Киллер для Курицы

      Поначалу я немного растерялась. Откровенность Вадима мне действительно нравилась, но я не знала, как на это реагировать. Отчасти потому, что я не имела совершенно никакого опыта в отношениях, а отчасти потому, что в фильмах и книгах такие вещи преподносились совершенно в другом виде. Там либо мужчина клялся девушке в любви до гроба и она немедля падала в его объятия, либо все начиналось со взаимной лютой ненависти неожиданно перерастающей в совершенно другое чувство.       — Я… А что конкретно вам хотелось бы узнать? Я могу рассказывать долго, начиная с собственного рождения, заканчивая этим самым моментом, — я неловко улыбнулась и нервно закусила губу в ожидании ответа.       — Ну, давайте для начала перейдем на «ты». Честно говоря, я уже подустал «выкать», — ответная улыбка Вадима действовала успокаивающе и волнующе одновременно.       — Отлично. Честно говоря, мне это тоже уже поднадоело, — рассмеялась я. Его предложение позволило мне немного расслабиться и перестать нервничать.       — Давай тогда я начну рассказывать о себе. Когда тебе перестанет быть интересно, останови меня. Так пойдет? — я яростно закивала. — Хочешь чего-нибудь выпить? Чай, кофе, просто воды?       — Нет-нет, ничего не надо, — меня грызло любопытство и не терпелось услышать его рассказ. — Ну, так?       — Да-да, сейчас начну, — парень вздохнул, будто собираясь с мыслями.

***

      Оказалось, что родился Вадим вовсе не здесь, в Москве, а в Санкт-Петербурге. Несмотря на то, что в том городе он провел свое детство, родным он его не считал. Гораздо роднее и ближе ему казалась людная и суетливая Москва, а не помпезный и вечно дождливый Петербург.       — К тому же там комаров много, — добавил Вадим, заставив меня рассмеяться.       — Да-а… Комары — это серьезная проблема, — покивала я. Теперь смеялись мы оба.       Его отец был сильно занят на работе — ФСБ это вам не шутки. Вадим рассказал, что и сам когда-то хотел работать на благо родины, но не сложилось. В прочем, он не очень огорчен: эта работа ему нравится даже больше. Мать его занята ещё больше чем отец: она занимается какими-то важными исследованиями в области… чего-то там. И, видимо, предвосхищая мои вопросы, Вадим уточнил, что сам в этой научной белиберде ни капли не разбирается. Впрочем, я и не собиралась расспрашивать его об этом: я больше математического склада ума, а не гуманитарного… наверное.       Поговорив ещё немного об учебе и послушав истории из детства, я принялась рассказывать о себе. Моя история была совершенно неинтересной по сравнению с его: я всю свою жизнь провела в Москве, никогда не ездила в другие страны. Нет, денег, конечно, хватало, но вот времени не было. Моя мама работает медсестрой, а отец — профессор в университете.       Родители старались меня баловать и, по мере возможности, проводить со мной время. Но это не могло исправить мои проблемы со зрением, из-за которых меня в школе дразнили.       — Ну, ты знаешь… «у кого четыре глаза, тот похож на водолаза», верно? — парень только головой качает. Не знаю уж, что он подумал на этот счет, но это движение меня немного успокоило.       Конечно, это был пустяк, но когда к этому добавились уверения родителей, желавших мне добра в том, что очки мне категорически не идут, вконец убили мою самооценку. Отучившись одиннадцать лет в школе, я поступила на учителя, параллельно изучая программирование. Всё это привело к тому, что теперь я работаю учителем информатики.       Про увлечение хакерством я решила не рассказывать: всё-таки это не совсем законная деталь моей биографии. Наверное, поэтому мой рассказ вышел очень коротким и будто бы скомканным.

Вадим

      Катерина смущенно молчала, теребя край футболки. Видимо она чувствовала себя сконфуженно. Конечно, я тут понарассказывал обо всей этой ерунде, связанной с моим «нелегким детством», которое на самом деле таковым не являлось, а она справилась с этим гораздо быстрее, не отвлекаясь на никому не нужные подробности. Как и положено человеку её профессии. Стоит заметить, что ей эта работа невероятно шла. Я так и видел её в белой рубашке и обтягивающей стройные бедра юбке. Так, нужно отвлечься! Срочно!       Проморгавшись я смог, наконец, изгнать этот образ из своей головы. Только вот слова ему на смену так и не приходили… в первый раз в жизни я действительно не знал что сказать. И меня это напрягало. Неловкое молчание затягивалось.       — Так значит ты учитель информатики? — сказал я первое, что пришло мне в голову. Девушка кивнула, продолжая молчать. При этом я буквально кожей ощутил её облегчение. — Отличная профессия.       — Спасибо, мне она тоже очень нравится. С детьми, конечно, полно хлопот, но зато я чувствую себя настоящим супергероем, когда мне удается что-нибудь объяснить им, — Катерина смущенно улыбнулась.       Почему-то подумалось, что было бы интересно побывать у неё на уроке, несмотря на то, что я ничего не смыслю ни в информатике, ни в программировании. Просто мне кажется, что когда она в роли учителя, то ведет себя по-другому. Так! Гнать подобные мысли! В конце концов, может это она забрала мою оплату за заказ! Только вот почему я уже в это почти не верю? Околдовала!       — Это, наверное, очень трудно? Ну, обучение детей, — просто чтобы что-то сказать, спросил я.       — Поначалу казалось, что я попала в ад, — рассмеялась девушка. — Мне ещё такие шалопаи попались. Но потихоньку мы друг к другу привыкли. Дети поняли, что я вовсе не злая, нагружать их не собираюсь и, в случае чего, готова помочь. Были даже ребята, которые говорили мне, что полюбили информатику. Мне всегда было приятно слышать такое.       Я замер любуясь румянцем смущения на её щеках и её искренней улыбкой. Нельзя же быть такой милой! Я и сам не заметил, как улыбнулся в ответ. Она просто очаровательна, и ей можно только позавидовать: мало кому работа доставляет столько удовольствия.