strawberry girl

Ким Сокджин никогда не замечал за собой тяги к милым девочкам, которые любят розовые рюши, делают эгьё и ждут своего принца на белом мерине. Он всегда искал роковых женщин, с красными губами на высоких каблуках, которыми они топчут мужское достоинство. Ты совсем не его тип женщин. Ты даже не женщина ещё, а милая девочка. Очень милая, от чего даже скулы сводит и зубы. Сладкая, нежная, как клубничное парфе и такая сахарная. Но он не может отвести взгляд от твоей груди, где сквозь тонкую атласную ткань майки виднеются соски. Под языком слюна скопилась, пока парень представлял, как обхватывает губами одну такую «вишенку» и посасывает, заставляя тебя нежно постанывать. Сокджин натирает кончиком языка собственное нёбо, потирает подушечки пальцев меж собой, стараясь не выдать свои желания. - Сокджинни-оппа, - так нарочито тянешь гласные, стреляешь глазками, округляешь пухлые губы. А мужчине дышать тяжело, воротник рубашки предательски сильно душит, перекрывает кислород, сжигая в голове последние здравые мысли. – Я пить хочу. Подходишь к мужчине на диван, садишься на его бёдра, в опасной близости от паха, что сейчас горит от похотливых мыслей, и обхватываешь губами соломинку из его бокала. Это так пошло, с высунутым языком, шальным взглядом, что цепляет его нутро, заставляя разбиваться мелкой дрожью все органы. Делаешь несколько глотков и ложишься на мужчину сверху, заставляя его откинуться полностью на спинку. - Прекрати. – У Джина это получается не так грозно, не громко. Звучит как просьба, но скорее даже мольба, что в одном слове умещает: «Остановись, иначе я не смогу сдерживать себя» Аромат твоих пудровых и сладких духов заполняют его изнутри. Они ему не нравятся, слишком приторные, пахнут жжёным сахаром и клубничным джемом, но от этого ещё сильнее хочется попробовать тебя. Неужели ты такая же сладкая? Откусить кусочек, облизать и смаковать во рту весь этот вкус, что прямо сейчас дразнит всего его чувства. Ты не целуешь, дразнишь, водишь губами по сухим мужским устам, которые так давно не знали женской ласки. Именно ласки. Твои губы податливые, бархатные, мягкие, словно свежий зефир. Видишь, как ломается его стена, ликуешь внутри себя, но тихо, дабы не спугнуть момент. Сокджин хватает тебя резко одной рукой, сжимая за сочное бедро. Как сейчас глубок омут в его глазах. Снимаешь половинку клубники с его бокала и слегка надкусываешь её, при этом смачно облизывая губы, чтобы на них остался вкус свежей ягоды. Ведёшь плечом, чтобы тонкая лямка майки слетела вниз. Оно обнажает и без того открытую кожу, а сейчас это выглядит как самое красивое соблазнение. Ведешь ягодой вдоль ключицы от ямочки, почти до плеча, а потом спуская ниже, по груди, к ложбинке, оставляя еле заметные следы сока. Джин понимает, что это провокация, что ты его сломить пытаешься, но он силиться, сам себя в уздах держит. Только в паху так сладко тянет, а ты восседаешь сверху, задевая его достоинство ягодицами, бедрами, как бы невзначай, но специально, так что взвыть хочется от напряжения. Слабеет его сила воли, когда ты расстёгиваешь пару пуговиц на его рубашке и кончиком языка проводишь по кадыку, а затем засовываешь в приоткрытый рот остатки ягоды. Рука парня, что еле держит бокал с коктейлем, уже изрядно вспотела. Хочется уже выкинуть все, освободить обе руки, чтобы смять твои ягодицы в них, шлепнуть пару раз для профилактики, чтоб ты больше не шалила. Но парень просто съедает всю ягоды полностью, не разрывая зрительный контакт с твоими наглыми глазами, что светятся похотью. Улыбаешься, будто смущено, кусая розовые губки, но ведь наиграно, он видит твои желания в расширенных зрачках. Сокджин отпускает свои поводья моральные, вдыхает твой дурман сладкий, приторный, клубничный и лёгким движением игривых пальцев снимает лямку со второго плеча, тянет майку ниже, обнажая прекрасную грудь. Но он не спешит припадать губами к твёрдым соскам, он любуется, поглаживая пальцами нежную кожу, обхватывая груди свободной рукой, но так мягко, бережно, желая просто впитать все эти чувства глубже, чтобы запомнить. Забираешь из руки парня бокал и смелее подставляешь тело под мужские руки. Умираешь от контраста его рук, где одна сухая и теплая, а вторая влажная и прохладная, от коктейля, что он держал несколько секунд назад. По телу бегут мурашки, а ты плавно двигаешь бедрами, заставляя мужчину вжаться в диван сильнее. Джин чувствует, как ему стрельнуло в пах, будто разрядом тока, что аж член дернулся, а в голове красивые картинки. Он с закрытыми глазами видит, как твои пухлые губки обхватывают красную головку его члена, как похотливый язычок рисует мокрые узоры по всему стволу напряженного члена. От этих мыслей хочется бежать, но клетка захлопывается, когда мягкие твои губы накрывают его. Ты сама перекладываешь мужские ладони на свои ягодицы и прижимаешь ближе к телу. Откровенно и развратно ластишься к мужскому телу, облизываешь губы, подставляешь язык в поцелуе, заставляя мужчину теряться в прострации и мысленно корить себя за происходящее. Он делает смачный удар по ягодице и смотрит на тебя с нескрываемым удовольствием. - Ещё? – спрашивает он и смотрит на тебя снизу вверх, но высокомерно, с претензией, будто не ты его доводишь до предельной точки, а он тебя. По нему незаметно, как его ломает. Сокджин снова укладывает ладони на твою грудь, осматривает с аппетитом, собирая во рту сладкую слюну. Мужчина обхватывает губами нежно-розовый сосочек, посасывает мягко, не засасывая его сильней. Так сладко, что хочется больше тебя везде. Он ведёт кончиком носа меж грудей, активно вдыхая твой запах, будто запасаясь им. Откуда в нём такая жажда до сладкого, ведь он никогда его не любил. Его язык его не слушает, вылизывает блудливо всю грудь, оставляя широкие мокрые полосы. Ещё пара движений и он клянется, что закончит: успокоиться, заставит тебя слезть с него, но этот голод раздирает его изнутри, хочется больше и больше. Твои тихие, еле-слышные вздохи отдают дрожью в пальцах, что лишь сильнее сжимают половинку ягодицы и грудь. - А-а-а-а, - твой первый стон топит его. Он сам не понимает, когда его рука оказалась между твоих бёдер. И, о, чёрт, какая же ты мокрая. - Не стыдно? – слова вырываются из него с трудом, будто грудь сдавило. Его пальцы хаотично размазывают влагу по белью, стараясь размазать её получше, чтобы ты была в мокрых трусиках. Его это мысль приводит в дикий восторг, что срывает все цепи его выдержки. – Такая мокрая, так сильно девочке хочется? Молча киваешь, прекрасно понимая, что подписываешься на что-то абсолютно извращённое.