Дружба на грани

      Сложно сказать, когда их дружба оказалась на грани. Хотя, почему же сложно? Мария точно знала, что их дружба стала нечто большим во время её развода, на съёмках четвёртого сезона. Лаура Альбертовна всегда была рядом, её даже не нужно было просить о помощи или о поддержке, женщина будто чувствовала, когда белокурый ангел нуждается в ней.       Сейчас, когда идут съёмки пятого, юбилейного сезона шоу «Пацанки», педагогическому составу приходится жить в доме вместе с девушками. На самом деле, это не особо напрягает директора и её первого заместителя. А вот Марии Буше, к слову, единственная, у кого есть семья, старается при любой удобной возможности уезжать домой.       Осознает ли Третьякова всю глубину своих чувств к Лауре? Вряд ли. Осознает ли Лукина всю глубину своих чувств к Марии? Да. Женщина точно знает, что любит свою подругу, с которой уже пятый год, рука об руку, работает в данном проекте. Но что делать с блондинкой, которая при каждом прикосновении своего директора дрожала, словно маленький котёнок под дождём, Лукина не знала. Но она точно знала, что Мария вряд ли когда-то поймёт природу своих чувств. Стоп. Маша дрожала? Это было в четвёртом сезоне. Сейчас же, женщина пыталась найти любой повод для прикосновений. И чаще всего, блондинка просто забывала о том, что идут съёмки.       Буквально двадцать минут назад закончились съёмки финального выгона пятой недели. Третьякова всё ещё была зла на Костью, ибо та вела себя совсем не как леди. Но девушка была не единственной, на кого белокурая злилась. Она злилась на себя, даже больше, чем на ученицу. В очередной раз она не удержалась и позволила себе прикоснуться к Лукиной.       — Ты чего тут в одиночестве сидишь? — Мария вздрогнула от столь родного голоса. Надо же, настолько задумалась, что даже не услышала, как Лаура вошла в кабинет первого заместителя.       Третьякова не ответила, лишь подошла ближе к окну, устремив взгляд зелёно-карих глаз на звёздное небо.       — Машенька, — Лукина стремительно приблизилась к женщине, ласково касаясь её плеч руками. — Ты злишься на девочек?       — Не знаю. — Маша прикрыла лицо ладонями, глубоко вздыхая и тихо отвечая, — наверное.       Лаура обвила тонкую талию руками, прижимая белокурую к себе и ласково целуя в макушку. Мгновение, и тело Марии покрывается мурашками.       — Что случилось? Расскажи мне, что тебя тревожит. — Тихий шёпот на ушко, и Третьякова готова раствориться в руках этой женщины.       — Я просто…не знаю.       — Как красноречиво, Мария Владимировна. — Лукина по-доброму усмехается и сильнее сжимает хрупкое тело в своих объятьях.       Мария ласково касается пальцев на своей талии, невесомо обводя колечко.       — Такие холодные, — блондинка накрывает руки своей теплой ладью в надежде согреть.       — Многие считаю, что у меня ещё и сердце такое же холодное. — Лаура вновь усмехается, переплетая их пальцы и ласково поглаживая бархатную кожу большим пальцем.       — Неправда. — Мария протестующе качает головой, тем самым вызывая у директора тихий смех. — Ну что ты смеёшься?       — Посмотри на меня.       Маша не двигается, лишь сильнее сжимает пальчиками руку Лукиной.       — Котёнок, посмотри, пожалуйста. — Лаура точно знает, что подобное обращение сработает, и через мгновение видит любимые глаза, полные грусти. — Ну что такое?       — Ты злишься? — Мария виновато смотрит в голубые глаза, обнимая женщину в ответ.       — На кого? — Лаура теряется, не ожидая такого вопроса. — На тебя что ли? За что это мне злиться?       — Ну… — Третьякова опускает глаза, не в силах сказать что-либо ещё.       — Третьякова, хватит вести себя, как школьница, не выучившая уроки. — Холодные пальцы касаются подбородка блондинки, заставляя поднять взгляд.       — Просто…я хотела поддержать тебя, вот и… — Договорить ей не дали, стальной голос бесцеремонно перебил её.       — Мария Владимировна, всегда ценила Вас за большой словарный запас и красноречие, которое Вы, кажется, за сегодняшний вечер совсем растеряли. Прекрати мямлить и скажи уже, наконец, за что я должна злиться.       — Я коснулась твоего плеча на глазах у всей съёмочной группы. Я просто видела, как ты начинаешь злиться на Костью, и хотела поддержать. — Столь любимые объятья в данный момент казались такими неуютными, словно тиски. Маша попыталась высвободиться из хватки Лукиной, но попытка полностью провалилась.       — Больше всего на свете сейчас хочу прибить тебя. Ещё хоть раз посмеешь подумать, что подобное может меня разозлить, точно прибью. — Лаура ласково гладит женщину по щеке, чувствуя, как кожа под пальцами начинает гореть.       — Правда? В смысле, ничего страшного, что я это сделала?       — Машенька, почему невинное касание вызывает у тебя такой страх, в то время, как сейчас ты стоишь в моих объятьях без какого-либо зазрения совести?       — Сейчас здесь только мы.       — Неужели? Думаешь, если я захочу обнять тебя на публике, то я этого не сделаю только потому, что там будем не только мы?       Маша молчит, лишь утыкается носиком в шею женщины и сильнее прижимается к ней.       — Мы ведь подруги. Нет ничего плохого в наших прикосновениях. — Лукина касается губами лба блондинки, невесомо целуя.       — Подруги… — Тихий шёпот едва ли слышен, но Лаура его слышит, как и слышит разочарование в голосе от единственного сказанного слова.       Лукина обещает себе, что обязательно поможет своему белокурому ангелу понять, что та любит её ничуть не меньше, чем сама женщина любит свою подругу. Но сейчас, всё, что она может, так это сильнее прижать любимое тельце к себе и ласково поцеловать в висок.