Soft hearts electric souls

Слэш
Перевод
PG-13
Закончен
112
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/27507976
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 9 страниц, 1 часть
Описание:
Ладони Се Ляня немного вспотели; он может сказать, что его сердце тоже бьется быстрее, чем обычно.

— Расслабься, гэгэ. На самом деле это не так уж и больно.

Се Лянь поднимает взгляд.

— А даже если и так, я обещаю, что буду очень нежен, — говорит татуировщик, надевая перчатки.

Или: Се Лянь делает татуировку. Хуа Чэн — художник.
Примечания переводчика:
небольшой перевод, который, я надеюсь, вам понравится. если это так, то не забудьте поставить "kudos" по ссылке на оригинал :)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
112 Нравится 8 Отзывы 27 В сборник Скачать
Настройки текста
Стены в комнате покрыты множеством рисунков; концептуальные проекты для предметов, которые люди заказывали или собственные эскизы в качестве украшения стен, Се Лянь не знает. В любом случае, они очень красивы — со вкусом обрамлены и выставлены на всеобщее обозрение. Се Лянь ёрзает в своем черном кожаном кресле. Его ладони немного вспотели. Он также может сказать, что его сердце бьется быстрее, чем обычно. Он снова оглядывается вокруг, пытаясь отвлечься от нервной пульсации по всему телу. — Расслабься, гэгэ. На самом деле это не так уж и больно. Се Лянь поднимает взгляд. — И даже если будет больно, я обещаю, что буду очень нежен, — говорит татуировщик, надевая перчатки и выводя Се Ляня из транса. — А… — начинает он и замолкает, слишком отвлеченный, чтобы продолжать. Хуа Чэн наклоняет голову и пытается поймать взгляд Се Ляня. — Гэгэ. Ты выглядишь испуганным. Се Лянь морщится. — Я не боюсь. Хуа Чэн недоверчиво смотрит на него. — Правда! Я тебе доверяю, просто… — он бесцельно хлопает в ладоши, — это немного… Слишком. Взгляд Хуа Чэна смягчается. — Я знаю, — он придвигает свой стул поближе, — если ты хочешь остановиться, мы можем остановиться. Это твоё решение, гэгэ. Се Лянь принял это решение давным-давно, и он стоял на своем, хотя ему потребовалось почти столько же времени на раздумья, сколько на сами действия. Всего несколько недель назад он собрался с духом, пришёл в этот салон, попросил совета и объяснил, что ему нужно, со всей уверенностью, на какую только был способен — а в тот момент её было не так уж и много. ( — Ты хочешь, чтобы я помог тебе избавиться от этого? Конечно. Я могу это сделать. Се Лянь до сих пор не понимал, как сильно он надеялся на этот ответ, и облегчение было таким ошеломляющим, что его дыхание вырвалось у него внезапно в нервном смешке. Мужчина, лениво склонившийся над стойкой, вероятно, нашёл это странным, но Се Ляня это не волновало. Се Лянь догадался об этом, судя по тому, как тот задумчиво разглядывал обнажённую кожу Се Ляня, оперевшись локтями о стол, и почти нагло подперев подбородок рукой. — Правда? О, спасибо, я даже не знаю.… — он снова рассмеялся, — извини, я просто… очень рад. Губы художника дрогнули в улыбке, и он бросил на Се Ляня понимающий взгляд. — Всё в порядке. Я понимаю. Некоторые вещи лучше оставить позади. — Вот именно, — Се Лянь поспешно вышел, снова переполненный облегчением.) Следующий шаг, вспоминает Се Лянь, был более длинным. Несколько раз в течение следующих нескольких недель он возвращался в студию, объясняя свои идеи и уточняя свой дизайн под внимательным руководством Хуа Чэна. Комментарии художника всегда были вдумчивыми, его опыт был очевиден, и вскоре Се Лянь полностью доверил ему свой проект. (— Цветы — моя специальность, гэгэ, но тебе придётся быть немного более конкретным. Есть много разновидностей, я бы не хотел выбрать то, что тебе не нравится. — Ну, — нервно начал Се Лянь, — на самом деле я… Я действительно принес цветок? Который, по-моему, смотрелся бы хорошо? — он медленно полез в бумажный пакет, который оставил в углу, и протянул цветок Хуа Чэну. Художник осторожно взял его из чужих пальцев и осторожно повертел в разные стороны. Он что-то промычал. — Очень милый. Хороший выбор, гэгэ, — он взглянул на него с лёгкой улыбкой, — где ты его нашёл? Се Лянь покраснел. — Ах… Я владею цветочным магазином. Можно сказать, цветы — это тоже моя специальность, — слабо отшутился он. Единственный зрячий глаз Хуа Чэна заинтересованно расширился. — Правда! Это удивительно, гэгэ! Могу я как-нибудь посетить твой магазин? Ты знаешь… для исследований, — усмехнулся он. Немного взволнованный по какой-то причине, Се Лянь неловко усмехнулся. — Ах! Конечно, Сань Лан, конечно, ты можешь навестить меня.) Хуа Чэн всё ещё смотрит на него тяжелым, но каким-то нетребовательным взглядом. Он просто сидит, ждёт, наблюдает, как будто у них есть все время на свете. Туман в голове Се Ляня немного рассеивается. Он медленно выдыхает. Он считает до десяти, затем поднимает голову, чтобы посмотреть прямо в глаза Хуа Чэну. — Я готов. Хуа Чэн улыбается. — Хорошо. Проходит несколько секунд, в течение которых ничего не происходит, но они оба смотрят друг на друга, а затем Хуа Чэн опускает глаза, откашливаясь. — Гэгэ? — Да? … Се Лянь наклоняет голову. Во взгляде Хуа Чэна проскальзывает озорство, когда он кладет руку на ногу Се Ляня, вытянутую перед ним на откидном сиденье из искусственной кожи. Се Лянь пристально смотрит на руку, поднимает взгляд на лицо Хуа Чэна, затем снова опускает, потрясенный внезапной смелостью художника. — Сань Лан…?! — Гэгэ, мне очень жаль, если это слишком прямолинейно, но… Се Лянь задерживает дыхание. —…к сожалению, мне понадобится доступ к коже, где будет находиться твоя татуировка. Румянец Се Ляня достигает эпических размеров. Он стонет и прячет лицо в ладонях — О, боги. Сань Лан, прости, я не знаю, что со мной. Прости, прости… Он возится со штаниной, закатывая её до упора, снимает правый ботинок и носок, и чувствует себя неловко из-за того, что без необходимости обнажает вторую ногу, взволнованный, неуклюжий, и в полном беспорядке. Чужая рука снова опускается на его ногу, и он слишком много выдыхает с тихим стоном на губах, когда Хуа Чэн похлопывает его по коленке. — Дыши глубоко, гэгэ. Се Лянь послушно делает вдох и выдох и слегка хихикает. — Извини, Сань Лан. — Не извиняйся. Гэгэ собирается сделать очень важный шаг, это нормально — немного нервничать. Се Лянь не в силах сдержать улыбку. — Хорошо, что Сань Лан здесь. — Конечно, — серьёзно соглашается Хуа Чэн, — я позабочусь о тебе. Гэгэ не нужно ни о чем беспокоиться. И с этими словами он наклоняется над голой кожей ноги Се Ляня — голой, если не считать темного рисунка, обвивающего его лодыжку. Се Лянь отводит взгляд, и Хуа Чэн издает звук, настолько близкий к отвращению, насколько позволяет его профессиональная совесть. Он никогда бы не стал судить человека за выбор татуировок — никогда, конечно, — но… возможно, Се Лянь немного преувеличил значение татуировки и причину, по которой он хочет (остро нуждается) избавиться от своей. И Хуа Чэн, как обнаружил Се Лянь, скрывает мстительную черту за своим непринужденным отношением, которое, кажется, привязалось к Се Ляню в странном проявлении. В любом случае, Хуа Чэну не нравится эта татуировка. Вероятно, не сами чернила, хотя теперь они немного потускнели, пигменты десятилетней давности выцвели до светло-серого цвета, а то, что она означает. Буквальные оковы — физические, духовные и эмоциональные; пережитки давно минувшего и лучше всего, чтобы забытого, времени. Се Лянь погружается в свои мысли, когда Хуа Чэн достает маленькую бритву, тщательно бреет область, затем дезинфицирует её стерильным компрессом отработанными движениями. Он наблюдает, утвердительно кивая, когда Хуа Чен спрашивает его о расположении татуировки, прикладывая лист трафарета к его лодыжке, и осторожно начинает переносить рисунок на кожу. Движения художника уверенные и сосредоточенность его остра, как нож. Се Лянь рассеянно обводит взглядом его лицо, отмечая небрежно стянутые резинкой волосы, острые скулы, напряженный взгляд, едва заметный по одному глазу. На самом деле, теперь, когда Се Лянь думает об этом, это не принесёт Сань Лану проблем в рисовании? Может быть, это влияет на его восприятие рисунка? Хм. Наверное, ему следовало бы побеспокоиться об этом чуть раньше… Хуа Чэн заливается смехом, хотя и не отрывается от работы. — Не волнуйся, гэгэ, это не будет проблемой. Я прекрасно вижу. Он сказал это вслух?! Подавленный, Се Лянь борется с ещё одной проигранной битвой с румянцем на его щеках. Теперь Хуа Чэн улыбается и слегка качает головой. Он выглядит так, как будто проводит лучшее время в своей жизни, внутренне смеясь над неловкостью Се Ляня. Это довольно очаровательно, и Се Лянь чувствует себя немного лучше. Они оба молчат, пока Хуа Чэн готовит иглу и чернила, и последние беспокойства Се Ляня испаряются перед лицом расслабленной позы Хуа Чэна. Наконец художник заканчивает свои приготовления, одаривает его легкой улыбкой и спрашивает о том, может ли он продолжить. Сердце Се Ляня быстро бьётся, щеки пылают, но на этот раз он совершенно спокоен, когда улыбается в ответ. — Давай сделаем это.

*******

Это занимает три часа, после чего Се Лянь оказывается свободным. Новая татуировка обвивается вокруг его лодыжки, как виноградная лоза, тонкие усики которой лежат вместе с массой листьев и цветов, растущих как живое существо от верхней части правой пятки до середины икры. Она полностью покрывает старые оковы. Се Лянь даже не видит их под новыми чернилами. Он наконец свободен.

*******

— Ты готов выслушать инструкции по уходу, гэгэ, или мне записать их для тебя? Почерк у меня небрежный, но ради гэгэ я постараюсь. Се Лянь заверяет его, что да, он запомнит, как справляться с процессом заживления, и нет, ему не нужны подробности, записанные для этого. Хуа Чэн снова прислонился к стойке, положив щеку на ладонь. — Гэгэ, в таком случае у меня есть вопрос. В его глазах есть странный блеск, который Се Лянь не может расшифровать. — Хм? В чем дело, Сань Лан? — Конечно, ты можешь вернуться и навестить меня, если у тебя возникнут какие-то проблемы с татуировкой или если тебе нужно будет что-то подправить, но в остальном… на этом наши рабочие отношения заканчиваются, да? Сердце Се Ляня упало. Он чувствует себя немного под кайфом от всего этого опыта с татуировкой, как будто его тело всё ещё гудит от трех часов, которые он только что провел, откинувшись на стуле с руками Хуа Чэна, мягкими и уверенными на его ноге, лодыжке, и на его колене; крошечные иглы кололи его кожу снова и снова, пока легкая боль не стала успокаивающей. Се Лянь всегда отличался смехотворно высокой переносимостью боли, по крайней мере, так говорили ему друзья, но он не думает, что это объясняет, насколько приятной была его встреча с Хуа Чэном или насколько расслабленным он себя чувствовал, отходя от неё. Но Хуа Чэн… Хуа Чэну это не понравилось… ? «Что ж, это справедливо», — тупо думает Се Лянь, чувствуя, как холод просачивается сквозь его кожу, и колючий озноб сменяет приятное жужжание, задержавшееся в его теле. — Я имею в виду, — продолжает Хуа Чэн, поймав взгляд Се Ляня и многозначительно глядя на него, — я больше не хочу, чтобы ты был моим клиентом. Ты понимаешь? Се Лянь думает, что он на самом деле перестаёт дышать. —…Сань Лан, — это всё, что он смог выдавить, его улыбка застыла на лице. Слова! Ему нужно сказать больше слов! Хуа Чэн задал ему вопрос, и самое меньшее, что мог сделать Се Лянь — это просто ответить. — Гэгэ, — голос Хуа Чэна прерывает его борьбу, — что случилось?! — Се Лянь никогда раньше не слышал, чтобы он так волновался. Или вообще волновался. Хуа Чэн — такой спокойный человек… Теплые руки поднимаются, чтобы обхватить его запястья, и Се Лянь рефлекторно смотрит вверх, в встревоженный взгляд Хуа Чэна. Он хмурится. Се Лянь считает, что это неправильно. — Гэгэ, нет, — приказывает Хуа Чэн, — что бы ты сейчас ни думал, я не это имел в виду. Пожалуйста. Гэгэ, мне очень жаль, — он испускает разочарованный вздох, — можно… можно я тебя обниму? Се Ляню не нравится этот настойчивый, странно мучительный тон в голосе Хуа Чэна, поэтому он кивает и утыкается лицом в плечо Хуа Чэна, даже не дожидаясь его действий. Его руки поднимаются, чтобы обхватить чужую талию, и Хуа Чэну требуется всего секунда, чтобы заключить его в ответные объятия с тихим сдавленным звуком. — Гэгэ, гэгэ, — хнычет он, — выражение твоего лица только что… — он сдавленно застонал, — я этого не вынесу. Прости, прости. Гэгэ, я больше не хочу, чтобы ты был клиентом, потому что я действительно хочу поцеловать тебя. Я просто должен был это сказать, — он смеётся без искреннего счастья в смехе, — я такой глупый. Се Лянь крепко зажмуривается и еще глубже утыкается носом в рубашку Хуа Чэна. Он так обрадовался, что чуть не заплакал. — Сань Лан не глупый. Если кто и бестолковый, так это я, — бормочет он, — прости, что неправильно тебя понял. Хуа Чэн издает горловой звук и притягивает его ещё ближе. В основном ровным голосом, Се Лянь продолжает говорить. — Я думаю, что ты должен сделать это, — на вопросительный взгляд Хуа Чэна он уточняет, — поцелуй меня. Ответ звучит немного сдавленно, но Се Лянь не может винить Хуа Чэна в этом. — Ох. Это хорошо. — Только не сейчас, ладно? Давай сначала… побудем так ещё немного. Хуа Чэн кладет щеку на макушку Се Ляня. Теперь Се Лянь замечает, насколько тот высокий. — Ладно, гэгэ. Меня это вполне устраивает. Они долго стоят так, не разговаривая. Ветер тихий, с улицы доносятся приглушенные звуки, стерильный запах студии смешивается в ноздрях Се Ляня с удивительно цветочным ароматом одежды Хуа Чэна, прижимающимся к его носу. В конце концов Се Лянь решает заговорить. — Сань Лан, у меня есть вопрос. — Мм? — Если я больше не могу быть твоим клиентом, значит ли это, что я должен пойти куда-то ещё, если захочу ещё одну татуировку? Хуа Чэн замирает, а затем его руки сжимаются, как тиски, вокруг плеч Се Ляня. — Нет, — практически рычит он. — Ты уверен? Я не хочу причинять тебе неудобства— — Нет, — повторяет Хуа Чэн, скрипя зубами, хотя это приглушается тем, что его лицо всё ещё скрыто в волосах Се Ляня, — ты можешь вернуться сюда. Я хочу, чтобы ты вернулся сюда. Се Лянь смеётся, чувствуя себя гораздо лучше, чем несколько минут назад. — Мне приятно это знать.

*******

Стены в гостиной покрыты произведениями искусства, также как и в салоне; картины Се Лянь может распознать как собственные Хуа Чэна — несколько гравюр, несколько черно-белых изображений экзотических пейзажей. Это мешанина из вещей, которые не должны хорошо сочетаться друг с другом, но каким-то образом это выглядит безумно красиво. Се Лянь чувствует себя как дома. Се Лянь ёрзает на черном кожаном диване. — Сань Лан, щекотно, — скулит он. Со своего места на другом конце дивана Хуа Чэн напевает. Вибрация проходит по коже Се Ляня и заставляет его дрожать, заставляя губы Хуа Чэна скривиться в изгибе его ноги. — Сань Лан, — настаивает Се Лянь, пытаясь отодвинуть ногу от нападавшего. — Просто хочу убедиться, что рана заживает должным образом, — рассуждает он вполне разумным тоном, если не обращать внимания на блеск в его глазах и дерзкую ухмылку на лице. — Прошло уже два месяца! Оно зажило уже больше, чем должно! — Правда? — задумчиво тянет Хуа Чэн, — лучше убедиться, на всякий случай. Он снова уткнулся носом в пятку Се Ляня, крепко зажатую в его руке. По крайней мере, на этот раз он не задерживается на щекотливых частях ноги Се Ляня, вместо этого прослеживая путь вверх по лодыжке, следуя рисунку, который он сам нарисовал на этой коже. Его дыхание тёплое, его губы мягкие, когда они двигаются в хитроумных узорах — это почти невыносимо. Его волосы, шелковистые и гладкие, распущены и касаются ног Се Ляня, и Се Лянь очень хочет коснуться их своими руками. — Сань Лан, — умоляет он, — иди сюда. Хуа Чэн в последний раз целует икру Се Ляня и, наконец, наконец, поднимает голову, выглядя таким самодовольным, что это почти непристойно. Се Лянь смеется. — Сань Лан выглядит таким своевольным, как кошка. Восхищаться своей собственной работой — не слишком ли это самонадеянно? Хуа Чэн совершенно не раскаивается. — Кого волнуют эти дурацкие рисунки? Думаю, с ними всё в порядке. Но всё, что меня волнует — это мои отметины на теле гэгэ, — он ползет по всей длине тела Се Ляня, пока они не оказываются лицом к лицу; он опирается локтями по обе стороны от головы Се Ляня и прижимается своим носом к его, — потому что он сам попросил меня сделать это. Се Лянь не может перестать улыбаться. Его руки, наконец, удовлетворяют свою жажду, проскальзывая в блестящую завесу волос Хуа Чэна и царапая кожу его головы. Глаза Хуа Чэна полуприкрыты, и он издает низкое урчание, почти как мурлыканье. Се Лянь хихикает. — Большая кошка, — произносит он, обхватывая рукой тёмные пряди и слегка дёргает. Мурчание резко обрывается, и зубастая улыбка Хуа Чэна внезапно становится резкой. У него до смешного привлекательный вид. Се Лянь думает, что это немного несправедливо, как одна ухмылка этого человека может быть настолько разрушительной для его сосредоточенности. — Гэгэ, гэгэ, — шепчет Хуа Чэн, — тебе никто никогда не говорил, что хватать кошку за хвост опасно? Се Лянь улыбается ему. — Но я думаю, что этой кошке это нравится, — он сжимает руку ещё немного крепче. Урчание снова усиливается, и Хуа Чэн опускается на чужое тело, как стервятник. Немного трудно целоваться, когда Се Лянь так много улыбается, поэтому Хуа Чэн вместо этого с рычанием припадает к уголку его рта. Он долго и настойчиво целует Се Ляня в щёку, подбородок, шею, пока мужчина под ним не становится достаточно податливым, чтобы он мог вернуться обратно для настоящего поцелуя. Се Лянь всё это время держал его за волосы, а другая его рука скользнула к спине Хуа Чэна и прижала того ещё ближе. Хуа Чэн издаёт одобрительный гул, приглушённый их губами. Се Лянь чувствует себя таким тёплым и расслабленным, как он представляет себе людей, когда те опьянены. — Сань Лан, Сань Лан, Сань Лан, — стонет он между поцелуями. Хуа Чэн отодвигается на малейшую долю дюйма, прижимаясь носом к носу Се Ляня, как будто он действительно кот, помечающий своего хозяина собственным запахом. — Гэгэ? Се Лянь хихикает, затаив дыхание. — Ничего, мне просто нравится произносить твое имя. Сань Лан. Сань Лан. Хуа Чэн скулит и утыкается лицом в шею Се Ляня. Се Лянь прижимает его к себе; одна его рука всё ещё в волосах Хуа Чэна, другая гладит того вверх и вниз по его спине. Он переплетая их ноги так сильно, как только возможно. Хуа Чэн делает долгий выдох и становится совершенно бескостным, позволяя обнимать и ласкать себя. — Это прекрасно, — невнятно проговаривает он, — гэгэ просто… просто… прекрасен, — заканчивает он, видимо, отказываясь от слов в пользу того, чтобы закрыть глаза с тихим вздохом. Се Лянь чувствует его на своей шее, и это трепещет на его коже, как поцелуй бабочки. Его сердце набухает, всё больше и больше, пока он не думает, что может взорваться от любви. — Мой драгоценный Сань Лан, — шепчет он с такой нежностью, что едва сам может это вынести. Он проводит пальцами по шелковистым волосам мужчины и впитывает тепло его тела, вдавливая того в подушки, — мой дорогой. Спи. И Хуа Чэн засыпает.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты