Спасение

      У Кэролайн вкусно пахнущие светлые волосы, лезущие ему в лицо во время так полюбившихся ей обнимашек, светящиеся рядом с ним глаза и звонкий смех. Еще у Кэролайн чрезмерная способность видеть хорошее во всех, даже в Клаусе.       Стефан не то чтобы ищет в гибриде хорошее, но что-то не давало ненавидеть его всей душой за всё то, что он сделал с его жизнью. Форбс чуть ли не плачет и снова лезет обниматься, когда Сальваторе рассказывает ей об этом, потому что осознаёт, что есть кто-то, кто ее понимает.       У Стефана мягкая улыбка, едва заметные ямочки на щеках, безмерно тёплый взгляд и голос при виде ее и редкий, но такой полюбившийся Кэр тихий смех. Ещё у Стефана рана, уже покрывшаяся корочкой, но никак не заживающая. Он сам, понимает Форбс, сам сдирает корочку и думает, что боль поможет забыть о Елене, Деймоне и всей этой их истории, в конце который он остался за бортом.       У Кэролайн всё ещё чувство вины перед Тайлером, пугающая ее дрожь от «привет, дорогуша» и тонна непонимания. Стефан, когда слышит это от Кэролайн, всегда такой солнечной и весёлой, сам притягивает ее к себе, утыкается носом в мягкие волосы, а после тянется к бурбону Деймона и гремит бокалами.       Мы справимся, говорит ему Кэролайн и смотрит с таким пониманием и такой тихой печалью, что у Сальваторе язык отнимается, поэтому он только кивает, смотрит снова с бесконечным теплом и заботой и протягивает бокал, расцепляя объятия, но не отпуская руку Кэролайн.       У Кэролайн дрожащие руки и голос, у неё не светятся глаза, и она больше не позволяет Стефану втягивать ее в объятия, потому что знает, что разрыдается, произнесёт то, чего боится, признает, что маму ее уже не спасти, что вся та история с вампирской кровью — лишь иллюзия, а не реальная надежда…       У Стефана история, которую он рассказывал лишь Лекси ещё в прошлом веке, но которую он решился поведать ничего слушать не желающей Кэролайн. Она тогда замерла, услышав о его умершей маме, с которой он так и не смог попрощаться, и наконец раскрыла руки для объятий.       Ты справишься, говорит ей Стефан, чувствуя, как мокнет его футболка от соленых слез. Кэролайн машет головой, без перерыва шепчет нет, потому что понимает прекрасно, что после смерти мамы не поможет даже тепло во взгляде Стефана.       Теперь у Кэролайн во взгляде абсолютное ни-че-го, и Стефану становится больно так, словно он тоже снова потерял мать. Но самом деле всё хуже. Он потерял Кэролайн, который теперь плевать даже на возвращение Бонни, по которой она столько плакала раньше, ей плевать на него, ей плевать на всё.