alibi.

      Минутной слабостью хотелось даже совсем не по мужски заплакать. Минхо шмыгает аккуратным прямым носом и кривит губы, смотря на потрёпанный кроссовки ранее белого, а теперь и коричневого цвета. На улице моросит слабый ливень. Ли сидит тихо и думает о том, что домой возвращаться ему совсем не хочется, но деваться некуда, ведь он уже обошел весь район. Сегодня, к тому же, приедут новая женщина его отца и ее сын, а Минхо даже не знает ничего о нём. Какого возраста мальчик, и чего вообще ожидать, его это даже не интересует… Из головы никак не выходят воспоминания того вечера, как пьяный, миниатюрный, стройный парень бесстыдно отсосал ему прямо в кабинке туалета. Хоть у Минхо и есть девушка, ну или та, что обычно мечтает официально стать его девушкой, но для Ли она лишь подруга. Человек с которым можно просто переспать по скуке. Это удобно, а он — нет.

***

      Джисон видит его так близко и внутри что-то сжимается с треском, будто кто-то решил прогуляться по тонкому льду своей грубой подошвой. Рыжеволосый парень смотрит в ответ спокойно, и совсем не разобрать о чем именно он думает или что ещё скрывает. Знал ли он, что они являлись родственниками? Может быть, это всё-таки не то, о чем он подумал? Шутка? Совпадение? Правда? — Знакомы? — сухо, через минуту молчания спросил Ли. Джисон с испугу сделал шаг назад, почти оперевшись спиной о гнилую стену. Что, забыл его? —Мы, разве, — он робко замешкался и был в растерянности, стоит ли упускать шанс или стоит попробовать заговорить об этом? — Да ладно тебе, — неожиданно усмехнулся рыжий, — следил за мной, Джисон-ни? Минхо оказался ближе и подошёл к парню почти вплотную, их колени соприкоснулись и нервно сглатывая, Хан почувствовал его дыхание на своей щеке: — Вот же… Всё-таки ты не из робкого десятка. Стало быть, он подумал что Джисон фанатик который следил за ним и теперь пробрался даже в дом. Но это не так, они оба запутались, но кажется правда в том, что они — сводные братья друг для друга! Хан будто просыпается, шарахаясь и выскальзывая из рук наглого старшего брата. Ему страшно и неловко одновременно, поэтому хочется быстрее убежать куда-нибудь, пока Ли ничего не понял или всё-таки? Крепкая рука держит его за запястье и постепенно надавливая все больше, снова тянет на себя. Джисон стонет и прогибается в коленях, положив руку поверх его бицепса, аккуратно возвращаясь на место. — Хоть ты и классно отсосал мне тогда, это не нормально, знаешь ли… — сжимая его щеки и смотря в ответ как-то пугающе долго. — Прости, но я звоню в полицию. Джисон бьёт ему по плечу и вырывается, отбиваясь каждый раз и крича что-то невнятное после угрозы. Минхо пытается отстраниться, телефон падает на пол и он слышит только неразборчивые фразы, где несмелое словосочетание «сводный брат» режет уши, после чего резко прижимает младшего к своей груди рывком, внимательно заглядывая в горящие гневом глаза: — Выслушай меня, Лино! — Хан выплёвывает эти слова ему прямо в лицо. Минхо выгибает бровь и кажется ненадолго отключается, совсем не контролируя свои руки и силу, с которой сжимает тонкую талию от неопределенности, что заполонила его разум. Хан ёрзает в его руках, скользя своей узкой грудью по его, широкой, и когда руками он уже свободен, сжимает худыми пальцами крепкие плечи. Он помнит это тело, его руки тоже все-все помнят… — Ну что, дошло наконец! Пусти, — Минхо отпускает и взвесив все как следует, ситуация проще не стала. Джисон смотрит на него и видит все ещё ту неопределенность, и кажется Ли слишком тупой, чтобы понять правду. Рыжий снова тянется за телефоном и Хан знает один верный способ решить проблему — сбежать. Подросток с силой толкает дверь и со всех ног вырывается из плена. Идея искать Минхо была не самой удачной, а теперь ещё и его надежда на нормальные отношения с братом потерялась где-то в смазанных рамках приличия. Теперь, рассекая летний ветер, что бьёт прямо навстречу своим телом, Хан если честно ни о чем не думает, он закрылся. Его цель — добежать до дома и спрятаться в своей комнате, да где угодно! И как бы не заблудиться в этом огромном саду, ведь он уже сделал лишний круг и изрядно запыхался, а Минхо близко бежит следом, и кажется он быстрее, чем Джисон. Старший оказывается ближе в два счета и прямо перед крыльцом набрасывается на младшего сверху. Они падают на газон, и хорошо что не на бетонную дорожку, иначе бы от его худых колен ничего не осталось! — Черт… — тяжело дышал Ли, прижимая мальца к влажной траве своим весом. — Куда собрался? Кажется, он и правда думает что Джисон его фанатик, и поэтому не хочет, чтобы парень показывался его родителю на глаза. — Ты совсем тупой, да? — Джисон тянется и перекидывает Минхо вместо себя, садясь на него сверху, ещё плотнее сжимая его бедра своими ногами. — Отвали от меня! Они дышат чаще и эти приоткрытые губы будто живые воспоминания, которые не давали Джисону уснуть и жить как раньше. Его тонкие пальцы осторожно сжимает футболку на уровне груди и Минхо даже не ёрзает, а напротив, расслаблен. Тогда то он и замечает несколько синяков на ключицах и скользит глазами по крепким рукам — на которых через раз подмечал несколько шрамов. Мужчина пытается выдохнуть, прежде чем покончить с этой ситуацией раз и навсегда, но вид взъерошенного котенка на его бедрах как красная тряпка. Он сглатывает, прежде чем продолжить жадно дышать приоткрыв губы и замечает на усталом лице Хана лёгкое разочарование. Его взгляд опустел, но он молчит. Вокруг столько тишины, что даже задохнуться молча не получается… — Господин Ли, господин Хан, что здесь происходит! — восклицала горничная, заметив их драку еще на втором этаже во время уборки. — Господин Хан? — хмуро бегая глазами туда сюда, Минхо, кажется, убедился. Парни не стали оборачиваться, но Джисон постепенно слёз с чужого тела. Пока Минхо приподнялся на локти, Хан даже не обернулся на него, тихо как мышь поднимаясь вверх на пути к дому. Замёрз? Говорить не хочет? Что-то он теперь тихий… Ли садится прямо, на уже не идеально гладкий, газон и смотрит вслед, пока тетушка так и стоит положа руку на сердце. Наверное думает, что такая первая встреча ожидаема. Ведь Минхо проблемный.       Тихо, неспокойно и страшно. Больно, но жить ещё хочется… То, как все вышло просто случайность. То, как все вышло просто случайность! Джисон с силой захлопывает за собой дверь в комнату и на всякий случай закрывает на два оборота. Никаких разговоров сейчас, просто не нужно. Ему даже плевать на эти рваные колени, сочные следы от мокрой травы, боль и чувство тревоги ещё в той бане. Просто, неважно… Он осторожно садится на край кровати и его лёгкое тело само падает назад. На вдохе он вспоминает все, анализирует, а на выдохе почти умирает. Лино — это тот, с кем он переспал в кабинке туалета в свой семнадцатый день рождения, Лино — это Минхо, Минхо — это Ли Минхо, Ли Минхо — это его старший сводный брат. Закрывая лицо ладонями он стонет: «Вот черт!» и прижимает согнутые колени к рёбрам. Совсем не стыдно, что его первый раз был в кабине туалета одного из дешёвых гей клубов; стыдно — что его первый раз был с его сводным братом! Может быть, тогда он ещё был никем? Нет же, ведь его мать уже была в длительных отношениях с отцом Ли. Никакого выхода. Слабое «тук тук» по деревянной двери, и мышцы напрягаются сами — зачем он пришел? Разве не понимает, как ему сейчас трудно? Как теперь смотреть друг другу в глаза, как? — Что? — стоном, почти плача. — Господин Хан, пожалуйста, не забудьте что ваша мама просила вас быть на семейном завтраке завтра в девять! Это всего лишь горничная… Джисон кивает и проронив тихое «угу» прячется лицом в подушку. Кажется, жить как раньше уже не выйдет. Сейчас ему больно и страшно, а Минхо эти чувства возможно даже совсем не важны. Но ему ужасно хочется чтобы было иначе, также хочется удалиться, исчезнуть, проснуться, забыться, отвлечься, погибнуть — много всего. Рассказать кому-то, или молчать в тряпочку. Все кажется уже бесполезным и грязным, как и он сам, который сделал это и теперь ему с этим жить.       Но какого сейчас Минхо? Наверное, больно, наверное также страшно и неспокойно. Все как-то несправедливо и неправильно, запутался ли он или ему совсем без разницы? Какой смысл искать в этом смысл? Ни выгоды, ничего не потерял, но жить как-то с этим дальше он бы тоже не стал. Не стал бы копаться в этом дерьме и как теперь быть таким как раньше, быть тем, кому нравятся девушки и только. Все разрушено? Он разгадан? Жалеет? Кажется, нужно снова убить себя в алкоголе. Исчезнуть, удалиться, убиться, пропасть. Надеется ведь, что ему хотя бы не больно…

***

      Утро обещало быть спокойнее, а Ли по традиции должен был не приходить на семейные застолья. И надеясь на это всем сердцем, Хан, чьи волосы ещё немного влажные после душа, в своей пижаме прямо по пустым коридорам шагает в поисках чистой одежды. Тетушка забрала его вещи чтобы постирать, но так и не вернула вечером как обещала, а ему и вовсе надеть нечего. Поэтому бесстыдно зевая во весь рот, блуждая он находит свои вещи в гостиной. Кажется, тетушка как раз хотела их принести, но отвлеклась. Джисон берет свою футболку из свежей стопки и разворачивает, выстраивая сонный путь к своей комнате. — Ты вообще спишь? Хан шарахается и раскрыв глаза смотрит в упор — что он забыл дома в такую рань? — Лино, — Джисон уже выплакал все что мог и теперь смирился. Он спокойно и легонько отталкивает его от себя, чтобы пройти, но наглые руки ведут его, прижимая к спинке дивана. — Так, руки! — призывая наглую рыжую мину держать себя в руках. Взбодрил так взбодрил. — Значит, ты и правда тот самый Джисон, — подходя на шаг вплотную. — Тебе как больше нравится, брат или сестрёнка? Вот это было больно, спасибо. Джисон запрокидывает голову назад и отворачивается, не желая ни видеть его, ни говорить с ним после вчерашнего. На пьяную голову он казался милым, а сейчас просто наглый рыжий демон по соседству. Он хотел было ему врезать в ответ, но насторожился из-за другого. В соседней комнате что-то зашумело, и Хан тут же вцепился поверх его рук, пытаясь вырваться и сбежать: — Придурок, отпусти! Нас же могут заметить, — переходя на шепот и оглядываясь. — Ну и что, — вскидывя брови и приподнимая Хана, усаживая на спинку дивана. Хан возвращает ему свой гневный взгляд на моменте приземления мягкой пятой точкой на жёсткую спинку и вдыхает уже бодрым духом — от него пахнет алкоголем. Сильно. На него сразу же странным образом давит злоба, как и почему он позволяет себе напиться когда Хан страдает и они толком ничего не решили! Теперь каждые его прикосновения кажутся лживыми и неприятными. То же самое чувствует и Ли, ему касаться парня так неприятно, но хочется. — Ты пьян, Лино, — уже как-то грустно. Вот же, и почему с самого утра эта каша. — Я Минхо, тшшш, — прижимая палец к губам Хана, — дома я Минхо. Он улыбается, а после вчерашнего Джисон, кажется, забыл как это делать. Зато Минхо помнит как целоваться и утыкается носом в шею Джисона, что-то промямлив. — Какого хрена! — Джисон отталкивает его, но сам падает назад, пока вовсе не слезет с дивана и не отойдет шагов так на сто. Вышло всего два. Горничная заметив двоих сделала вид что ей без разницы, поэтому пожелав доброго утра стала собирать разбросанные ими вещи. Минхо следит за Джисоном и то, что творится у него в голове кажется намного больнее того, что пережил Хан. Но вряд ли он даст хотя бы намек. — Мне пора собираться на завтрак, — предупредил Хан, и только сейчас вспомнил про футболку, за которой шел. Горничная вышла из гостиной и они оба нашли взглядом ту самую вещь. Так странно, быстро, всего мгновение и они умудрились схватить ее вместе и почти одновременно. Пьяный и ещё игривый Минхо потянул футболку на себя, но хмурый вид Хана и его слабая сила не отдали вещь. Дошло до того что они оба стали тянуть, пока в один момент Ли просто не отпустил ее, а Джисон был готов вскрикнуть. Но тут и «мяу» вылететь не успеет, и парень ударяется затылком о пол, а та самая футболка уже слишком растянулась, чтобы надеть ее на семейный ужин. — Ты слишком неуклюжий, — смотря как Джисон стонет и с закрытыми глазами катается по полу. На самом деле, где-то внутри он готов убить себя за случившееся. Тогда то, что он говорит и делает сейчас — защитная реакция? — Что? Да ты сам сделал так, чтобы я упал и мне было больно! Минхо улыбнулся своей кошачьей улыбкой: — Я не хотел чтобы тебе было больно, — он немного шатался и еле как сел на корточки рядом, положив руку на его колено. — Ты забавный. Прошло пару секунд зрительного контакта в полной тишине, пока запах алкоголя снова все не разрушил: — Забавный? — Хан постепенно сел на больную пятую точку и посмотрел на Ли снизу вверх. — И в чем же я забавный? — Джисон так мило хмурился, что скрывать свою улыбку Минхо было сложно, но он пытался. Старший вздохнул, будто ему уже неинтересно продолжать разговор и медленно присел перед младшим сводным братом на одно колено. Хан бегло осмотрел его и сглотнул, наверное Минхо нравится ему не как брат, после той ночи было трудно забыть все и просто двигаться дальше. Возможно он сам виноват что оказался таким влюбчивым, виноват в том, что не смог забыть это и постоянно думает о нём. Возможно. — Ты, — касаясь пальцем аккуратного носа Хана, привлекая внимание его округленных и внимательных глаз, — вроде умный парень. Но до сих пор не понимаешь… — Джисон слышно сглатывает ком в горле и также внимательно смотрит. — Я же играю с тобой, — выдерживая долгую паузу, — и всё. Джисон кажется почувствовал нотку лжи в его интонации, но виду подавать не стал. Значит ли это, что он всего лишь боится признаться в своей ориентации, или боится признаться в своих чувствах. Может Хан вообще слишком много думает лишнего, а Минхо действительно первосортный мудак какие ещё поискать? Может. Ли встаёт так и не получив ни слова в ответ, но подметив как в глазах младшего что-то гаснет, когда он отводил взгляд и будто смотрел в пустоту. Так даже лучше. Быстрее начнут, быстрее закончат. Закончат же? Как только парень решает уйти, Джисон просыпается от раздумий. Он как липучка виснет на ноге старшего, отчего тот даже пугается. — Что ты творишь, — пьяно улыбаясь, хотя внутри что-то смешанное. Ли пытается расцепить его руки, но даже не знает с какой стороны подойти к нему или что сказать, чтобы он отстал. Да и вообще, зачем он держится так крепко. — Признайся, ты просто боишься своего отца и поэтому строишь из себя плохого гетеро-мальчика! — Джисон держится так крепко, что Минхо уже чувствует как немеет его нога через толстую ткань джинс. Неважно, правильная теория Хана или всего-то лживый домысел. Старший замечает в панорамном окне мать Джисона, которая идёт в дом под ручку с его отцом после утренней пробежки и на мгновение трезво анализирует: им нельзя видеть их вместе, тем более в таком образе. Мина и Джисон должны уйти из их семьи и его якобы вражда с ее сыном может помочь его плану быстрее. Поэтому, работая оперативно, Минхо делает шаг вперёд, но Джисон кажется слишком упертый. — Блять, ты с меня джинсы снять хочешь? — Минхо посмотрел на него. — Если надо будет — сниму! Ли усмехается игривости парня и кажется игра будет долгой. Дверь уже слышно открывается и парень падает на пол. Нет, это не его план, это Джисон так захотел. Младший ловко садится на бедра Минхо и держит его руки над головой: — Не отвлекайся. Отвечай! — Какой ты… Ли злиться и после вчерашнего заранее знает, что Джисон слишком лёгкий чтобы вот так останавливать его. Рыжеволосый опережает его снова и в этот раз снизу Джисон. Младший оказывается в неудобном положении, и это смущает двоих, но один тут отличный актер с самого детства. — Минхо, ты! — Ли забывает о миссии и улыбается прямо в лицо миловидному Хану, он чувствует что-то теплое внутри когда Джисон на него злится и ему это привычно, странно, что может быть приятно. Он плавно наклоняется и: — Джисон… — Мина замерла. — Что вы делаете? — решив что парни подрались, она с испугу схватилась руками за плечо Хонсока, будто прося мужчину о помощи. Но вовремя поняла, что все нормально только по выращиванию лица своего сына. Видимо, они очень даже подружились… Озадаченные картиной, родители смотрят на них стоя в паре шагов от парочки и Джисон теряется в сознании, понимая настолько неловко все вышло. — Мам, все нормально… Мама так улыбается и будто видит его насквозь, поэтому и стыдно. Он закрывает глаза, чтобы придумать оправдание и чувствует как чужой вес на него больше не давит. Что-то не так? Слышно резкий удар и он приподнимается. — Ублюдок, я же просил тебя не появляться здесь! — отец Минхо, схватив его за воротник кофты потянул на себя и рывком прижал к стене. Видя это, Джисон побледнел. Он никогда раньше не сталкивался с насилием в семье. Тем более, это несправедливо, это все зря! Испугавшись красного лица и всхлипов Лино одновременно с мамой, но действуя оперативно, Джисон тут же набросился на страшего Ли, умоляя отпустить невиновного парня, ведь это он сам набросился на Ли чтобы поговорить. — Прошу вас, хватит! — после долгих просьб, он всё-таки отпустил сына. Хан оттолкнул их друг от друга и заслонив Минхо собой, крепко взял его за руку как-то машинально — неважно кто они друг для друга, ведь насилие это не выход! Он обязан постоять за любого, кто мог оказаться на месте Ли. Но он сжимал так крепко и видимо сильно боялся, потерявшись по углам взглядом будто в комнате больше никого нет, и все бы прошло хорошо, если бы: — Ты опять напился, щенок, — щёлкая костяшками пальцев, он никак не мог уйти и оставить их в покое, что-то сильно злило его. Джисон взглядом попросил помощи у мамы, но та боялась и была в шоке не меньше. — И не смей прикасаться к сыну Мины, ты, — тыкая пальцем в лицо сыну, — позор нашей семьи! — было видно что ему некуда деть свою злобу и Хан бы хотел знать — почему? Почему все так, почему они так сцепились? Вряд ли дело только в общении между ним и Минхо. — Почему ты вообще ещё здесь, — крича на весь дом, — исчезни! Крики его отца били по сердцу не только Ли Минхо, но и семье Хан. Мина осторожно проходит ближе к Хонсоку, приобнимает, но он не остывал, и им всем сейчас немного страшно. — Зачем ты успокаиваешь меня, Мина! Он — отброс, он не должен быть здесь, он обещал мне не появляться дома когда мы вместе! Джисон кажется словил паническую атаку и если честно он никогда не был рядом с людьми, что могут быть настолько агрессивными. Его семья была толерантной, спокойной и здоровой, в отличие от того как рос Минхо. И смотря на него, подмечая выражение лица он уже может убедиться что выиграл спор, но разве сейчас это важно? — Отойди от него, Сон-ни, — Мина тянет Джисона за рукав пижамы к себе, как бы отталкивая Минхо и от себя, и от своего сына, и если за словами отца Минхо давно не следил, то за действиями Мины будто проследил как хищник. Джисон отошёл также машинально, будто марионетка и даже не подумал о том, как поступил. — Н-нет… — Хан почувствовал себя виноватым, сделал шаг назад и Хонсок нагло верну его ближе к себе, что он легко проронил «ай». Минхо чувствует себя чужим здесь, ему нет места и если прижимаясь ближе к Хану ему было спокойнее, кто-то и правда на его стороне, хотя чтобы поверить в это ему бы пришлось заново родиться, все же, видя как Джисона ещё и отталкивают от него, злость сама вырывалась наружу. — Ублюдок, — шипит Ли, замечая как резко отец притянул к себе паренька, за что сразу получает пощёчину. Мина вздрагивает от шлепка и прижимает своего сына к себе. Минхо же, не впервый раз чувствуя, как немеет лицо, вспоминает что провинился — ему нельзя было появляться дома в такое время и тем более, общаться с семьёй Хан. Он нарушил это обещание, за что по правилам его отца должен страдать. Неудобный ребенок. Неправильный. Джисон смотрит на него испуганными глазами и даже не дышит, утро начиналось так спокойно, а теперь это какой-то ужас. Он не готов жить в такой обстановке. То, какой Хонсок по-настоящему просто мерзко, но вроде и хорошо что правда так скоро выбралась наружу. Минхо поднимает на него свой мокрый гневный взгляд брошенного волчонка и ранка на губе уже сочится кровью.