Бузина и рябина

      Редкое шотландское солнце вновь осветило день теперь уже уходящей зимы. Нападения, к всеобщему облегчению, больше не нарушали покой обитателей замка. Душой все потихоньку оттаивали и расцветали с новыми силами. В сердцах оживала надежда. Особенно она ожила, когда по коридорам разнеслось известие от профессорки Стебль и мадам Помфри, что мандрагоры стали нервными и замкнутыми. У них наступил переходный возраст, который, в отличие от оного у человеческих детёнышей, не доставлял больший неприятностей.       — Странно. Мне казалось, наша Рози всегда была нервной и замкнутой, — задумчиво протянула Луна.       Она вызвалась вместе с Майклом отнести многострадальное растение в теплицы, а Майкл в это время нёс спрятанного под мантией Булку. Булочкой, когтевранец назвал маленького белого жмыра, которого Луна нашла в лесу. Животное было совсем слабое и настолько замёрзшее, что даже не мяукало, когда дети отнесли его в замок.       Первые дни, пока котик только спал и иногда ел, они самонадеянно подумали, что сами справятся с, как им тогда показалось, маленьким, милым, вечно пищащим созданием. А когда жмыр поправился и стал устраивать хаосы комнатных масштабов, Том ненавязчиво накапал Майклу на мозг с лекцией о сакральном значении слова «ответственность», и детям ничего не оставалось, как окончательно смириться с идеей отдать зверёныша в более подходящие руки.       Когтевранцы вышли из замка, миновали огороды и поспешили к теплицам, где росли волшебные цветы и травы. Подойдя к оранжерее, они заметили топтавшийся у дверей пятый курс Пуффендуя, что терпеливо дожидался свою преподавательницу. Заметив рядом пришедших явно не по расписанию детишек в чёрно-синих мантиях, подростки понизили голос и с непонятным интересом стали присматриваться к ним. Майкл быстро вычислил в кучке студентов старосту, ради которого он и устроил весь этот поход. Седрик отвлёкся от разговора и приветливо ему улыбнулся. Толпа с жёлтыми галстуками в ожидании уставились на них. В воздухе повисла смущавшая всех тишина, которую едва ли мог рассеять топот шагов и звон садовых инструментов приближавшейся учительницы. Смутившись и горестно вздохнув, Поттер расстегнул тяжёлую зимнюю мантию, показывая содержимое внутреннего кармана. Сонно щуря небесно-голубые глаза, на студентов взглянуло съежившееся от холода существо. Всеобщие возгласы умиления были настолько громкими, что дошли даже до хижины Хагрида и заставили того выронить ложку. Девушки враз подобрели и обступили Майкла, желая хотя бы кончиком пальца прикоснуться к пушистым кисточкам ушей котёнка.       К счастью Поттера, расшумевшуюся толпу размело, стоило профессорке Стебль своим присутствием напомнить, для чего студенты вообще здесь собирались.       — А ну-ка давайте, дети, заходим все в теплицы! Мистер Поттер, мисс Лавгуд, вы тут для сдачи мандрагор? Но что же тогда это за растение… — женщина в недоумении рассматривала гигантские овальные зубчатые листья грязно коричневого цвета.       — А это и есть мандрагора. Просто я удобрял ее селитрой, и ещё давал ей подкормку из дрожжей, сахара, кофе… — стал перечислять Майкл.       — Чем мы только не пытались её оживить… — добавила Полумна.       Профессорка травологии озадаченно внесла в теплицу горшок с подобием растения, что, казалось, поглядывало на всё вокруг полными ненависти глазами.       «Вы не забыли упомянуть, что оно ещё и плотоядное?» — насмехаясь, спросил Реддл.       «Нет. Думаю, она сама догадается».       Майкл почувствовал, как солнце перестало напекать ему затылок. Он оказался в тени юноши с до боли знакомым жёлтым значком старосты. Перед ним, сияя в ореоле из солнечного света, стоял Седрик.       «Ох», — только и успел подумать Поттер, зажмурившись не то от солнца, не то от лучезарной улыбки пуффендуйца. Том на это покривил душой, вернее, тем, что от неё осталось.       — Привет, Майкл, как жизнь?       — Эм, привет, — изменился в голосе мальчик. — Всё в порядке, погода радует, хулиганы меньше стали приставать. Всё, в принципе, хорошо, если не вспоминать о моём брате… Ну, и вот… Поттер немного нервничал. Он никак не осознавал, что со стороны его голос как-то подозрительно дрожал. А не подобрав больше слов, чтобы хоть как-то продолжить завязавшийся разговор, Майкл достал из-под мантии котёнка.       — Мы бы хотели его оставить, но пожалели. Он заслуживает лучшего к себе обращения… — смущенно отводя взгляд, выдавил из себя когтевранец.       — О-го! И где же это вы нашли целого жмыра? — изумился Седрик.       Казалось сердце мальчика пропустило пару ударов, а горло пересохло. Когда Диггори брал свалившуюся как снег на голову животинку, он на мгновение соприкоснулся с пальцами Поттера. Если бы тогда староста понял, что щёки у того побагровели далеко не от мороза…       — Возле леса обнаружили. Он совсем плох был, — сказал Майкл, пряча вмиг вспотевшие руки в карманы.       Староста окинул оценивающим взглядом жмыра, который от волнения начал задирать задние лапы.       — А знаешь, он совсем маленький, эдак месяца два от роду, — рассмеялся Седрик, поглаживая жмыра между ушей. Его серые глаза излучали неописуемо знакомое тепло домашнего уюта, от чего у Майкл на мгновение перехватило дыхание. — Можно я его себе заберу?       — Ну, эм… Я ради этого его и принёс, — прохрипел когтевранец.       После этого прошло несколько дней. За то время, что Майкл наведывался в подземелья к пуффендуйцам, благо пройти туда было проще, чем в башню Когтеврана, Булка, оказалась девочкой и успела не только поправить здоровье, но и отрастить бока. Пуффендуйцы так сильно окружили ее заботой, что жмыр буквально купался во всеобщей любви, внимании и, что неудивительно, лучах явно возросшего эгоцентризма. Несмотря на последнее, Поттер ни разу не пожалел, что отдал ее Седрику.       Когда Майкл наконец-то расправился с заботами о жмыре и мандрагоре, чьё имя теперь отдавало ещё большей иронией, на него напала мысль, которую тот постоянно откладывал на потом. Где наследник Слизерина? Почему после его появления замок резко замолк? Почему нападения не продолжились?       «Должно быть, ему становится всё рискованней открывать Тайную комнату, когда вся школа настороже», — подкинул Тому догадку мальчик, делая запись под сегодняшней датой в дневнике.       «Хм, может ему это просто сейчас не нужно».       Куда внезапнее на Поттера напал День всех влюблённых. Этот праздник Майклу претил, как ничто другое. Однообразные красно-розовые атрибуты из купидонов, сердечек и тысячи и одной склянки зелий разной степени действенности казались показушными и напускными. Однако к валентинкам же младший Поттер имел несколько иное отношение. Ему было не зазорно отсылать их всем подряд. Даже если в шутку. Даже если получатель догадается, что это был Майкл. Ему никогда не было стыдно, ведь он не позволял себе такой роскоши, как переходить черту банальных комплиментов и уже ставших золотой классикой шалостей. Не бессмертный, всё-таки. Да и почка осталась только одна.       Одну такую от красноречивого имени некой «Грязной бродяжки» он отправил Драко Малфою. Не надо ходить на уроки к Трелони, чтобы знать, какая последовала реакция в гостиной Слизерина.       Любому человеку было бы довольно приятно в прекрасный солнечный день, услышать от кого-то, что ты хорошо одет, или что у тебя красивые глаза. По крайней мере, так полагал когтевранец, собираясь на завтрак. В первую минуту ему показалось (или же хотелось верить), что он ошибся дверью. Стены зала были сплошь увиты пышными, розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. К растерянному от праздничной суматохи Майклу подошли близнецы с компанией. Братья мило улыбались ему, но хитрющие глаза выдавали их истинные намерения. Из рук этих двоих Майкл не горел желанием принимать подарки. Потому что всегда это были не подарки, а эспьеглери. Посмотрев на Луну с нарисованными сердечками под глазами и такими же яркими серьгами, он отчаянно воскликнул:       — И ты, Брут?       Друзья засмеялась. Благо поводов ожидалось для этого много.       На протяжении всего дня гномы, которых как-то умудрился заколдовать Локонс, бесцеремонно сновали из класса в класс, раздавая валентинки и раздражая всех преподавателей. Судьба, однако, оказалась к Майклу благосклонней, и те, кто хотел вручить Майклу по дурацкой открытке, сделали это без посредничества противных существ. Луна и Майкл успели обменяться валентинками ещё утром, от содержания которых оба смеялись так сильно, что их выгнали из гостиной. В той, что Майкл дал Лавгуд, было каллиграфично выведено: «Будешь моим морщерогим кизляком?». А в той, что получил Поттер, девочка искренне написала: «Пока рядом с тобой нет человека, который грел бы твоё сердце, позволь это сделать за него пиву». Близнецы, предсказуемо, начиркали что-то вроде: «Мы будем тебя бесить, но ты терпи». Майкл же отправил им открытку с крысой с бантиком и посланием: «Будете приставать, получите флиппендо по направлению кабинета уролога».       В кабинете Снейпа некий безумец разбил банку с трухой маринованного мурлокомля и выложил из него сердечко. Поттер-младший, как и все, задавался вполне очевидным вопро-сом кто же этот самоубийца, но как только он заметил рядом большой отпечаток копыта, то сразу понял, что к чему. Какое-то время это даже забавляло Майкла, но один из уродливых карликов, напоминавший больше чёрта из табакерки, пристал к нему в самый разгар праздничного ужина. Шуршащее конфетти ни как не могло сгладить наступившую тишину за их столом, которую разбавляли только ехидные смешки. Из-за стола гриффиндорцев послышался заливистое ехидно гоготание. Обернувшись, Майкл хмуро обвёл взглядом знакомую троицу. Шесть пар глаз в предвкушении ждали представления, но к их колоссальному разочарованию карикатура на любвеобильного пьяницу преклонных лет молча отдала Майклу валентинку и скрылась из виду.       Разочарованные стоны мальчик не слушал, а с опаской открыл бежевого цвета открытку. В ней он увидел колдофото, с кокетничающим, голубоглазым детёнышем жмыра. Булка на колдографии играла с вязаного вида рыбиной. Внизу была приписка: «Искренне благодарю за доверие и нового друга».       «Как мило», с пренебрежением выдал свой комментарий Том.       Майкл сел на свое место, пытаясь скрыть глупую улыбку, и передал открытку Луне, и та тоже умилилась. Снова застучали столовые приборы, и студенты как один вспомнили, что им совсем нет никакого дела до какого-то второкурсника с факультета Кандиды, пускай он и был братом того самого Мальчика-Который-Выжил.       «Значит, ты не равнодушен к старосте с Пуффендуя?» — сам не понимая зачем, спросил Том. Майкл поперхнулся водой и закашлялся.       «Что?! Нет!!!» — запротестовал мальчик.       «Да неужели?» — смеялся Реддл.       «Ну, он красивый, добрый и популярный… это подкупает. Но с чего ты, плядь, решил нас записать в пару, сват хренов?» — раздраженно ответил Майкл       «С чего это ты решил, что вы плохая пара?»       «Тебе напомнить что я далеко не самый красивый мальчик в этом замке? У меня серьезные беды с башкой, я херово схожусь с людьми, сомнительное прошлое и до кучи проблемы с контролем эмоций. Ты не понимаешь, Седрик и я это буквально единорог и высраный бездной выкидыш членистоногого».       Поттер расстроенно замолчал. Дневник в который раз задел для него не самую приятную для разговора тему.       Однако, стоило ему выйти из-за стола как…       Ба-дум!!!       Возле стола Гриффиндора началась возня.       — Только не здесь! — вырывался Избранный.       — Стой смийно! — хрюкал гном, дергая его к себе.       — Отпусти меня! — продолжал злится Поттер-старший, не ожидая от карлика такой настырности.       Гарри, пытаясь вырвать свою поклажу из рук купидона, слишком сильно рванув сумку на себя. Раздался хлопок, похожий на выстрел, сумка лопнула, из неё посыпались книги, волшебная палочка, перо и пергамент. Последним выпал пузырёк с чернилами и, конечно, разбился. Гарри бросился подбирать рассыпанные вещи. Он надеялся это успеть сделать до того, как гном начнёт петь!       — Что происходит? — насмешливо проговорил Малфой, выходя из-за стола и манерно растягивая слова. Гарри стал лихорадочно заталкивать вещи в разодранную сумку.       — Из-за чего шум? — раздался ещё один, куда более серьёзный знакомый голос.       Это подоспел Перси Уизли. Гарри, в край испугавшись грядущего позора, решил бросить всё и дать деру, но хитрый гном обхватил руками его колени и повалил на пол. Майкл напряг слух. На лице его невольно растянулась улыбка.       — Ну, вот, — самодовольно кряхтел свалившийся на мальчишку купидон. — Теперь слушай…       Карлик открыл ядовито розовую валентинку, которая, к ужасу Гарри, оказалась ещё и громовещателем. Открытка девчачьим фальшивящим голосом запела. Дети в зале затихли.

Его глаза хоть видят слабо, Но зеленей, чем чародея жаба, А волосы его черней тоски, Чернее классной грифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал, Герой, что с Темным Лордом совладал!

      В зале разразился хохот. Настолько оглушительный, что от него покосились картины. Золотой мальчик скинул с себя разодетого уродца с крыльями и трусливо выбежал из зала, спотыкаясь на ходу. Майкл сам смеялся как гиена, не забывая втирать выступившие слёзы.       «Надо же! Оказывается и Валентинов день может быть довольно-таки неплохим праздником!»