Исцеление дикого зверя

Противно засвистел чайник, разрушив мирную тишину маленького дома на окраине города. Джорно Джованна, всё это время полусонно зачитывающий вслух очередную книгу по теологии, с шумом вскочил со стула и выключил газовую плиту. Свист потихоньку спал на нет, и пышный белый пар из чайника направился к открытому окну, где уже виднелись первые ночные звезды. Прохладный морской бриз коснулся тела, и Джорно проняла легкая дрожь, медленно протягивая свои колючие лапы через всю спину. Начало осени выдалась довольно холодная, для такого солнечного города как Неаполь, но устремив свой взгляд к небу, Джорно всё же решил не закрывать окно — было что-то уютное и привлекательное в этой ночной прохладе. С помощью кухонной тряпки осторожно подняв раскалённый чайник, Джорно залил в уже заранее приготовленную чашку кипяток. Рука дрогнула, и горячая жидкость вылилась наружу, растекшись некрасивым мокрым пятном на скатерть. Правую кисть проняла обжигающая, но привычная боль. Отшатнувшись, Джорно кинул чайник обратно на плиту и бросился к умывальнику. Шум воды ударил по слуху, и спасительная прохлада ручьем потекла по покрасневшему участку кожи, облегчив боль. Сегодня у него было паршивое предчувствие, преследующее его с самого утра, из-за чего всё валилось из рук, голова не работала, а фразы из книг и вовсе не хотели восприниматься, так и оставаясь простыми словами без смысла. Божий дар это, или проклятие, но с детства у него была хорошая интуиция, которая, множество, раз спасала его от передряг и столько же раз затягивала в малоприятные приключения. Вот и сегодня Джорно чувствовал, как что-то должно случиться и это ощущения не давало покоя, мешая вести повседневную рутину. — Паршивый, однако, выдался день. Внезапно, будто только и ожидая этих слов, кто-то громко постучал во входную дверь. Джорно нахмурился. Он никого не ожидал в столь позднее время, и друзей, которые могут вот так в гости прийти, у него не было. Он попытался выглянуть в окно, чтобы посмотреть, кто хочет его видеть, но из-за ночной темноты, кроме расплывчатого мужского силуэта, больше ничего разглядеть не получилось. — Кто там? — Джорно осторожно подошёл к двери, внимательно прислушиваясь. Дверного глазка в дверях не было и приходилось доверять лишь собственному слуху. — Помогите… — с той стороны прозвучал тихий, немного хрипловатый голос. Джорно не слышал в них фальшивых нот, до слуха доносилась лишь кристально чистая мелодия из букв. В странном порыве, будто его тело вовсе не принадлежало ему, Джорно Джованна немедля открыл дверь. В это мгновения он почувствовал себя деревянной куклой, которая не может противиться некой музыки извне, двигаясь лишь по никому не известному такту. Дверь с противным протяжным свистом открылась. Не успевает Джорно опомниться от того что сделал, как на него всем телом кто-то наваливается. В нос ударил резкий запах крови и пота. Не выдержав чужого веса, Джорно сваливается на пол, всё ещё ошарашено придерживая в руках незнакомца. Опустив широко открытые глаза, он натыкается на нахмуренные, от боли плотно закрытые, веки упавшего, бледную кожу и учащённое дыхание — неожиданный гость потерял сознание, как только он открыл двери. Быстро взяв себя в руки, Джорно прошёлся по чужому телу, ища причину такого состояния. Ему часто говорили, будь это в школе или семинарии, что его огромным преимуществом перед другими было хладнокровие. Вечно чистый разум, не знающий панике или сожалений. Расчетливый, и возможно, немного не гуманный склад ума. Учителя и взрослые считали эту черту привлекательной и удобной, с ровесниками же было всё сложнее. Они считали его чурбаном без эмоций и какой-либо эмпатией. Одинокими вечерами наблюдая, как за окном гуляет группа друзей, веселясь на всю улицу, Джорно думал, что возможно они правы, и он не умеет наслаждаться жизнью. Он не умеет быть человеком. Социальным животным. Потому что ему нравилось то одиночество, которым он окружил себя. Ему нравилось, что никто не лез к нему с бессмысленными расспросами, и не вторгался в личное пространство. Нравилось слушать неизменную тишину, читая огромные тома книг, коих в местной библиотеки было бесконечное множество. У него не было больших амбиций и не было желаний, по которым можно определить свой путь. Он жил лишь держась за обещания, которые когда-то давно дал одному глупому старику. И сейчас кроме пустой, впопыхах выстроенной логической цепочки, в голове ничего больше не было. Ни паники, ни волнения. Человек от чего-то пострадал, и в поисках помощи постучал в первую попавшуюся дверь, и как назло это оказалась дверь его дома. Сканируя человека, упавшего на него, взгляд Джорно становился с каждой секундой все тяжелее. Незнакомец был, несомненно, больше него и ростом и весом. Рассмотреть лицо не выходило, чудаковатая шапка с не менее странным узором закрывала обзор, хотя и без деталей было несложно догадаться, что чужаку не больше двадцати пяти лет. Сквозь грязь, на голых участках тела, неприкрытые одеждой, прослеживались различные шрамы, пугающие своим количеством. В глаза сразу бросился револьвер, выглядывающий из задних карманов штанов и Джорно уже начал жалеть, что пустил в дом, не пойми кого. Теперь, он просто надеялся, что своей помощью этому человеку, он не вмешался в разборки чего-то крупнее, мелких банд мародеров. У него уже был опыт общения с местной мафией, хоть и мимолетный, но шрамы на ногах до сих пор отдавали тупой болью. Выкинув из головы не самые, на данный момент, подходящие воспоминания, Джорно осторожно подтянул край водолазки, первоначальный цвет, которой уже невозможно было определить из-за пропитанной ней кровью. Перед ним предстала малоприятная картина — вся спина была покрыта глубокими и неровными порезами, которые при каждом вдохе, открывали свои пугающие рты, выплёскивая наружу ещё больше рубиновой жидкости. Нужно было срочно звонить в скорую, пока незнакомец не превратился в мертвую причину, из-за которой его могут посадить в тюрьму, не разбираясь. Здешней полиции хватит того факта, что у него в доме был труп с ранами от ножа на спине. Лишний раз двигать молодого человека было опасно, да и Джорно не был уверен, что сможет отодвинуть от себя незнакомца, не навредив ему. Бирюзовые глаза рационально отмерили длину со своего местонахождения до тумбочки с телефоном. Должно было всё получиться, только нужно сначала… Решительно сняв с себя рубашку, Джорно порвал её на лоскуты и чёткими движениями, без промедлений, обмотал ими раны пострадавшего, чтобы хоть немного остановить кровотечение. Голым торсом, он почувствовал жар тела над собой, и на мгновение ему показалось, что они стали одним организмом. Спокойное дыхание Джорно отражалось в прерывистом, чужом, будто они дышали в унисон. Джованна, наверное, слишком отвык от прикосновений людей, по-другому он не мог объяснить тот трепет, что разгульным эхом прошёлся по телу, останавливаясь в тех местах, где их кожа соприкасалась. Скорая. Точно. Осторожно придерживая человека, Джорно потянулся к проводу телефона. Длинные пальцы уже вот-вот должны были коснуться желаемого, как его руку что-то резко перехватило, а над ухом послышалось: — Не смей! Незнакомец, смотрел на него свирепым взглядом, загнанного в угол дикого зверя. Рука, которая ещё не перестала болеть от недавнего ожога, была крепко зажата и предупредительно вывернута, в любой момент, грозясь сломаться. Джорно прикусил губу, чтобы не замычать. — Я просто позвоню в скорую помощь. Я не врач и не могу тебе помочь, — Джорно кинул серьезный взгляд на раны. — Если ничего с этим не сделать — ты умрешь. — Меня убьют, если ты их вызовешь, — было видно, что каждое слово давалось тому с трудом. — Спасешь меня, и я в долгу не останусь. Джорно посмотрел в чёрные, как сама ночь, глаза, что-то выискивая. У него был выбор: попытаться спасти и навлечь беду на себя или бросить на улице умирать, спасая свою шкуру. Нет. Всё же выбора у него не было — в этих черных глазах он увидел тень прошлого себя, также гордо просящий о спасении у незнакомца. Ему тогда помогли и отказ этому человеку, будет лишь значит, что в ту холодную ночь под церковью, святой отец зря дал маленькому мальчику без будущего шанс на жизнь, а он не мог такого допустить. Джорно Джованна зажмурил глаза, и, увидев там знакомую улыбку старика, с решительностью открыл их обратно. — У тебя только спина раненая или присутствуют другие повреждения? Зрачки незнакомца удивленно расширились, а хватка на руке ослабла. Когда-то пугающий и жестокий взгляд хищника, не щадящий никого на своём пути, резко сменились на две черные точки, в который так и читался знак вопроса. — Нога… Мне подстрелили ногу, — всё ещё не до конца понимая, что происходит, пробормотал незнакомец. — Сейчас нужно будет перенести тебя на диван. Лечиться на холодном полу, бессмысленно. Надеюсь, ты сможешь пройти ещё пару метров, потому что самостоятельно я не сумею тебя донести. Пока незнакомец растерянно хлопал глазами, Джорно окончательно освободил свою руку из захвата и поднялся на ноги. До дивана было меньше пяти метров, и у них не должно возникнуть много проблем с этим. Взгляд Джорно снова опустился к незнакомцу. Честно говоря, он даже не знал с какой стороны подступиться к тому. — Значит, ты поможешь мне? — Джорно вопросительно выгнул бровь — неужели до него всё ещё не дошло? — Да, помогу, — приглушив нотки мимолетного раздражения, ответил Джорно, смотря на виновника своей головной боли снизу вверх. — А теперь, давай, попытаемся как-то тебя поднять. Они шли медленно. Незнакомец закинул одну руку на плечо Джованна, а другой хватался за белые стены, ведя за собой красные разводы. Джорно соврал, если бы сказал, что ему несложно. Как, человек, который не занимается совершенно никакой физической культурой, если не считать переноса покупок с одной точки города в другую, Джорно было ужасно сложно тащить на себе человека превышающий его вес, судя по ощущениям, в полтора раза. И он испытал огромное облегчение, когда незнакомец был успешно уложен животом вниз на диван. Джорно вытянулся и выдохнул. Сейчас нужно действовать быстро. Забежав в ванную, он достал маленькую аптечку из самого верхнего шкафчика возле душа, с оглушительным звуком кинув её в железный таз, предварительно взятый из-под рукомойника. Вернувшись в комнату, Джорно вытащил из аптечки стеклянную банку и высыпав из неё три синих таблеток, протянул их незнакомцу. — Выпей. Это обезболивающее. Почти незаметно кивнув, чужак закинул их в рот, даже не глядя. Джорно напрягся, тот выглядел ещё бледнее, чем прежде и черные круги, появившиеся, под глазами не внушали никакого доверия. Времени было в обрез. Упав на колени возле дивана, Джорно не раздумывая, разрезал верхнюю одежду чужака ножницами, взятые из аптечки и также снял те лоскуты ткани, которыми он пытался на время остановить кровь. Сначала промыть, потом продезинфицировать и наложить чистую повязку. Джорно старался делать это быстро и тщательно, не обращая внимания на возмущённые крики раненного. Пусть терпит. — Так как зовут моего спасителя? — в хриплом голосе, были слышны нотки неподдельного веселья. Судя по тому, что незнакомец заговорил, таблетки ему помогли, даже цвет кожи стала меньше походить на цвет мертвяка. — Джорно Джованна, — без задних мыслей безразлично ответил Джорно, не прерываясь от промывки очередного пореза — хранить своё имя в секрете уже было бессмысленно. — Джорно Джованна, — будто пробуя имя на вкус, повторил чужак. — А меня Гвидо Миста. Приятно познакомиться, Джорно Джованна. Гвидо Миста попытался протянуть руку в знак знакомства, за что получил нехилый подзатыльник. — Идиот, не дергайся, или мне придется зашивать твои порезы! А как я уже говорил, я не доктор. Ты сейчас резвый, лишь потому что я тебе дал выпить львиную долю опиумных таблеток. Через несколько часов их действие пройдёт, боль вернется и тебе же выгодней не преумножать её. — Всё. Понял, не двигаюсь, — Миста наигранно тяжело выдохнул, но тут же запищал, когда Джорно принялся за новый порез. — Ай! Больно! Нежнее! Можно нежнее? — Терпи. Осталось ещё немного, и тогда займемся твоей ногой. У Джорно задергался глаз. Впервые за всю жизнь у него из-за другого человека задергался глаз! Этот незнакомец, Миста, имел наглость ещё и жаловаться. Джорно уже не знал чего желал больше: поскорее залатать того и выгнать из дома или добить и закопать во дворе. — О, точно! — как будто, что-то вспомнив, воскликнул Миста. — Откуда у тебя такие таблетки? Их ведь без рецепта врача практически невозможно достать. — Не думаю, что это твоё дело, — ответил Джорно, и в отместку затянул бинты немного сильнее, чем нужно. — Да нежнее, чёрт подери! У тебя с такими навыками никогда девушки не будет. «Наверное, всё же добью», — решил Джорно, подозрительно переведя взгляд с ножниц на Мисту и обратно. Он впервые встречает настолько активного раздражителя своего спокойствия. Причем парню даже не мешает, то, что полчаса назад, он практически умирал у него на руках. Возможно, виновными в такой энергичности раненого были таблетки, но Джорно до этого времени был уверен, что они наоборот усыпляют человека. И теперь он не знал, что делать с таким гиперактивным человеком. Подытожив, что игнорирование это лучшее решения в такой ситуации, Джорно направил все свои действия и мысли к ране на ноге. По-хорошему, ней нужно было заняться в первую очередь, но кровь из раны на ноге не вытекала литрами, в отличие от увечий, нанесенных на спине из которых красная вода с пугающей скоростью убегала от хозяина. Джорно надеялся, что правильно выставил приоритеты, и это не была ошибкой. — Левая нога, верно? — из-за грязи и крови на всей одежды Мисты, было сложно определить сходу какая конечность раненая. — Угу, — замычал Миста, но увидев ножницы в руках Джорно, быстро залепетал. — Нет, нет, нет! Это мои самые любимые штаны, мне их на заказ сшили, ты не можешь просто взять и порвать их! Лучше сними их с меня! Сними, но не режь! Джорно кинул оценивающий взгляд на атрибут одежды и выгнул бровь. — Прости, — кажется, для Мисты эти штаны были очень важны и Джорно чувствовал странный коктейль чувств, состоящие из некого подобия жалости и сладостного ликования из-за слов, которые сейчас ему придется сказать, — но тебе лишний раз нельзя двигаться, да и думаю, грязь с этих штанов уже не отстирать. Ожидая услышать очередную тираду, Джорно удивился, когда в комнате настала блаженная тишина. Видимо, Миста смирился с участью своих штанов. Не видя смысла и дальше тянуть время, Джорно принялся за ногу и с облегчением вздохнул, когда увидел, что рана была касательной. Обрабатывая края травмы, Джорно двигался с осторожностью, стараясь каждое движения делать невесомым, будто поглаживая облака. Он через ватку мог чувствовать лихорадочный жар чужого тела — у Мисты поднялась температура. Закончив с пулевым ранением, Джорно открыл рот, чтобы спросить, насколько плохо тот себя чувствует, но обратно закрыл, когда увидел плотно закрытые глаза и более-менее мирное дыхание, которое временами сбивалось из-за лихорадки. Всё же он был прав — таблетки действуют, как снотворное. Джорно был истощен и физически, и морально. Он был сдутым и порванным воздушным шариком, который уже никогда не сможет обрадовать ни одного ребёнка. Ему хотелось просто упасть на пол и там же предаться желанному сну, но всё ещё предстояло сделать кучу дел: уколоть жаропонижающее, раздеть и помыть пострадавшего. С первым пунктом проблем не возникло, а вот с остальными… Джорно устало потер переносицу — он не мог оставить Мисту всего в грязи лежать на диване. Один Бог знает, как ему не хотелось это делать, но выбирать не приходилось, если уж принялся помочь, то нужно это сделать так, чтобы потом не возникало никаких сожалений. С мученическим видом Джорно поднял таз со всеми принадлежностями юного врача и направился в ванную. Холодная вода, стекающая по чувствительной коже лица, помогала прийти в себя. Джорно посмотрел в зеркало и сморщился от увиденного: прическа на голове, была похожа на что угодно, только не на золотую косу, что всегда аккуратно спадал вниз; осунувшееся лицо, где в некоторых местах, ещё виднелась спекшиеся кровь, никак не желающая смываться, было не самым притягательным зрелищем и… О, Боже. Он до сих пор ничего не надел на голый торс. Набрав в таз чистой воды, и прихватив несколько чистых полотенец, Джорно побрел к раненому. Сейчас натягивать на себе что-то из верхней одежды было бы глупо, как минимум, потому что он сейчас снова будет весь замазанный в чужой крови. Решив, что после он примет душ и тогда оденется, Джорно опустил взгляд вниз, к раненому. Миста и так уже лежал без водолазки, осталось разобраться лишь со штанами. Всё же их стоило снять, ещё, когда об этом просил раненый, тогда было бы легче разобраться с этой проблемой. Снимать со спящего человека штаны, оказалось довольно интересным опытом, который Джорно, пожалуй, не хотел больше повторять. Проводя вниз руками, обнажая накаченные бедра Мисты, Джорно чувствовал, как предательская кровь прильнула к лицу, останавливаясь на ушах. Он пылал, как новогодний огонёк. Подушечки пальцев касались чужой кожи, поднимая в душе необъяснимое волнение, похожее на… смущения? Почему его это смущало? Стараясь отбросить странные ощущения, Джорно кинул под ноги испорченные штаны. Теперь под ним лежал абсолютно голый человек, не считая боксеров и шапки. Смочив чистое полотенце в тёплой воде, Джорно принялся осторожно водить ней по спине, круговыми движениями стирая грязь и кровь. Ещё раз, смочив тряпку, Джорно начал подниматься выше, проскальзывая по чужой шеи. Джорно осторожно вытирал лицо Мисты кончиком полотенца, чтобы ненароком не разбудить того. Черты лица парня были грубыми, неотёсанными, но несмотря на это в них читалась некая харизма, из-за которой перестать разглядывать было сложно. Заставив себя оторваться от лица Мисты, Джорно осторожно протянул руку, чтобы снять шапку, всё это время непреклонно восседавшей на чужой голове, но как только он потянул её немного вверх, пострадавший, впервые за всё время сна, замычал и парню пришлось с тяжелым вздохом оторвать руку, так и оставив того в шапке. Закончив с верхней частью тела парня, Джорно очистил всю грязь из ног, после чего уставший, облокотился головой об диван, протирая предплечьем мокрое от пота лицо. Мысли о душе и, о где-то спрятанной в кладовке, раскладной кровати куда-то уплывали, развиваясь и становясь несбыточной мечтой. Сам того не заметив Джорно провалился в спокойную темноту сна так и не удосужившись даже надеть что-то на голый торс.