Бузина и рябина

      Со школьного двора студенты Хогвартса наблюдали, казалось бы, обыденную для интернатов картину. Группа хулиганов, очевидно, что со Слизерина, улюлюкая, гнала по каменным тропинкам какого-то недоросля. Даже Мэтью Кеттлтофт, прыщавый, долговязый подросток, что сбывал всем желающим расслабляющий настой и другие полезности, отвлекся от игры в плюй-камни.       — Мишель, стой!!! А ну-ка стой флоббер-червь!!! — издевательски кричали они, теряя из виду свою добычу.       В след хулиганам ободряюще свистели старшекурсники.       А на дальней скамейке, в тени зарослей плюща, примостилось троица гриффиндорцев.       — Прекрасная погода, не правда ли? Нет, ну вы поглядите, что за болваны! — отвлекшись от солнечного света, сказала Гермиона. — Эти слизеринцы совсем страх потеряли!       — А по-моему они всегда такими были, — ответил Рон. — Кстати, Гарри, а разве это не твой братец убегает от Малфоя? Ха-х! А мне казалось, тёмные маги должны держаться вместе!       Старший Поттер, поёрзав, скрылся ото всех за гигантским томиком «Тысячи магических растений и грибов».       — А? Что? П-простите, я ничего отсюда не рассмотрел, — проблеял мальчишка и, казалось, полностью погрузился в чтение.       — И всё же, Рон, даже несмотря на то, что это брат Гарри, так вести себя неправильно! — высказала своё несомненно важное мнение лохматая девчушка.       Гарри искоса поглядывал на перепалку своих друзей и горестно вздыхал, жалея о том, что не может просто ввязаться в спор или же уйти.       Крики и смех детей уносились далеко в небо, где они смешивались с пением птиц, полностью растворяясь в голубой синеве. Благо природе было всё равно на переживания детей и людей в целом. Её интересовал лишь ход времени, да и то, судя по всем признакам, она явно отвлеклась на что-то другое. Золотистые кучки опавших листьев на ещё зелёной траве, ласковое солнце и тёплые вздохи ветра придавали осенний оттенок общему пейзажу. Поздний сентябрь радовал своими яркими лучами, что пробивались сквозь заросшее зеленью и плющом окно одного из многочисленных, заброшенных помещений Хогвартса.       В потайном углу, запершись от всех, сидел мальчик двенадцати лет, но с виду гораздо младше. Наколдовав себе тазик воды и мыло, он остервенело отстирывал вымазанную в песке, грязи и магическом удобрения одежду, не забывая при этом шмыгать носом и озлобленно глотать слёзы.       — Я даю слово! Когда-нибудь! Когда-нибудь я не сдержусь! И все эти злобные пародии на людей так сильно получат за всё! — пыхтел Майкл, а прытко пишущее перо резво записывало всё, что выплёскивалось из ребёнка, в дневник Тома Реддла.       «Почему ты не почистил одежду заклинанием?» — спросил Том.       Мальчик отвлекся на прочтение текста и, закончив, фыркнул, как будто услышал ироничную шутку.       — Не поверишь! Я могу наколдовать воду, трансфигурировать тазик, мыло, верёвку, но не умею правильно накладывать чистящие заклинания! — выпалил Майкл и продолжил стирать свои испачканные вещи, часть которых досталась от кузена.       Реддл, перебрав цепочки воспоминаний мальчика, освежил в своей памяти, что именно он, пребывая в теле Квиррелла, научил мальчишку большинству бытовых заклинаний. Были ли среди них чистящие чары? Отчасти из-за него, отчасти из-за нерасторопности профессора Флитвика Майкл не получил должных базовых магических навыков в полной мере. От этого в Тёмном Лорде зашевелился маленький червячок досады.       Том почувствовал, как подпитка, получаемая при общении, стала истончаться. Кажется, мальчишка уходил в себя от монотонных действий.       «Тот белобрысый головастик рассказал о том, как взрослые твердят детям, что тебя следует опасаться. Мне уже давно интересно, почему старшие настраивают учеников против тебя?»       Том хотел подобрать правильно слова, излагая свой вопрос. Было бы плачевно, если бы мальчик обиделся на него, или воспринял его речь, как осуждение.       Майкл опять отвлёкся на прочтение текста, оставив свои тряпки в покое. Застыв на какое-то время, мальчик просто смотрел в тетрадь. Губы его были плотно сжаты, глаза обидно заблестели.       Внезапно Тёмный Лорд почувствовал мощную, резкую волну чувств и эмоций. Дневник едва справлялся в попытках впитать её всю. Он захлёбывался в ней. Она была одновременно и леденящей, и жгучей. В ней было столько разрушительной негативной энергии, что её хватило бы на снос Астрономической башни. Духовное тело Волан-де-Морта пронзило ею до кончиков пальцев. Она ощущалась чем-то приятным и наполняющим, но одновременно с тем как будто бы отторгалась телом Лорда.       «О-о, кажется, я открыл ящик Пандоры…» — запоздало осознал ситуацию Том.       — Почему, спрашиваешь?! Да не ебу я, почему!!! — срываясь на фальцет, перешёл на крик мальчик. — Да ко мне всю жизнь плохо относились! Сначала оправдывались тем, что я подкидыш! Чем не повод?! А потом и просто так, чтобы снять стресс! Вокруг меня и Гарри постоянно творилась какая-то лютая дичь! То наши документы пропадут, то люди из органов память потеряют! Люди, приходившие в дом Дурслей, становились рассеянными и забывали о своих делах! Ходили слухи, что мы с братом бесноватые, а дом, в котором мы живём, проклят! Тетя даже священника приводила! У него, кстати, тоже память стерли. А в восемь лет дядя не за что отпиздил меня так, что я остался с одной почкой и!.. Я даже не помню, чтобы меня тогда возили в больницу… Мне сказали, что я выпал из жизни аж на полгода. Полгода!.. Ничего не помню… И пока я был в коме, дядю парализовало. Навсегда парализовало, понимаешь?.. Врачи сказали, что медицина бессильна.       Под конец Майкл с крика перешел на дрожащий, чуть заикающийся хрип. Его трясло от воспоминаний. Руки и ноги покрылись ледяным потом. Мальчик потерял чувство земли под ногами. Прытко пишущее перо остановилось вместе с ним. Громко сморкнувшись и вытерев нос, он продолжил говорить уже спокойнее, но с куда большей горечью.       — Я думал, в школе всё изменится, что наконец-то нам с братом станет лучше жить… Но нет. Ха-х, оказалось что Гарри знаменитость. Герой, млять! Все его любят, хотят быть его друзьями. Он спас их жизни, победил злодея… А я? Я пытался радоваться за брата, как мог, но… он стал другим… Совсем другим…       Майкл, сидя на каменных плитах, зябко обнял себя руками. Из глаз его катились крупные слёзы. Он уже ощутимей дрожал. От выплеснувшихся эмоций его трясло настолько, что он перестал чувствовать растекавшееся из окна тепло осеннего солнца. Кожу пронзал холод.       — Как? Как он мог? Как он посмел сказать всем, что это я! Что я парализовал Дядю Вернона?! Почему он это сделал?.. Теперь он даже общения со мной избегает…       Дальше слова паренька перешли в нечленораздельное завывания. Понять хоть что-то из его речи было невозможно. Майкл захлёбывался своими слезами, от них разрывало голову, а сердце истерично билось о грудную клетку.       Энергии было слишком много. Тёмный Лорд не справлялся с ней. Волна превратилась в шторм. Дневник мог вот-вот треснуть по швам или воспламениться. Том испытывал доселе незнакомое ощущения переизбытка магии. Нужно было что-то срочно сделать, чтобы не повредить крестраж и остаться целым. Дописывая уже десятую успокаивающую строку, Реддл понял, что текст никто не читал и уж точно читать не собирался.       «Что ж», — сконцентрировавшись на поиске выхода из ситуации, задумался Том. — «Энергии предостаточно. Даже, наверное, слишком. А что, если попробовать устроить обмен?»       Очень шальная, возможно даже дикая и коварная мысль закралась в сознание Волан-де-Морта. Раньше он такого ещё никогда не делал, и с опаской предвкушал получение нового опыта.       Майкл с широко раскрытыми в испуге глазами застыл. Его дыхание сперло. Голова гудела, как старый потрёпанный будильник с молоточком. Пространство вокруг плыло, как в пелене тумана. Мальчик начал забывать, который был час, что он здесь делал. Сказанные слова эхом застряли в нем. Каждое из них, как змея, обвивало шею и душило. Некое подобие агонии с остервенением вцепилось в маленькое, хрупкое, мальчишеское сердце.       Прикосновение.       Внезапное. От него по спине пошли мурашки.       Майкл напряг остатки сил и обернулся. Никого.       Испуг.       — Успокойся, всё будет хорошо…       Голос в голове. Такой неожиданный. Майклу на мгновение показалось, что он сходил с ума.       Его крепко сжали в объятиях фантомные руки. Мальчик отчетливо чувствовал каждый изгиб их пальцев, каждый острый краешек ногтей. Это ощущалось чем-то новым, необычным. Это… успокаивало? Испуг растаял с осознанием происходящего. Майкл не помнил, когда последний раз его утешали и обнимали. Да так трепетно, чтобы ему стало легче.       Вместо того, чтобы успокоиться, мальчик разрыдался еще больше. Он ревел, пытаясь сдержать вырывавшийся крик. Он закрыл лицо руками. От нахлынувших эмоций ему стало страшно. Они высосали его до критической точки. Он хотел спрятаться где-нибудь в теплом, темном, безопасном месте.       Голос же продолжал твердить:       — Всё. Выпустили это всё и забыли… Вот так. Тебе станет легче. Всё будет хорошо, ведь у тебя есть я.       Слова мягко оседали в голове ребенка, осторожно опускаясь в глубины его сознания. Точно заросшие мхом камни, медленно спущенные в реку и мягко стукнувшиеся о её дно. Том понимал, что Майкл запомнит этот жест и будет верить ему даже тогда, когда Тёмный Лорд будет давать поводы сомневаться в своей преданности.       Фантомная рука гладила мальчика по голове, перебирая спутанные в песке волосы. Мальчик в объятиях духа только периодически всхлипывал, опустошенно переводя дух, и ещё больше вжимаясь в, как ему казалось, защитника.       На призрачной, полупрозрачной фигуре отчётливо проглядывалась лукавая улыбка. Том любил запуганных людей. Страх позволял ему легко ими обладать…