Давай напьемся и поцелуемся

Иногда Найлу казалось, что он живет в кукольном домике. Он проводил в декорациях сериала больше времени, чем у себя дома, виделся с коллегами чаще, чем с родственниками. Даже когда Найл покидал съемочную площадку, на нем была одежда от дизайнера, подходящая персонажу. Найлу сразу объяснили, что важнее всего — репутация канала. Хоран не сразу понял, что это значит, а теперь, глядя на себя в зеркало, видел лишь слово «репутация». Снаружи он был идеальным. Таким, каким его хотели видеть представители «мышиной» компании. У него были высветленные волосы, ровные зубы — скобки чуть не свели Найла с ума, грим на лице. Его интервью писали другие люди, которые лучше знали, как изъясняться — Хоран говорил их словами правильные, вылизанные вещи. Он пел по текстам, которым не верил, о любви, которую не чувствовал. Внутри... внутри Найла было много неправильного. Ему хотелось одеваться иначе, говорить иначе, вести себя иначе. Даже роль, которую он играл уже пять лет, приелась, и ему хотелось бы сыграть кого-то другого. Не милого, солнечного подростка, влюбленного в красивую девочку с очаровательными светлыми локонами, а преступника, алкоголика, не примерного семьянина. Однако Хоран получал от канала так много денег... и ему просто не предлагали другие роли. Его не видели другим. Ему нравились коллеги по сериалу, кому-то из них Найл даже завидовал. Больше всего — Гарри Стайлсу. Вот, кто наслаждался каждой минутой экранного времени. Он словно и не играл — в жизни был точно таким же теплым и приятным человеком. Ему нравились песни, которые они пели, нравилось говорить правильные вещи во время интервью. Гарри даже волосы не крутили — у него была своя шевелюра, от которой девушки сходили с ума. У него была бутылка для воды с сердечками. У него была футболка с Микки Маусом. Когда Найл спросил, в каком павильоне он всё это взял, Гарри с удивлением ответил, что купил это на выходных. После этого Хоран еще больше обозлился на себя. Он хотел быть благодарным за шанс появиться в телевизоре, за возможность быть кумиром подростков, но почему-то ощущал лишь досаду. Он хотел совершенно другого. Дни на съемочной площадке постепенно выводили его из себя. Он чувствовал, что они занимаются какой-то ерундой. Сериал тянули из пальца. Каналу давно нужен был новый проект, и они зря пытались реанимировать это умирающее создание. Нужно было слепить подросткам новых кумиров. К счастью, на горизонте маячили новости о новом фильме. С фильмами всегда заканчивались франшизы. Пробежав глазами по тексту нового интервью для подросткового журнала, Найл вздохнул. На вопрос, какие девушки ему нравятся, «он» ответил: «Те, что много улыбаются». Господи. Ему даже не нравились девушки. Следующий ответ выбесил его еще больше. На вопрос: «Хотел бы ты когда-нибудь снова стать обычным парнем?», за него ответили: «Я самый обычный парень, правда, только очень-очень популярный». Господи. Да он выглядит полным придурком, который считает себя центром вселенной. Только этого не хватало! Найл швырнул журнал на стол и вышел из павильона. Он хотел побыть один и подумать. Им надо было отснять ещё один сезон сериала. Потом снять фильм. Кто знает, может, сериал снова продлят? Снимут сиквел про то, как персонажи отдыхают где-то на острове или учат кого-то музыке... Диснеевцы меры не знали. А у него контракт, от которого так просто не отказаться. Хоран забежал в свой трейлер, с удовлетворением оглядел неприкосновенный беспорядок и увидел себя в зеркало. Светлые волосы, футболка морковного цвета. Господи, да он похож на холеного щенка. – Вот тебе, щенок, – произнес Найл, взъерошив волосы, и обошел трейлер. Да что с ним такое? Ни одеться, как хочется! Даже ругнуться нельзя — услышат, снимут на телефон, и репутации канала придёт конец. А ведь каждый актер «мышиного» канала — синоним слова «репутация». Но он в своем трейлере. Никто не узнает. Найл замер посреди трейлера, выпрямил спину. По венам бежало бунтарство. Ну, хоть раз. Хотя бы один единственный раз. Что ему будет? – Блядь, – тихо произнес он и невольно хихикнул. Прозвучало неожиданно смешно. – Блядь! Ебаная блядь! Сука! От смеха захотелось согнуться, но Найл лишь выпрямился еще сильнее. – МНЕ ПОХУЙ НА ВСЕХ, – крикнул Найл, раскинув руки, и закружился. – МНЕ ПОХУЙ НА ВСЕ И НА ВСЕХ. БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ... Хоран чуть не оступился. Посреди его трейлера стоял Гарри Стайлс и смотрел на него широко раскрытыми глазами. Лицо Найла моментально залила краска. – Похоже, я помешал тебе, – сказал Гарри смущенно. – Ты забыл на столе свой журнал, и я подумал... чем ты тут занимался? – Понимаешь, я... мм... наверное, тебе сложно будет это понять, – пробормотал Найл, краснея ещё сильнее. Гарри разве что ресницами не хлопал. – Я просто... мм... немного... хотел почувствовать себя человеком. У тебя так не бывает, ты всегда идеальный, собранный, все твои интервью идут в печать практически без правок, и... в общем, мне просто было это нужно. – Мне можно попробовать? – спросил Гарри, положив его журнал на стул. Сердце Найла почему-то замерло, а потом вдруг начало стучать с такой силой, что голова загудела. – Ты у меня спрашиваешь? – удивленно произнес Хоран. Гарри кивнул. – Ну, попробуй, конечно, я же не могу тебе запретить. На самом деле он не мог представить вселенную, в которой Гарри Стайлс действительно мог бы выругаться. – Блядь, – произнес Гарри и хихикнул точно так же, как Найл буквально три минуты назад. Изумление на его лице сменилось удовлетворением. – Ого, как это... Блядь! Он бросил вороватый взгляд на дверь — она была закрыта, и Гарри от души засмеялся. – Давай вино купим, – предложил он вдруг. – Ты... ты в порядке? – спросил Найл и вдруг почувствовал, как его отпускает. Глядя на Гарри он всегда испытывал что-то приятное и теплое, и теперь Хоран точно знал, что это. – Ты, правда, этого хочешь? Гарри интенсивно кивнул. – Давай напьемся и поцелуемся, и машину разобьем... только в безлюдном месте, – воодушевленно произнес он, принимаясь загибать пальцы. – Не очень я хочу разбивать машину, мне ещё дорога жизнь. Но, да. Давай напьемся и поцелуемся, для начала, – сказал Найл, рассматривая чертят в глазах Стайлса. Он схватил со стола ключи от машины, чтобы доехать до ближайшего алкомаркета, и они со смехом выбежали из трейлера, держась за руки.