Весна начинается осенью

      Светозар на дачу гнал как сумасшедший. На трассе ещё худо-бедно правила соблюдал, а как на просёлочную свернул, так втопил, что пыль столбом. На ухабах подскакивал, охал, но скорость не снижал. Два часа назад ему позвонили с неизвестного номера, и искажённый голос сообщил, что, пока его ненаглядный Женечка мух ловит, драгоценный Женечкин муженёк с любовником на даче развлекается. Светозар на даче уже бывал, дорогу помнил и сейчас нёсся, этой самой дороги не разбирая. Сыну он звонить не стал, чтобы раньше времени не расстраивать. В голове — только картинка с физиономией зятя-переростка и как он будет ему волосы выдирать. Все вырвет и не посмотрит на разницу в габаритах. Ах, Димочка, бегемот татуированный! Светозару он никогда не нравился. Вот как первый раз его увидел, так и невзлюбил. Как сердцем чувствовал, что гад двуличный с вечно зудящей дыркой. А как на свадьбе в любви клялся, как пытался Котю из загса на руках вынести — хорошо родственники угомонили. Недолго же музыка играла.       На даче окна первого этажа ярко горели. Рядом с домом три машины стояли. Судя по всему, Димочка прелюбодействовал с размахом.       Дача сама огромная, двухэтажная, лес вокруг. Картонный домик Светозара рядом с этим собачьей конурой выглядел, но он всё равно его любил, как и свои аккуратные грядки и любовно пестованные цветнички. Светозар на прошлой неделе туда ездил, но в сентябре было уже не то. И прохладно, и все соседи разъехались. Светозар по лесу походил, погрустил и ночевать передумал. Одному тоскливо, а когда дачный посёлок полупустой, то ещё и страшновато. Сына сюда теперь и не заманишь — у него своя жизнь и свои интересы. Вот только с интересами супруга они, похоже, не всегда совпадают.       Светозару уже был такой звоночек, сразу после свадьбы, но тогда заплетающийся голос нёс полную околесицу, и Светозар трубку бросил, подумав, что это кто-то из покинутых Котиных поклонников переживает. А теперь вот не выдержал. Машину у ворот бросил, взлетел птицей по лестнице и замолотил в дверь. Когда дверь распахнулась, Светозар замахнулся было и еле успел остановиться. За дверью его сват улыбался.       — Валя? — опешил Светозар. — А где же… Сын твой где?       Валентин не менее удивлённым выглядел.       — Дома, с Женей, конечно, где же ещё? Звонили только что. А у нас тут маленькая вечеринка. Ты тоже с дачи, да? Я помню, что у нас в одном направлении. Заходи, а то замёрзнешь.       Светозар пытался слово вставить, но его уже втянули внутрь и куртку сняли.       — Я не собирался… — бормотал он, соображая, что о телефонном хулигане лучше помалкивать. — Ехал вот…       — Вот и отлично, что заехал!       И его в комнату повели. Весь домик Светозара в одной этой гостиной поместился бы. От пылающего камина тепло, над накрытым столом — огромный абажур. Помимо Димкиных родителей, Валентина и Михаила, здесь были ещё его дедуля, две нарядные парочки и важный альфа в больших квадратных очках. Очевидно, уже отужинали и теперь чай пили с тортом и конфетами. Меж чашек ещё бутылки с вином и ликёром стояли.       — Собрались по-простому, — тарахтел Валентин, подводя Светозара к столу. — Лето проводить, так сказать. Это Аркадий и Слава — соседи наши, Лёнечку с Глебом ты на свадьбе видел, папенька мой и Павел вот — Мишин брат из Германии прилетел, — и на важного альфу показал. — А это Женечкин папа — мужа нашего охламона.       Альфа выглядел как в старых фильмах, что Светозар смотреть иногда любил. Такие важные и в таких очках всегда директоров и больших начальников играли. Крупный дядечка, волосы назад зачёсаны, нос орлиный и ямочка на подбородке. Тёмные глаза за стёклами охватили разом Светозара с головы до ног, и Светозар торопливо плюхнулся на стул. Важный Павел сразу подсел ближе.       — Поухаживать позволите? — спросил он приятным баритоном и уже за бутылку взялся, как Светозар головой покачал:       — Я за рулём.       К удивлению его, нести глупости в стиле «один бокальчик не в счёт» альфа не стал. Послушно бутылку отставил и чашку пододвинул.       — Торт изумительный, — сказал он. — Надеюсь, вы не из этих ненормальных омег, что вечно на диетах сидят? Всегда считал это глупостью.       Светозар как раз на диете сидел и, вспыхнув про себя, хотел сказать, что ему на чужие мнения плевать. Торт отодвинул и конфету в рот положил. Вкусно — словами не передать, Светозар чуть не застонал от восторга. Он давно себе в подобном удовольствии отказывал.       За столом обсуждали что-то, жёлтый свет комнату заливал, потрескивал камин, а из окон смотрел вечер. Такие посиделки родители Светозара в детстве устраивали, и он помнил, как уютно было. Ему самому не довелось. Сначала муж не позволял, потом и сам как-то разучился гостей принимать. Друзья, конечно, были, но все современные — по кафе и клубам ходить любили. Светозар чай попивал и краем глаза видел, как важный альфа на него поглядывает. Из Германии — ишь ты! Приехать не успел, уже в гляделки играть. С тамошними омегами, видать, не наигрался.       Светозар чуть отвернулся, но тут Павел неожиданно встал и с другого боку сел, и отворачиваться Светозару уже некуда было. Пришлось взять чашку и с преувеличенным вниманием слушать Валин рассказ про какого-то Артёма и его аппендицит. Рассказ, может, и интересным был, но вёлся уже давно, и смысла его Светозар не понимал, но, чувствуя взгляд Павла, вытягивал шею и делал большие глаза, типа: «Ну надо же! Ничего интереснее в жизни не слышал». Через пару минут глаза у него заболели и улыбка начала на левую щёку сползать. Но очкастый директор продолжал пялиться, и Светозар не выдержал.       — У меня лицо, что ли, грязное? — тихо прошипел он. — Что вы меня так разглядываете?       — Любуюсь, — так же тихо ответил Павел. — Вы, значит, папа Димкиного мужа. Когда я этого мальчишку вспоминаю — как он учебники разрисовывал и жвачку под столом приклеивал… И вот уже замужем. На свадьбе побывать не удалось — брат со мной потом месяц не разговаривал. А вы почему без второй половины? Время позднее…       — Я не замужем, — сухо оборонил Светозар и опять попытался сделать вид, что очень Валиным рассказом заинтересован. Получилось плохо, потому что прямо в ухо выдохнули:       — Да в жизни не поверю! Такой красивый омега — и не замужем?       Светозар резко отодвинулся в сторону:       — Вот только без этой пошлятины, пожалуйста. Мне не двадцать лет, чтобы на такие глупые комплименты вестись.       Павел кивнул и придвинулся:       — Но если чуть-чуть больше, то это не повод строить из себя строгого дедушку.       — Мне без разницы. — Светозар снова отодвинулся. — Кадритесь к кому-нибудь ещё.       — Ну, во-первых, незамужних омег здесь больше нет, а если бы и были, то я их вряд ли бы заметил…       — А во-вторых?       Павел снова придвинулся:       — Здесь и «во-первых» достаточно. Не любите альф, прекрасный черноокий недотрога? Смею предположить, что достойные вам не попадались. А те, что были, теперь, верно, локти кусают, да?       Светозар при словах «прекрасный» и «черноокий» выдохнул, но тут же снова подобрался и опять отодвинулся. Свою личную жизнь он обсуждать не желал и поэтому неприступную физию сделал. Обычно это у него хорошо получалось: если Светозар не хотел человека замечать — он не замечал. Но почему-то не в этот раз. Павел продолжал смотреть и всё конфетки подкладывал.       — Подлейте мне лучше чаю и не мешайте слушать.       — Поверьте, ничего интересного. Знавал этого Артёма — полный идиот. Я тоже не идеал, но сейчас, как Геракл, готов любой подвиг совершить, лишь бы вы улыбнулись.       И Светозар, не выдержав, чуть улыбнулся уголком рта. Павел вдохновился и снова к нему придвинулся. И тут до Светозара дошло, что в комнате как-то тихо стало. Непрестанно двигаясь, он и Павел теперь сидели с чашками в руках примерно в метре от стола, а мирно чаёвничавший народ смотрел на них с открытыми ртами. Павел это тоже заметил и руку к груди прижал.       — Прошу, не обращайте на нас внимания. Небольшую дискуссию затеяли. — И тут же Светозару подмигнул и показал на диванчик в углу: — Может, пересядем, а то какой-то танец со стульями устроили.       Светозар пересаживаться не собирался, но его мягко и как-то ловко обняли, и Светозар только пискнул, а уже на диване оказался, и бедро его крепко к бедру альфы прижатым оказалось. Светозару мгновенно стало жарко.       — Руки уберите!       — Виноват.       Но тут Валентин к ним с чайничком подошёл, и Светозару ничего не оставалось, как улыбнуться и чашку протянуть. А Павлу хоть бы хны. Руку на спинку дивана закинул — ещё чуть-чуть, и на плечо сползёт. А руки крупные и холёные, ногти ухоженные. Про себя небось смеётся, чёртов альфа. Такие воображают, что очаровать — раз плюнуть. Как бы не так! Светозар этого наслушался и накушался по уши. Последним, кто его соблазнял, был сосед. В лифте зажимал, лапал и такие фантазии выдавал, что уши в трубочку сворачивались. Больше, правда, не пристает, с тех пор как от зятя получил. Может, Димка и не такой уж и плохой. Вот узнать бы, кто звонил и так прескверно пошутил, и пожаловаться ему. Пусть шутника найдёт и руки ему оторвёт.       За столом шутили и смеялись, Павел тоже над анекдотами хохотал. Светозару было не до смеха — опасная близость чужого бедра заставила напрячься. Он губы растягивал и хихикал невпопад.       — Как всё-таки хорошо, что вы заехали, — промурлыкал Павел ему в ухо. — Так чудно вечер оживили.       — Интересно чем?       — Очень необычная внешность у вас, — сказал альфа, глядя на него, как знаток на картину: чуть откинувшись и прищурившись. — Светлые волосы и чёрные глаза… Эффектно. Вам бы фотомоделью… И этот сиреневый шарфик вам очень к лицу.       Светозар хоть и торопился, а любимый шарфик надеть не забыл. По волосам машинально провёл, но опомнился и хотел ещё отодвинуться — да некуда. И ему вдруг подумалось, что он с этим альфой неплохо смотрелся бы. Да хоть Котину свадьбу взять… Он так готовился и наряжался, будто сам под венец шёл. Но зато и был самым красивым. И единственным без пары. А вот с этим мужчиной — ох, на них бы смотрели! Только Павла небось в Германии свой омега ждёт — тощий, с длинным носом, кривыми ногами и премерзким характером. Вот потому Павел здесь красивых омег и клеит, не успев приехать. Светозар привычно губы поджал, уловил момент и под шумок, соскользнув с дивана, на террасу вышел. Пусть Павел другим свои дурацкие комплименты выдаёт. Светозар пятнадцать лет без них жил и ещё столько же проживёт.       Сад уже в темноте тонул, и холод под куртку пробирался. Дома тепло… Плохо лишь, что больше не ждёт никто. Кота, что ли, завести? Был один Котя, станет второй. Жаль, что коту готовить не надо. Светозар хоть и сидел на вечных диетах, но любил сыну печь пироги и печенье. И — под предлогом проверки — первый горячий пирожок или печеньку съесть втихаря. Когда Котя съехал, Светозар ещё пёк первое время и сыну возил, когда зятя дома не было. Потом как-то понял, что не нужно больше. Там полный холодильник, семейная идиллия, друзья и вообще всё прекрасно. А у Светозара теперь только телевизор. Он невесело хмыкнул, и где-то в глубине дома тоже раздался смех. Светозар вздохнул и хотел уже по ступенькам сбежать, как дверь за спиной хлопнула, и плечистая фигура рядом нарисовалась.       — Сбежать хотите?       — Поздно уже, — пробурчал Светозар. — А вы проводить меня решили? Не стоит. Возвращайтесь к гостям, а то замёрзнете.       — Да помилуйте, ну что мне там без вас делать. Сидел скучал, думал тоже уехать — и вдруг вы! Появились так неожиданно, как мотылёк, озарили дом светом, а теперь упорхнуть хотите?       — Может, хватит? — кисло спросил Светозар. — Это даже не пошлость — это просто какой-то бред.       Павел виновато вздохнул:       — Перегнул, да? Разучился делать красивым мужчинам комплименты. Весь в работе — жизнь мимо проходит. А ведь у вас то же самое, верно? По глазам вижу.       Светозар взвился, аж подпрыгнул. Очами своими чёрными так полыхнул, что, если б мог, альфу испепелил бы. Ноздри тонкого носа раздувал — слова придумывал, чтобы Павла на место поставить. С другими альфами всегда легко получалось — Светозар одним взглядом наглецам рот закрывал. Но с этим, невозмутимо улыбающимся, как-то всё не так шло. И Светозар сам от себя ошалел, когда вдруг процедил:       — Поехали, — и ногой даже топнул. — Быстрее, пока не передумал.       — С чего вдруг…       — И только не говорите, что не хотите и просто так языком мололи. Хотя… с альфы это станется.       — Но, может…       — И плевал я, что вы обо мне думаете. Вы хотите — я хочу. И расстанемся довольные друг другом.       — Но я…       — Можно ко мне — я один теперь живу. Секс только с презервативом. Никаких обязательств и обещаний. Что? — сощурился Светозар. — Сдрейфили?       — Вообще-то я хотел предложить на «ты» перейти.

***

      Дома свет горел. Светозар, когда из дома убегал, позабыл обо всём на свете. Пока ехали, губы кусал и думал: а не поторопился ли он с решением? Но отступать вроде и стыдно. Хорошо хоть ехать недалеко, а то ведь весь извёлся. Ехали в его машине, и Павел рядом что-то тарахтел, но Светозар краем уха слушал, а про себя думал, будут его за коленку лапать или нет. А что дальше делать — и вовсе позабыл. Чаю предложить? Так пили только что… Шампанское есть. А что к нему? Клубники нет, ананасов тоже. Сарделька вроде в морозилке завалялась. Шампанское с сарделькой… А потом? Так и не придумал. И за коленку его Павел не потрогал… Своего кривоногого в Германии натрогался. Словом, настроения у Светозара уже не было, но отступать поздно.       Жил Светозар на первом этаже. Пока ключи нашаривал, руки дрожать стали. И он с полувздохом-полустоном чуть не выронил их, когда сзади прижались и шеи, за ухом, губы коснулись. Ноги тоже затряслись, и Светозар едва кулём на пол не осел. А ведь таким выдержанным себя всегда считал. Павел его поддержал, аккуратно ключи из ослабевших пальцев выудил и открыл дверь в квартиру.       И едва вошли, как Павел подхватил Светозара под задницу, приподнял, прижимая к себе, и уверенно понёс было в спальню, но ошибся направлением и в кухню притащил. Светозар лишь глазами захлопал, когда с него штаны стянули и на стол посадили. Так с ним ещё никогда не поступали. Муженёк бывший только в постели и в темноте мог. Светозар и сам при свете не любил — неприлично как-то. А сейчас на кухне яркий свет и окна не занавешены. Напротив дом почти рядом, и при желании можно разглядеть, как Светозара — интеллигентного и воспитанного омегу — какой-то очкастый мужик на столе пялит. Павел хоть раздеться и успел, а очки оставил. Светозар хотел привычно пофыркать, а вместо этого хихикать начал. Долго веселиться ему, правда, не дали и заткнули умелым поцелуем.       Такой важный альфа и не молодой уже, а вёл себя как мальчишка двадцатилетний. И сам Светозар себя вдруг юным почувствовал. Такие страсти — лишь в кино и его обожаемых романах. Это не барахтанья под одеялом двух совокупляющихся людей — это то, что называют настоящим сексом, когда смотришь в глаза и губы кусаешь, а вместо слов бессвязные хрипы. Даже немного больно вначале, будто в первый раз, а потом такое наслаждение — чистый кайф. И с кем? С альфой, которого он и знать не знал. Брат его свата или как там… дядя зятя?       До Светозара это после дошло, когда после ослепительного оргазма он проморгался и в ванной себя обнаружил. Как со стола сползал и по стенке в ванную плёлся — даже не помнил. Светозар глаза закрывал, ловил ртом воду и думал о том, как хорошо было. Он и забыл уже давно, что так чудесно бывает. Когда из ванны вылез, конечности были как ватные и зад ещё подрагивал. Про себя Светозар вяло думал, что теперь как-то надо Павла из квартиры выпроводить. В конце концов, он заранее предупредил: только секс, и всё. И снова ничего не получилось, потому что, выйдя из ванной, альфу он в своей комнате обнаружил. Пока Светозар мылся, Павел уже успел постель разобрать и теперь сладко дрых. Будить вроде было неудобно, да и ночь уже за окном. А больше всего хотелось плюнуть на всё и рядом прилечь, под тёплый бок, но стыдно стало. И так себе слишком много позволил. Светозар над Павлом постоял, раздумывая пойти в бывшую спальню Коти и там лечь, наклонился, поправляя на альфе одеяло, как неожиданно рука высунулась, и Светозара тоже под одеяло затянуло. Он забарахтался, но возмущаться сил уже не было — спать хотелось.       Разбудило его сопение в ухо и обнимающие по-хозяйски руки. Светозар попыхтел, вывернулся и сел, оторопело глядя на спящего альфу. А тот на спину перевернулся, закинул руки за голову и продолжал безмятежно дрыхнуть. Как дома у себя! Светозар подивился: Павел даже голый и без очков всё равно важным начальником выглядел. Так и казалось, что сейчас глаза откроет и строго скажет: «Через десять минут совещание!» А глаза у него серыми оказались — Светозар вчера успел заметить. Интересно, кто он на самом деле? А впрочем, не его дело — больше всё равно не увидятся. Покормить и ручкой помахать на прощание. Пусть валит домой, своего остроносого трахать. И вдруг завидно и обидно стало, что у него это случайность, а какого-то неизвестного омегу вот так каждый день приходуют, хотя он и не достоин, скорее всего.       Светозар от грустных мыслей отмахнулся, халат накинул и на кухню поплёлся. Взгляд на стол упал, Светозар снова вспомнил, как на нём вчера отжарили… и вздохнул. И впрямь как в первый раз. Он сунулся в холодильник, а там в пакете кусок шоколадного торта обнаружился. Валя, очевидно, с собой успел завернуть, а Павел умудрился в холодильник сунуть. Светозар смотрел на чуть примятые шоколадные завитки и облака взбитых сливок и вдруг схватил кусок и засунул в рот. И такой кайф, будто второй раз оргазмировать начал. Ел, постанывал от удовольствия и заваркой запивал, тянул её прямо из носика фарфорового чайничка. Отражение своё в маленьком зеркале на стене увидел и засмеялся. Нос в креме и щека… Как в детстве. И тут за спиной кто-то хмыкнул, и знакомый голос сказал:       — Смотри-ка, стоило тебя трахнуть, и сразу вроде нормальным омегой стал. Нехватка секса любого мужика в монстра превратит. Мне там тортика не осталось? А то я вчера посмотрел — одна руккола в холодильнике да йогурты.       Павел прикрыться даже не подумал. Стоял в дверях абсолютно голый, не считая очков, и живот чесал. А ниже, из зарослей густых волос, на Светозара гордо его директорский член смотрел. Светозар глаза отвёл.       — У меня сарделька в морозилке — могу с яйцом пожарить, — тихо сказал он.       — Потом, — кивнул Павел. — Сначала ещё любовью займёмся. Не надо только говорить, что ты занят и к тебе сейчас десять твоих любовников прибегут. У тебя теперь только один любовник — это я.       — А меня спросить? — взвился Светозар.       — А ты против? Один постоянный член лучше случайных.       — Какие случайные? — ахнул Светозар. — Ты что, решил, что я периодически мужиков в дом таскаю? Что я гулящий?       Павел засмеялся, подходя ближе.       — Нет, конечно. Я ещё вчера понял, что у тебя давно никого не было. И я тоже на первых попавшихся не кидаюсь, чтобы ты знал. А на тебя ещё на даче, прям при всех кинуться хотелось. Я ведь только и ждал, как приеду и познакомлюсь. Не удивляйся, — засмеялся он, — Мишка мне фотографии и видео со свадьбы прислал, так я только тебя на них и видел. Валя сказал, что ты последнее время по гостям не ездишь — всё отказываешься, и вдруг такой сюрприз! Щёчки — розы, глаза — агаты, стройный, как тополёк… Да-да, я помню — комплиментщик из меня так себе. А сейчас — так ты просто прелесть, когда такой заспанный и домашний. И хорошо, что пуговиц на твоём халате нет, так лучше.       Светозар рассеянно глянул вниз, охнул и запахнулся.       — А как же тот… кривоносый?       — Кто-кто? — ошалел Павел. — Приснилось, что ли, чего? Кривоносых не держим. Да никаких, собственно… Муж у меня был — так уже десять лет как развелись.       У Светозара глаза так и вспыхнули. Павел цокнул восхищённо, подошёл вплотную и развёл полы халатика в стороны.       — И вообще, мы зря теряем время. Мне ещё ехать завод смотреть — вернусь только вечером. А ты себя до вечера накрутишь — с вашего омежьего брата это станется. Так что я тебя сейчас отлюблю как следует, чтобы ты о всяких кривоносых не думал.       — Завод? — глупо переспросил Светозар. — А зачем его смотреть?       — Купить хочу, но об этом мы потом поговорим.

***

      Светозар тесто замесил и теперь мечтательно в окно смотрел. Солнце снова за облаками скрылось, дождь накрапывать начал. А у Светозара в душе уже третий день птички пели и цветы распускались. Сегодня утром Павел сказал, что готовить не надо — вечером в ресторан пойдут. Ха, ресторан! Да ни в одном ресторане такие пироги, как у Светозара, не пекут. Чтобы мягкие, как пух, и начинки много-премного. Он и с мясом навертел, и ватрушек, а из оставшегося теста сахарных плюшек сердечком. Павел один пирожок попробует — и ни в какой ресторан не захочется. И потом, из кухни до спальни всего десяток шагов, а из ресторана пока доедешь…       Мечты Светозара сыновний звонок прервал.       — У тебя всё хорошо, папа? Два дня уже не звонил. Ты обычно каждый день… А вчера недоступен был. Я ехать хотел, а Димка не пустил. И не говорит ничего, а только подмигивает и ржёт как конь.       — Да я вот… — замялся Светозар. — Занят был немножко…       — Пап, а тебе последнее время странных звонков не было? Ну… про Диму ничего не говорили?       Светозар выдохнул:       — Было дело…       — Это Толик, — перебил сын. — Помнишь, всё встречаться со мной хотел? Вот он теперь бесится, что обломался. Повадился звонить и глупости говорить. Недавно сказал, что, пока я сопли жую, мой муж под любовником валяется и он лично это видит. А мой муж в это время в ванной на всю квартиру песни пел. Я думаю Димке сказать, да боюсь, от Толика тогда рожки да ножки останутся.       Светозар вдруг засмеялся:       — Димке точно не надо говорить. Если Толик ещё позвонит — я сам ему кое-что скажу…       А про себя подумал, что незадачливому омеге можно и спасибо сказать.