Всё, что у нас осталось

Незадолго до свадьбы

— Я не возьму твою фамилию. — Еще ка-а-ак возьмешь.       Стайлз подпрыгнул на члене Питера и со стоном запрокинул голову. — Я не возьму твою фамилию. — Да, — Стайлз наклонился вперед и сложил ладони на вспотевшей груди Питера, наблюдая, как вспыхнули его глаза, когда бедра Стайлза задвигались быстрее. — Ты. Возьмешь.       Питер зарычал, затем схватил Стайлза за бедра, повалил его на спину, устроился меж его раздвинутых ног и толкнулся внутрь. Руки Стайлза потянулись к спинке кровати, и, когда Питер толкнулся в него, пальцы впились в дерево. — Ох, блять! — шумно простонал Стайлз, цепляясь ногами за ляжки Питера и пытаясь оторваться от него, пока мужчина задевал его простату. Питер крепко схватил его за бедра и удерживал, чтобы Стилински никуда не делся. — Стайлз Хейл, — простонал Питер, наклоняясь и припадая к шее юноши. — Ммм, детка, ведь хорошо звучит? — Питер, — проворчал Стайлз, хватая Питера за волосы и накручивая их на кулак, как ему это нравится, — Стилински! — Малыш, — Питер сделал паузу, чтобы издать стон, и, подвинувшись, немного изменил угол. Откинувшись назад и быстро толкнувшись бедрами, Хейл вызвал у мальчишки отчаянный скулеж. — Стайлз, дорогой, я не возьму твою фамилию! — Возьмешь! — Стайлз дернул мужчину за волосы и стал покрывать его шею засосами, и на мгновение Питер сдался ему, громко застонав, и Стайлз почувствовал, как член внутри него напрягается. Но затем Хейл отстранился и стал глотать ртом воздух. — Ах ты обманщик, мы же договорились, что шея — запрещенный прием! — стал обвинять Питер. Стайлз по-волчьи оскалился, нисколько не жалея. — Ах так? — Питер вышел из него и сбросил ноги Стайлза с себя, поставил его на колени и опять толкнулся в него. Хейл обхватил смазанной рукой его член, а другой рукой обхватил грудь Стайлза, выгнув спину парня и тяжело дыша ему в ухо. — Питер, — всхлипнул Стайлз, подозревая, что его ждет и в ожидании напрягаясь. — Да, детка? — промурлыкал Питер, покусывая его ушко. — Ты же знаешь, что победишь, если сделаешь это? — проскулил Стилински. — О да, лапушка, я знаю.       Стайлз приготовился, но никакие силы не способны подготовить его к тому напряженному рыку, что вырвался из груди Питера и отразился в его собственной; к рыку, сорвавшемуся с чужих губ, заставив каждый волосок на теле Стайлза встать дыбом. Глаза его закатились, потому что Питер снова и снова доставал его простату, и его яички сжались. — Нет, — захныкал Стайлз, желая, чтобы у него хватило самообладания, чтобы сопротивляться, но еще больше желая кончить. — Кончи для меня, Стайлз, — прорычал Питер сквозь зубы.       Стайлз был совершенно беспомощен. Похоже, после недели ощутимого сексуального напряжения, безуспешных попыток заставить друг друга кончить первыми, он наконец проиграл игру. Неделя сексуально заряженных ссор, неделя, за которую оба не испытывали оргазма и мучились, чтобы заставить другого проиграть за фамилию и просто чтобы прекратить всё это и наконец кончить. Наверное, это худшая неделя за весь год. — Ебать, наконец-то это кончилось, — сказал Стайлз, когда его посторгазменная дымка развеялась, и в его мыслях остался лишь твердый, изогнутый, ноющий член Питера. — Эй, раз уж с пари всё, значит, я опять могу трогать твою шею, верно?       Питер тяжело вздохнул и приподнял Стайлза, посадил его к себе на колени и запрокинул голову, обнажив для него горло. — Блять, да, пожалуйста, давай уже.       К большому облегчению стаи, они поклялись никогда больше не заключать пари на тему секса.