Поговорите с близкими

      Аморфное создание медленно, по крупицам, собиралось в что-то похожее на свою пародию. Жуткие чёрные шрамы от глаза до лба и от глаза до рта. В чёрных глазницах появился осознанный огонёк. По выученной схеме, Гриллби снял свои очки, протёр переносицу, которой вовсе не было. - Славная ночь. Снег идёт, как никогда прежде. – Начал разговор собиравшийся и приходящий в себя монстр. Чёрная мантия свисала со стула, как водопад, который никогда не кончался. Элементаль, гревший ставшее неприветливым место, кивнул, соглашаясь. Наконец, заново научившись управлять своим телом, многоуважаемый доктор Гастер сложил руки замочком на барной стойке. – Плесни мне чего-нибудь, да покрепче. Огненный монстр послушно исполнил просьбу, налив самое крепкое пойло во всём баре. Фантомный монстр запрокинул стакан, едва ощущая вкус. Приличия ради, он поморщился, как мог. - Не разучились же монстры делать алкоголь… - он с печалью вспомнил прошедшие времена, когда он был жив, когда вкусы плясали на языке, звуки резали слух, видения пестрили в глазах… Те времена, которые он бездарно пропустил… Двое сыновей остались одни. Наверное, самый младший даже не помнил отцовское лицо. Гастер снова вздохнул, опустив плечи. – Я бы хотел с тобой побеседовать о мироустройстве… В прочем, как обычно… Гриллби едва заметно кивнул, поддакивая. Он закатал по локоть рукава. От него пошло больше света, чем прежде. Тёмный, мрачный бар был озарён своим владельцем. Как и всегда. - Меня удивляет, что в мире всё так взаимосвязано. – Впервые за весь день сказал элементаль своим мягким, как потрескивание маленького костра, голосом. Он таким образом попросил старого королевского учёного как-нибудь объяснить мировой ход. Тот это понял. - Что ж, действительно, всё в мире так точно утроено, что одно не может существовать без другого, а третье без них двоих. Знаешь, я всерьёз рассматривал теорию подбора. Бармен удивлённо наклонил голову, требуя пояснений. Учёный в это время снова проглотил горький напиток. - Да-да… Теория заключается в том, что мир строился на подборе. Допустим, если что-то стойкое смогло установиться, допустим, тепло, то всё, что не могло сосуществовать с ним – исчезло. При установке всё большего и большего количества, так сказать, «условий», отсеивалось и большее количество «придатков»… Довольно сложная теория, её трудно объяснить словами. Поэтому её и не восприняли всерьёз… Ну, ты-то хоть уловил суть? Элементаль колебался, раздумывая над услышанным, но затем кивком согласился. Гастеру была приятна компания такого понятливого монстра. На его примере учёному удалось понять всю суть теории эволюции. Таким как Гриллби не было дано много говорить и, собственно, переспрашивать и уточнять. По этой причине они и стали такими умными и понятливыми, много внимания обращали мимике и языку тела, чутко ощущали перемены в тоне и настроении собеседников. Только вот им самим мимика не была дана, голоса их не обладали всеми теми тонами, которые были доступны другим. Чувства элементалей – головоломка для других. Но Гастер сам для себя знал, что способен читать Гриллби, как открытую книгу. Стоило лишь только что-нибудь спросить. Руки резко потеряли чувствительность. Учёный чуть не выронил стакан. - Похоже, тебе уже пора. – Сказал Гриллби, прощаясь. ВинДингс снова вздохнул с досадой. Он не хотел так рано уходить, но закон упорно тянул его обратно в небытие, в бездну, где ему и было самое место. Огонёк в глазницах пропал, тело стало аморфным. - До скорой встречи, Гриллби… - гость ощутил, как он растворяется в пространстве, словно сахар в кипятке. – До скорой… И исчез, словно и не было его. Бармен нацепил очки, расставил всё по своим местам и пошёл дожидаться следующей ночи, попутно проверив, не осталось ли нигде торфа. Фуку вопросительно наклонила голову. - Ну пойдё-ё-ём! – скейтбордистка подпрыгивала на месте, протягивая перед собой пропуски на новое шоу Меттатона. – Второго шанса не будет! Увидеть Меттатона вблизи и умереть! Фуку пыталась объясниться, но подруга была непреклонна. По этой причине Фуку пришлось на лодке с братом добраться до Сноудина, оставить того дома, а затем отправиться обратно в Хотлэнд. В выставочном зале было душно, жарко и тесно. Фуку сразу стало неуютно от двух из условий. Без спасительного кислорода она почувствовала слабость, а касаться других монстров она очень боялась, ведь могла кого-то ненароком обжечь. В помещении, полном взволнованной толпы, посреди которой им обеим удалось поместиться, потух свет с оглушительным клацаньем прожекторов. Все затихли, но в следующий момент разразились криками восторга и аплодисментами раньше, чем в свете одного из прожекторов появился ни кто иной, как Меттатон. - Привет, сладенькие! – громогласно пронеслось по всему залу. Фанаты стали падать в обмороки, оглушительной волной звуков отвечать звезде подземелья. Скейтбордистка тоже что-то крикнула, пытаясь перекричать остальных. Фукуфаер молчала, как и всегда. Кто-то неподалёку признался в искренней любви Меттатону. Жестяная коробка развернулась, чтобы увидеть всех присутствующих, и разразилась торжественными речами. - Было круто, скажи же! – восторженно трясла подруга локоть Фуку. Шоу давно кончилось, но, видимо, заряд восхищения у шипастой ещё остался на ближайшую неделю. Элементалю это событие принесло гору стресса. Когда под конец выступления Меттатон решил бросить в сторону толпы рядом с Фуку свой микрофон, все монстры вокруг навалились на неё, стремясь достать ценную реликвию. Фуку устало выдохнула и одарила подругу раздражённым взглядом. Отец снова молчал, не соизволив поприветствовать или наругать поздно пришедшую дочь. А она стояла, опустив плечи и сверля его своими чёрными измождёнными глазами. Она позаботилась, чтобы сохранить пару слов. - Ты хоть когда-нибудь мне что-нибудь скажешь? – натуженный гнев, прорывающий прямой поток без эмоциональной речи. Годы общения с лучшей подругой принесли свои плоды. Она научилась держать тон. Ответа не было. Гриллби смотрел на неё, нерешительно поставив руку на лакированную стойку. Лак затрещал, но чуткие ко всему элементали не слышали этого звука. Зелёное пламя Фуку вздыбилось сильнее. - Ты, наверное, шутить…! – рычала она, наконец, потеряв контроль. – Ты постоянно молчишь! И с нами! И с клиентами! Ты никогда не разговариваешь! Почему?! Почему тебе так сложно просто сказать «привет», когда я и Жарк приходим домой?! Почему тебе так сложно сказать «до встречи», когда мы уходим?! Её приятный, спокойный голос исказился до неузнаваемости. Пламя осветило мрак помещения гораздо ярче, чем это делал другой источник, прожигающий ладонью дыру. Треск дерева был ничтожен по сравнению с треском от разъярённой Фуку. Её трясло. - Почему ты вдруг перестал разговаривать со мной?! – истерическая нотка и… Тишина… Она попыталась выдавить из себя хоть звук, но больше не получалось. Она будто бы давилась кислородом, вбирала его, но не могла издать ничего иного, кроме утихающего треска из своих глубин. Весь яростный запал выгорел, осталась зола. Фу пробежала мимо отца, который сам не мог найти силы что-либо сказать. Фуку не было в школе несколько дней. Она игнорировала звонки и сообщения. Знала, кто пишет, но просто не находила силы даже посмотреть. Пару раз к ней в комнату открывалась дверь, но она лежала спиной к проходу, и не ведала, кто это был. Да особо гадать не приходилось: сам Жарк до ручки не дотягивался. В пятницу её оковы апатии спали. Расплавились от еле ощутимого тепла её унылого огня. Войдя в кухню, она услышала усилившееся колыхание Жарка, сидящего на своём стульчике с ивовыми опилками на тарелке. Он испуганно поглядел на неё, но она не отняла вредную пищу, а просто проковыляла мимо и плюхнулась на стул, устало подперев лоб ладонью. Её тело исхудало из-за недоедания, пламя развевалось не так пышно, как прежде. У неё просто не было сил положить себе еду в тарелку, все силы потратила на то, чтобы вообще дойти до кухни. - Фу, почему ты так долго была у себя в комнате? – поинтересовался он. Элементаль молчала, сверля некую точку в клеёнчатой скатерти. – Не хочешь говорить? Ну и пожалуйста! Разговаривай дальше со своей подружкой! Фуку раскрыла свои чёрные глаза чуть шире, оглушённая шокирующей мыслью. Она сложила обе руки поверх тарелки и уставилась на младшего брата, который насупившись быстро доедал опилки. - Прости. – Только сказала она с ноткой холодной тоски. - Давай завтра поиграем в пантомиму… Тебе же нра… - Мне никогда не нравилась эта игра! – заявил он и ловко спрыгнул со стула, убежав в коридор. Фуку вздохнула, спрятав лицо в ладонях. - Ну! – жужжала вокруг скейтбордистка, пытаясь сунуть ей в лицо ветку на обеденном перерыве. – Ешь, ты выглядишь так, будто вот-вот потухнешь! Элементаль неохотно съела ветку, громко треща сжигаемой древесиной. Находившиеся поблизости монстры оглянулись, пытаясь отыскать источник странных звуков. Навязчивая забота была кстати, она своими силами не смогла бы ничего съесть, а стараниями подруги она более-менее восстанавливала силы. - Вот ещё! – она пошарилась в портфеле Фуку и вынула черновики. Она недовольно поглядела на подпалённые листки, на которых были прорешены некоторые задания с недавней контрольной. – Все экзамены уже написаны, они тебе больше ни к чему! С гадким ощущением, что она делает это зря, Фуку, тем не менее, съела и их. Бумага была странной на вкус и быстро таяла во рту. Снова дорога домой. На обеде даже такой некачественный перекус придал сил, чтобы идти нормально, а не спотыкаться на ровном месте, едва переставляя ноги. Она хотела немного торфа. Она не знала, что случилось с ним дома, пока она прожигала постель, и потому решила добыть его наверняка. Тихие своды пещеры как-то особенно давили на неё. Где-то вдалеке капала вода, и жирная грязь была пугающе вязкой. Фуку стоило больших усилий уберечь содержимое своих чёрных туфель. Но её старания были бесполезны. Сбоку вдруг разверглась водяная гладь, и в Фу полетели капли, ужалившие по открытым частям тела. Раскрыв глаза, она увидела, что на неё идёт волна. Прошло всего мгновение, но оно показалось чудовищно длительным для неё. Вода жадно поглотила её, как пламя поглощает сухие леса. Ей вдруг стало так холодно. Так больно. Она чувствовала, как гаснет до ядра, пока ледяная смертельная материя пробирается куда только может. Фуку всегда интересовалась, как выглядит суша под водой. Теперь она знала ответ: очень красиво. Увы, недостижимо. Сознание стало растворяться, гасимое влагой. Последние мгновения лицезрения суши что-то затмило. - Эй! – глухо послышалось сверху. Она была словно в темноте. Мир вокруг неё просто не существовал, однако голова что-то ощущала. Вдруг лицо Фуку внезапно обожгло, и она вздрогнула от внезапного подъёма энергии. Она резко села. Под ней была грязь, которая не могла коснуться согнутых ног сквозь клеёнчатую юбку и подошву туфель. Кто-то потянул её за плечи назад, в лежачее положение. Фу легла на чужие колени и смогла увидеть взволнованное лицо скейтбордистки. Она держала странную бутылку с коричневой жидкостью в дрожащей руке. Вскоре она закупорила бутылку, встала и потянула поскорее за собой ещё слабую, но более-менее живую Фу обратно в Хотленд. В госпитале было приятно тепло. Спасительница сидела в белом халатике, просто накинутом на плечи, и нервно теребила свои пальцы. Элементаль спокойно потрескивала, сидя в клеёнчатой постели с, в прямом смысле, керосиновой капельницей. - Скоро по мою душу приедут… - причитала подруга, опасаясь грядущего наказания. – Ладно заваленные экзамены, но выход из Хотленда…! Фуку слушала всё это, ничего не говоря. Она не знала, как достанется скейтбордистке за проступок, спасший кому-то жизнь. - Хотя это хорошо, что я всё-таки пошла за тобой… - выдала вслух монстриха, откидываясь на спинку стула и глядя в потолок. – Что бы с тобой было, если бы я не пришла к тебе, сперев батины виски? Врачи говорят, что это буквально тебя и спасло… В груди что-то ущипнуло, и Фуку толкнула себя, чтобы оторваться от огромной подушки и протянуть вперёд руки. - Спасибо… - выдохнула она, когда скейтбордистка залезла на постель, чтобы обнять её. – Спасибо, что пришла за мной… Ты лучшая. - Угу. – Понуро ответила она, отстранившись, когда Фуку начала её обжигать. Её ещё не отпускали домой. Заглянувшая медсестра сказала, что после такого резкого угасания и слишком сурового воскрешения при помощи целого стакана виски ей могло стать хуже в любой момент. По этой причине она сидела под надзором до самой ночи. Почему-то после таких нехилых злоключений спать не получалось, хотя хотелось. Она осматривала палату, освещённую её же зелёным светом. Бумажные обои, которые она сожжёт одним касанием, металлический стул, который быстро нагреется до неприятных для других монстров температур из-за её воздействия. Скудно, но что поделать – у неё не было визитёров, кроме подруги. В дверь постучались. - …Можно войти…? – прозвучал приятный голос. Фуку показалось, что она его уже где-то слышала. Между дверью и стеной образовалась щель, принёсшая в комнату чуть больше света. Элементаль не нашла должного слова, чтобы ответить. Дверь раскрылась чуть смелее. В комнату вошёл другой элементаль, отпугивающий тьму. Она не верила, что вообще услышит этот голос. Его голос. Она глядела в исступлении, как бармен подошёл ближе и присел рядом на стул. Поверх его рабочего костюма был белый халат. Фу хотела съязвить, но неловко молчала. На душе было болезненно-радостно, что отец впервые за долгие годы проявил внимание. У неё бы навернулись слёзы, если бы элементали умели плакать. - Давай поговорим. – Предложил он, и зелёное пламя вдруг всколыхнулось. В ту ночь доктор хмыкнул в полном одиночестве, во мраке холодного пустого бара, и навсегда исчез.