убитых туристов. Близнецы. Это было… приятно. Такие же, как и они. Такие же… — Джейн, — холодный голос брата заставил ее дернуться. На хрупкое плечо опустилась рука и слегка сжала шелковую ткань чёрного платья, — пойдём. Нас ждёт Господин. — Да, брат. Уже в полуобороте кинув последний взгляд на убитых близнецов, она закрывает глаза и произносит: — Они — как мы много лет назад. И вместе с Алеком преодолевает расстояние до двери за считанные доли секунды.

***

Ей повезло, что вампиры не могут спать, иначе Джейн умерла бы от невозможности забыть сцены людской жестокости по отношению к ее брату. И к ней… Аро Вольтури знал, что спасать возможно было бы нечего, опоздай он хотя бы на секунду. Два драгоценных ребёнка были приговорены заживо сгорать, а он… не мог поспешить, он не рассчитывал на столь низкую человеческую глупость. Не рассчитывать на подобный исход — его можно было бы считать идиотом… Их крики нещадно жгли его душу. Даже если близнецы были бы ему бесполезны в вампирской ипостаси, то эту сцену Повелитель вампирского мира предпочёл бы пропустить. Ожоги распространились на ноги, и глаза не смогли солгать владельцу — останься они людьми, им было бы худо. Алеку повезло больше, ему попались сырые дрова, они разгорались долго, он смотрел на мучения своей сестры, у которой острое рыжее пламя дошло до низа живота. Крики стали громче. И именно малышка Джейн страдала больше Алека, так отчаянно смотря на убитых соплеменников. Ей было больно и Аро знал, почему. Ты же понимаешь, что она никогда не забудет этот огонь внутри себя? Никогда к себе не подпустит мужчину, как бы сильно ей этого не хотелось? Она отомстит. Его малышка отомстит. И собранная из осколков зари вечность ей будет впору.

***

Холодные коридоры замка давно стали домом, и мечтать о чём-то большем Джейн не хотела. Что-то менять? Никогда. И когда Алек взял ее за руку и неспешным шагом повел ее в свои покои, она не стала сопротивляться. Преобладание в комнате чёрных тонов так походило на ее брата, что она не могла сдержать улыбки. Почти полная тьма все же не помешала разглядеть особенное убранство комнаты: искусно переплетаясь с современностью, английская готика веков их рождения была особенно изящной. Это не могло не тронуть душу. Она так давно не переступала порог его комнаты, дабы дать ему побыть с ней вдвоём. Запах здесь был явно искусственным, отчего что-то внутри сжалось. Аромат был недосягаемым воспоминанием, которое она тут же смела с головы. Джейн не любила сентиментальность. Опустившись в небольшое кресло, она посмотрела вперёд. Картина ночного Рима навевала пустоту. Огоньки, тщательно и аккуратно расписанные художником смотрелись приятно, но, к сожалению, это — единственное, что ей понравилось. — Как ты себя чувствуешь, Джейн? — голос брата заставил ее перевести взгляд на его идеальный лик. Он сидел на кровати, уперев руки в одеяло, слегка комкая идеально наглаженную ткань. Она пожала плечами. Она давно ничего не чувствует. — Иди сюда. Снова? Джейн поморщилась. Как бы не любила она Алека, эта часть приносила ей лишь страдания. Но все же повиновавшись, покорно встала, подошла к кровати и так и осталась стоять, задев коленкой его колени. Он снова хочет помочь. Рука скользнула по коленной чашечке, потом выше, по идеальной коже, встретила нежную ткань платья и устремилась под неё. Джейн лениво чуть согнула ногу, давая доступ. Рука остановилась ниже ягодицы и замерла. Алые глаза смотрели друг на друга не отрываясь. — Присядь, — вкрадчивый голос лукаво обвивает ее сознание и заставляет подчиняться. В прошлый раз такого эксперимента, Джейн через несколько секунд снова пересела в кресло, но в этот раз брат успел ее поцеловать в губы, получив нежный ответ. Руки Алека заботливо лежали на талии, он немного подвинулся дальше, перемещая ее согнутые ноги на кровать. И не хотелось покидать это тёплое место, когда напротив родное любимое лицо. Но ей необходимо. Так надо. Сказать ему, чтобы он прекратил этот случайно начавшийся недавно эксперимент? Она не хочет? Вдруг что-то получится…