Одного не хватит

Сяо Чжань тяжело вздыхает и откидывается на спинку. Ибо старательно выводит иероглифы на листке, время от времени зажимая ручку между губ. Пухлых, розовых и совсем немного блестящих, таких, что Сяо Чжань гулко сглатывает и отворачивается. Он уверен, что голова Ибо сейчас полностью забита темой эссе, и ему тоже стоило бы о ней подумать, но мысли неуправляемым потоком вновь спускаются к губам и к исчезающему за ними яркому кончику, на место которого у Сяо Чжаня явно нашлось бы что-нибудь получше. Сяо Чжань мысленно хлопает себя по щекам, как мантру повторяя про себя все причины об этом не думать. Ибо ребенок. Просто ребенок, которому он помогает подготовиться к вступительным экзаменам. О детях так думать нельзя. Ибо его ученик. Именно ученик, хоть и красивый до судорог, но все-таки ученик. Как потом его матери в глаза смотреть, если мысли материализуются? Верно, с огромным стыдом, который потом не пережить. Чего очень бы не хотелось. Госпожа Ван была какой-то там подругой маминой подруги, поэтому была бы самая невыгодная акция два по цене одного. Она без особого труда со своей лучезарной улыбкой быстро сплавила сына к нему в руки, попутно рассказывая, какой А-Бо милый мальчик, что они обязательно найдут общий язык. Сяо Чжань тогда согласно кивнул и улыбнулся, глядя на насупившегося мальчугана за ее спиной. На вид сущий ангелок, оттаяв, явил свою гремлинскую натуру. Буквально с каждой встречей образ сладкой конфетки таял ровно так же, как эта самая конфетка на жутком пекле. Сяо Чжань осторожно выныривает из своих мыслей, намереваясь с более приличными мыслями вернуть взгляд на своего ученика. Но вместо светлой макушки он натыкается на прямой взгляд темных глаз с какими-то дикими танцами бликов на самом дне. — Закончил? — Сяо Чжань невозмутимо кивает на листок. — Как я могу закончить, когда лао-Сяо на меня так смотрит? — Ибо ухмыляется. — Как я смотрю? — Сяо Чжань вздыхает и закатывает глаза, уверенно играя роль великомученика. Это было так заметно? Боже, знал ведь, что добром это вряд ли кончится. Внимательный, зараза. Ибо смотрит из-под полуопущенных ресниц и словно стыдливая девица заправляет за ухо светлую прядь. Сяо Чжань аж давится. Слюной или воздухом, он и сам не понимает. Гремлин гремлином. Точно до ручки своими выходками доведет. — Заканчивай быстрее или я сверхурочные возьму. Ибо фыркает и утыкается в листок. — Чжань-Чжань! — доносится из-за двери, и Сяо Чжань чуть не хлопает себя по лбу. Боже, он забыл. Как он мог забыть?! — Совсем не соскучился по любимому братику, что даже встретить не вышел. Где твое… гостеприимство?.. Сяо Чжун показывается в дверях и заканчивает фразу уже не с таким воодушевлением. — Прости, замотался немного, — Сяо Чжань неловко чешет шею и поворачивается к брату. — Ну если ради этой конфетки, то братец Чжун тебя, так уж и быть, прощает, — Чжун, самодовольно улыбаясь, проходит в комнату и вальяжно усаживается рядом с братом. Сяо Чжань закатывает глаза и возвращает внимание к Ибо. Бедный мальчик с широко раскрытыми глазами бегает взглядом от одного брата к другому в фазе полного удивления. Неудивительно, они и вправду как под копирку. — Так вы…? — Ибо вопросительно смотрит на Сяо Чжаня с чуть приоткрытым ртом. — Мы братья. Близнецы, — отвечает Чжун, улыбаясь как чеширский кот. — Чжань-гэ, почему ты не рассказывал мне про брата? — Ибо кусает губы, пытаясь скрыть улыбку, и смотрит каким-то до ужаса странным взглядом. — К слову не приходилось, — Чжань отмахивается, — и вообще дописывай давай. Ты говорил, у тебя после занятий тренировка. Опоздаешь, если не поторопишься. — Ладно-ладно, — бурчит мальчик и вновь утыкается в листок. *** — Давай рассказывай мне про этого малыша, — Сяо Чжун теребит полотенце на шее и поигрывает бровями, — желательно во всех подробностях. — В каких подробностях? — Чжань ставит перед ним тарелку, — Он просто мой ученик, не придумывай. — «Просто ученик» так смотреть не будет. Поверь профессионалу. — Ой-ой, посмотрите-ка профессионал выискался, — Сяо Чжань останавливает вилку в половине пути, — он не такой ангелок, каким может казаться. — Ого, а вот это уже интересно, — Чжун заталкивает полную вилку в рот, — как будто сто лет твоей еды не ел, так вкусно! Сяо Чжань удовлетворенно хмыкает. — Ну, если он твой «просто ученик» — Чжун сладко-сладко улыбается, — может ты мне номерок дашь. Из чистой братской солидарности. — Чжун. Не думай даже. Он ребенок. — Да что ты сразу в штыки? — он примирительно поднимает руки, — просто поболтать с ним хотел, уж больно интересно, какая конфетка на вкус. А ты что ревнуешь? Меня или его? Сяо Чжун ехидно улыбается. — Ну же Чжань-Чжань, — он накрывает своей рукой ладонь Чжаня, — твой братик от тебя никуда не денется. — Ешь уже, — буркает тот и утыкается в тарелку. *** — Чжань-Чжань, — Сяо Чжун горячо шепчет на ухо и вжимает его бедра в столешницу, вытаскивая из рук последнюю тарелку, — я так соскучился. — Неужели ни одна красотка не дала? — Сяо Чжань усмехается и откидывается на его плечо, игнорируя табун мурашек, пробегающий по телу. — А ты думаешь, я бы взял? — брат осторожно целует его в плечо и осторожно скользит по телу, комкая домашнюю кофту. Сяо Чжань рвано выдыхает. Ладони брата горячие, пышут жаром даже сквозь плотную ткань. Он всегда знает, что делать, чтобы Чжань растекся теплым воском в его руках. Сяо Чжун медленно ведет носом по шее, поднимаясь, покрывает поцелуями челюсть. — Чжань-Чжань, — идет выше, опаляет дыханием самый уголок губ, — ты же тоже хочешь. — М-м, — Чжань согласно мычит и ловит чужие губы в поцелуе. Чжун мягко ведет, осторожно подхватывает дыхание, постепенно углубляя поцелуй. Правда скучал. Чжань улыбается в поцелуй, чувствуя как проворные пальцы пробираются под кофту. По телу разливается привычное томление, приятной дрожью заполняя конечности. Брат шумно выдыхает и отстраняется, чуть оттягивая зубами нижнюю губу. — Хочу тебя, — шепчет, прикусывая чувствительную мочку. Осторожно проходится по поджавшемуся животу пальцами, заставляя тело содрогаться, словно под высоковольтными разрядами. — Не здесь же, — Чжань тоже шепчет, притираясь ближе. Брат горячий, словно в лихорадке, жадно сопит на ухо, нетерпеливо облапливает, потирая набухшие горошины сосков. Чжун невнятно рыкает и отлепляет брата от столешницы, чтобы посадить на нее. — Думаешь, я смогу дотерпеть? — он угрожающе шипит прямо в губы, удобно устраиваясь меж разведенных ног. — Несравненный Чжун-гэ, кумир миллионов, — со смешком произносит Сяо Чжань, прерываясь на короткие вздохи от влажных поцелуев, покрывающих шею, — не может удержать член в штанах, когда видит своего брата. — Как будто хоть кто-то на это способен, — Сяо Чжун продолжает шипеть, накрывая его губы своими. Последний смешок Чжаня тонет в поцелуе. Он обхватывает плечи брата, скользит пальцами по лопаткам, чувствуя жаркое дыхание приходящее извне. Хрипло стонет, ощущая, как горячие ладони шарят по всему телу, заполняя колючими искрами мышцы и кашей голову. Сяо Чжун отстраняется. Он смотрит ошалело, с густым, будоражащим сознание возбуждением, словно еще секунда и он набросится, вгрызаясь в бьющуюся артерию. Кажется, не будь сейчас под Чжанем столешницы, он бы рухнул на пол в эту же самую секунду. — Быстро, — Чжун рыкает и стаскивает брата со стола, — или потом не ной, что спина болит. Ноги подрагивают. Сяо Чжань медленно поворачивается в сторону коридора, чувствуя, как сводит мышцы под опаляющим взглядом. Сяо Чжун рычит сквозь зубы и дрожащими ладонями подхватывает его под бедра. — Почему именно ты мой брат? — вновь рычит он, когда они соприкасаются носами. — Потому что ты топил котят в прошлой жизни, — Чжань хихикает и чмокает его в уголок губ, устроив руки на плечах. — Похоже и в этой придется, — буркает Чжун и заходит в комнату. Он практически швыряет Чжаня на кровать, тут же нависая над ним. — Готовься, — ухмыляется так, что сводит в животе, и сверкает темными глазами, — я очень-очень скучал. Одежда в считаные секунды оказывается на полу. Чжань сдавленно стонет и подставляется под жаждущие губы и руки. Кожа горит, словно облитая раскаленным металлом. Щеки, шея, уши пунцовеют, наливаясь кипящей от возбуждения кровью. Прохладные простыни быстро нагреваются, заставляя терять последние отголоски отрезвляющей реальности. Чжун тяжело дышит, расставляя руки с двух сторон от него, и смотрит. Снова тем самым взглядом, который заставляет подкашиваться колени и сушит горло. Чжань гулко сглатывает. Он чувствует себя ужасно беззащитным. Словно маленький кролик, попавшийся в цепкие когти большой и опасной кошки. Сердце заходится в бешеном ритме, привычно спирая дыхание, будто в золотой клетке. Легкие горят, словно вокруг невесомость, оставляющая догорать на последнем вздохе. Чжань сжимает пальцы на чужих плечах и чувствует прикосновение к губам. Дыхание обжигает, плавит нервные окончания, собирая их в плотный ком, зудящий глубоко под кожей. Чжань нетерпеливо хмыкает и притирается своим возбуждением к чужому. Хочется ближе, так близко, как никто не может достать. Чжун вновь мажет по нему расфокусированным взглядом и переворачивает, утыкая лицом в подушку. — Я хочу тебя видеть, — бурчит Чжань, отрывая голову от подушки. — Боюсь, ты потом встать не сможешь, — хрипло говорит Чжун, целуя его в затылок. Он медленно проводит по острым лопаткам, ведет языком по позвоночнику, собирая испарину. Чжань судорожно дышит, резко поднимая и опуская напряженные плечи вслед за воздухом. Он чувствует, что плавится, словно дешевая свечка, у которой огонь жрет фитиль, оставляя ее лишь бесформенной лужей. Чжун целует его в поясницу, сминает руками податливые половинки. Грубовато, наверняка завтра нальются следы, но Чжань едва слышно всхлипывает и выгибается. Он хочет быстрее, как можно быстрее. Болезненное возбуждение закрывает в тиски, оборачивает крупными цепями. Чжань нетерпеливо ерзает бедрами. Ожидание лишь в тягость. Брат чертыхается. Медленно вводит в него один палец. Растянутое отверстие горячо пульсирует, готовое принять больше. — Я мог бы и сам, — глухо говорит Чжань и вытаскивает руку из-под подушки. — Ты бы не успел, — Чжун увесисто шлепает его по руке и вводит уже два пальца. Чжань давится всхлипом и комкает подушку. Чжун с нажимом проходится по простате, продолжая его растягивать. — Быстрее, пожалуйста, — Чжань лихорадочно шепчет, подаваясь на пальцы. Чжун молчит, продолжая шумно дышать и уверенно двигать рукой. Чжань знает, что он тоже уже балансирует на тонкой грани, чтобы не наброситься как дикий зверь. Узел желания опутывает их обоих, плотной петлей стягивает вместе, заставляя тлеть от дикой тяжести в самом низу живота. Чжань снова нетерпеливо дергает бедрами, ощущая внутри движения уже от трех пальцев. Чжун фыркает и вытаскивает пальцы, отстраняясь. Он смотрит на Чжаня с долгих полминуты. Горячий взгляд блуждает по шее и спине, огненными шагами отсчитывая расстояние до пропасти. В комнате слышно лишь неровное дыхание. Чжун прижимается грудью к его спине и сильно кусает в шею, заставляя его зажмуриваться до цветных бликов пред глазами. Входит медленно, растягивая упругие стенки. Чжань закусывает подушку и сдавленно стонет, ощущая, как пульсирует плоть внутри. Чжун входит до упора, медленно расслабляя челюсти, коротко лижет истерзанную кожу и начинает двигаться. Чжань задыхается, пламя внутри разгорается нерушимой стеной. Спину сводит судорогой. Мышцы сокращаются в такт медленным толчкам, что даже темнеет в глазах. Он дрожит, конечности готовы предать в любой момент, заставив пластом расплыться по кровати. Внутри словно лопается пузырь за пузырем, лавовыми брызгами затапливая органы и скапливаясь где-то у солнечного сплетения. Чжун почти что рычит, стискивая пальцы на талии. Он держится из последних сил, неровными толчками заполняя Чжаня. — Давай, — тихо срывается с губ Чжаня. Это сродни щелчку выключателя. Чжун срывается на бешеный темп. Он беспорядочно целует блестящую от пота кожу, шарит ладонями по подрагивающим ребрам, сжимает талию и входит особенно глубоко. Колени Чжаня скользят по простыням, но животом он их так и не касается. Он слышит звонкие шлепки, чувствует крепкую хватку и продолжает теряться в ощущениях. Перед глазами скачут блики, словно цветные зайцы, водят головокружительный хоровод. Каждое движение отдается терпкой болью, растворяющейся в удовольствии, будто в самой сильной кислоте. Чжань, кажется, стонет, полностью забывая про все вокруг. Слишком обжигающе, слишком хорошо. Чжун хрипло дышит ему на ухо, прерываясь на резкие рычащие стоны, взбалтывающие сознание, как профессиональный миксер. — Ты скоро? — Чжун спрашивает его, почти не справляясь с дыханием, и укладывает руку на члене. — А? Мхм…да, — Чжань еле улавливает вопрос, находясь почти у края бездны. Блики горстями самоцветов падают прямо перед глазами. Чжань тяжело дышит. Послеоргазменное марево не спешит рассеиваться, обхватывая все тело огромными медвежьими лапами. Чжун подтягивает его к себе, укладывая на свою грудь. — Ты был очень хорош, — говорит хрипло и игриво прикусывает губу. — Фу, ужас, не говори так мне, — Чжань легонько шлепает его в плечо. Он удобно устраивается в объятьях, прикрывая глаза. Сладкая дрожь постепенно отпускает, наливает приятной тяжестью конечности. — Чжань, — выдыхает Чжун, начиная разговор, и целует его в волосы, — будь осторожнее. — В смысле? — мысли с трудом ворочаются в голове. — С этим своим, — Чжун фыркает и ехидно выделяет последнее слово, — учеником. — Ой, а еще мне про ревность говорил, — Чжань сыто потирается щекой и смотрит, чуть прищурившись, — Чем он тебе так не угодил? — Я его даже не знаю, — чуть ли не обиженно сопит, — а смотрит на тебя как… как… — Как кто? — Как я, — Чжун вновь фыркает и отводит взгляд. Сяо Чжань с трудом сдерживает смех, булькающий где-то в горле. Как бы брат ни хорохорился своим формальным отсутствием стыда, без особых проблем рассказывая о своих чувствах, Чжань все равно с легкостью мог его смутить. — Ой ну все-все, — чмокает Чжуна в чуть заалевшую щеку. Тот вновь фыркает и притягивает брата, увлекая в глубокий поцелуй. *** Сяо Чжун смотрит в окно. Город давно проснулся. Проснулся еще тогда, когда только-только показалась тонкая полоска рассветных лучей. Он живет своей шумной, спешной жизнью. Сяо Чжун улыбается. На это интересно смотреть, но быть внутри утомляет. За все время своей работы, которую хоть и любил всем сердцем, он не привык к постоянной беготне. Наверное поэтому он и рвался обратно к брату. Утро в этой квартире звуками не балует. Тихо жужжит кофемашина, наполняя кружки ароматным напитком, в другой комнате шуршит Чжань, раскладывая документы по папкам. Так тихо и спокойно, что, кажется, что-то теплое растекается по груди. — Передохни, — Чжун ставит перед братом дымящийся бокал, — бумажки не убегут. Сяо Чжань невнимательно кивает головой и бубнит что-то себе под нос, продолжая тасовать бумаги. Сяо Чжун вопросительно выгибает бровь, но ничего не говорит. Сейчас нет смысла его отвлекать. Чжун снова возвращается на кухню, чтобы запутаться в это спокойствие, как в пуховую шаль. Раздается звонок в дверь. Из другой комнаты слышится неразборчивая ругань. Чжань, похоже, не успел. — Я открою, — кричит Чжун, отставляя полупустую кружку. На пороге показывается взмыленный мальчишка. Он нервно пытается отдышаться, сжимая лямку рюкзака. — Доброе утро, простите за опоздание, — глухо тараторит. Сяо Чжун ухмыляется, перепутал-таки, и чуть отодвигается пропуская его вглубь квартиры. — Твой Чжань-гэ немного занят, — опирается на косяк и продолжает наблюдать, — ты же сможешь подождать? Мальчик поднимает на него взгляд и останавливает пальцы на шнурках второго кеда. Пару раз осоловело моргает и медленно кивает. — Хочешь что-нибудь? — спрашивает Чжун, как только он показывается в дверях кухни. — А что Чжун-гэ может мне предложить? — мальчик устраивается на стуле, упираясь руками в сидение между ног. — Ого, ты даже имя мое запомнил. — Не-а, гуглить пришлось, — криво ухмыляется, — я актеров сопливых дорам в глаза не знаю. Сяо Чжун улыбается. У мальчишки и правда язычок что надо. Как бы это сейчас ни прозвучало. — Ой, тебя-то зовут как? — Чжун тянется за кружкой. — Чжань-гэ разве не сказал? — говорит с таким очаровательным недоумением на лице, что трудно не поверить, что он самый чистый ангелок. Улыбка так и просится на лицо. «Чжань-гэ» может быть и сказал, но вчера он был слегка занят, чтобы думать о таких премилых малышах. — Ибо, — произносит мальчик, похоже слишком заждавшись ответа на свой вопрос. — Славно, — Чжун крутит пустой кружкой, — чай будешь, Ибо? Ибо оказывается таким болтуном. Чжун лишь улыбается, глядя на наивное личико и блестящие воодушевлением глаза. Он лишь вскользь затрагивает историю со своими потугами в танцы, а Ибо будто прорывает. Он говорит о том, как учил связки, что делал, чтобы движения были плавнее, и вообще вываливает такую гору информации, что Чжун пораженно выдыхает. Мальчика приятно слушать. Он горит тем, о чем говорит, заряжая своим воодушевлением собеседника. — Ибо, прости, — Сяо Чжань показывается на пороге кухни, прерывая их разговор, — долго ждал? — Нет, — тот подскакивает, расплываясь в широченной улыбке, — кстати, у тебя классный брат, Чжань-гэ. Сяо Чжун довольно кивает за его спиной, пока Чжань сдавленно хмыкает и неловко прикладывается к отметине на шее. *** Сяо Чжань раскладывает перед Ибо распечатки. Там несколько картин, о которых он сегодня собирается рассказывать. — Смотри, — Сяо Чжань указывает пальцем на первый листок и поднимает взгляд, — это… Он осекается. Ибо прожигает его взглядом. Смотрит исподлобья, поджав свои красивые губы. — Что-то не так? — Сяо Чжань прочищает горло. — Почему Чжань-гэ не сказал мне сначала про брата, — насупившись, произносит парень и кивает на пятно, виднеющееся над воротом футболки, — так еще и про девушку промолчал? — Ха-а, ну, знаешь…— Сяо Чжань судорожно перебирает варианты отмазок, исключая почти каждый. — У Чжань-Чжаня есть девушка? — Сяо Чжун за мгновение оказывается в комнате и усаживается между ними. Какой же он бестактный. Чжань до жути не любил в нем эту черту, хотя сейчас она буквально его спасает. Он со вздохом поворачивается к брату. В его глазах начинается ритуальный танец бесят, и Сяо Чжань снова вздыхает, готовясь к шоу. Ну или не шоу. Но явно ни к чему хорошему. — Нет у меня девушки, — Сяо Чжань прикладывает ладонь ко лбу. — А это что? — Ибо с такой умильно вопрошающей мордочкой и тыкает пальцем себе на шею. Чжань буквально всем своим нутром ощущает, как Чжун держится, чтобы не заржать в голос. И смотрит еще так, что врезать от души хочется. От всей, широкой и большой. Словно говорит глазами и насмешливо еще так: «А я говорил». — А-а-а, так ты про это, — с явным осознанием говорит Чжун. Ну актер, ни дать ни взять, — так это я сделал. Надо было ему еще тогда всечь, может и не говорил бы такого. Как на интервью спросят, так ни словечка лишнего, а дома… Чжаня со всеми потрохами. Чжань втягивает воздух через зубы и смотрит в упор на брата. Он пытается улыбнуться, но, кажется, пара тигрят бы точно позавидовали такому оскалу. — Ты? — Ибо тоже смотрит на Чжуна, широко раскрыв глаза. — Да, — Чжун довольно улыбается. — Как? — парень до сих пор выглядит пораженно. — Тебе показать? — Чжун чуть сжимает плечо брата. Ибо что-то невнятно буркает и завешивается волосами. Очаровательный, думает Чжань и поворачивается к хохочущему брату. — Прости, — тот утирает вымышленные слезы, — я просто не мог так не сказать. Ты очень милый, когда смущаешься. В лоб, прямо в лоб. Почему иногда они с братом так отличаются, хотя с этими словами Чжань конечно согласен. — Я не милый, — насупившись, говорит Ибо, показываясь из-под светлой челки. *** «Нет, милый», — думает Чжун, прикрывая за собой дверь комнаты. Милый, очаровательный, сладкий, такой, чтобы прижать к себе и затискать до полусмерти. Говорить пошлости и смотреть, как сначала краснеют ушки, а потом щечки. А потом целовать румяную кожу… Чжун хлопает себя по щекам. Нельзя вот так просто. Теперь, конечно, понятно, почему он нравится Чжаню, но все же. Сяо Чжун никогда не считал себя моралистом или кем-то подобным. Его редко заботили чужие чувства в той мере, в которой он показывал. Может это и было его отрицательным качеством, но судить его никто не брался. Брат смирился, родители особо-то и не знали. Притвориться Чжанем и соблазнить мальца. Он бы мог так поступить, но проснувшаяся совесть попросту решила выесть все мозги чайной ложечкой, с особым усердием обскабливая череп. Это неправильно по отношению к Ибо. Нельзя пользоваться его чувствами. Он же совсем малыш. Это точно скажется на его будущем. И Чжань. Да-да он. Он точно прибьет. А если и не прибьет, то точно устроит пару, нет, наверняка побольше, лекций и замучает похлеще заспанной совести. Просто налить себе чайку с ромашкой и успокоиться. И не думать об Ибо. Пару вдохов, пару выдохов и все забудется. Так? Не. Так. Ни разу не так. Может, между близнецами и правда какая-то особая связь. Нет, ну не может же так быть. Чжун цедит уже которую чашку остывшего чая, а мысли не хотят никак возвращаться в привычную колею. Совесть проснулась и хочет отыграться за все? Уже не похоже. Похоже на странную тревогу, окутывающую все тело словно ватным одеялом. Люди боятся неизвестности, а Чжун тоже человек. Тихо щелкает ручка двери, и глухие голоса становятся куда отчетливее. — Ты хоть что-нибудь запомнил? — Все-все запомнил, ведь Чжань-гэ так великолепно объясняет. — Ах ты подлиза. — Я не подлиза, просто Чжань-гэ очень-очень хорош. Сяо Чжань цокает, а через пару секунд светлая макушка показывается в дверях. — Чжун-гэ, — Ибо ныряет рядом с ним на диван. — М? — тот поднимает взгляд, словно о погоде думал все это время. Ну, да о погоде. Кое-где сейчас очень жарко и надвигаются осадки. — А это правда, — переходит на заговорщический шепот, — что вы с Чжань-гэ вместе? О чем жалеет Чжун в этот момент? О том, что отхлебнул чай и тот как был, так и вернулся в бокал. — Ты с чего это взял? — недоумение, здесь нужно недоумение. Или что-то такое. Чжун даже перед выступлениями не всегда так нервничает. Да почему ж этот парень прямее рельсы? — Мне Чжань-гэ сам сказал, — говорит Ибо и припирает своей ухмылкой к стенке. «*Вырезано цензурой* гремлин, — думает Чжун, — *вырезано цензурой*». — Чжа-а-а-ань, — кричит он, все еще не отойдя от шока. — Что? — брат выглядывает из-за косяка. — Он мне сказал, — медленно произносит, указывая пальцем на Ибо, — что ты-м-м. Ибо не дает договорить, прижимая ладонь к его губам. — Что ты очень интересно рассказываешь, — кивает и мило-мило улыбается. Сяо Чжань растерянно хмыкает и уходит. Ибо, засранец, блефовал. — А теперь скажи нормально, почему ты это спросил, — Чжун смотрит в упор, убрав ладонь со своего лица. — Ну Чжань-гэ просто так испугался, когда ты сказал про засос, — Ибо поджимает губы. Какой внимательный мальчик, — как будто это правда, но я не должен о ней знать. — Ты ревнуешь Чжань-Чжаня ко мне, — понимает Чжун и приближается к его лицу. — Нет, — тихо буркает тот и опускает взгляд. — А что тогда? — Чжун придвигается ближе, почти утыкаясь своим носом в его. — Не хочу быть третьим лишним, — продолжает бурчать, не поднимая глаз. — Третий не всегда лишний, — Чжун подмигивает и отстраняется. Взгляд Ибо затапливает такая надежда, что Чжуну кажется, будто он сам в ней тонет. *** Чжун несильно ерзает, устраивая голову на его груди. Он делает так каждый раз, съехав после смеха над очередной шуткой. Сяо Чжань вплетает пальцы в его волосы, немного влажные в спутанных кончиках. Никогда он их толком не вытирает. — Чжань-Чжань, — Чжун теребит завязки на его штанах, — мне нравится Ибо. Сяо Чжань пораженно выдыхает. У них постоянно совпадают вкусы. В еде, в одежде, в людях, наконец. Рано или поздно это должно было произойти. Но не так же скоро. Чжань, чувствует, как внутри чернильным пятном расползается гнетущая ревность, захватывая в свой тесный, душный плен. Он предполагал, что будет как-то так, но что будет так неприятно, даже почему-то не подумал. Во рту становится кисло, и Чжань неосознанно кривится. Ему совершенно не улыбается отдавать брата мальчику, которого он и сам не против забрать. Собственническое чувство тяжелым камнем бухается на сердце и тянет, словно неподъемный булыжник. — Можешь номер взять, — Сяо Чжань старается сделать голос ровнее. Одной безответной любовью больше одной меньше, — поговоришь с ним завтра, если он еще не знает. — Поговорим, — поправляет брат и переворачивается, заглядывая в глаза. — Поговоришь, — Сяо Чжань выделяет каждую букву. — Поговорим, — также отвечает Чжун и легонько впечатывается в его лоб своим. Сяо Чжань поджимает губы и отворачивается. Похоже, намечается феерическое шоу с ним в главной роли, только вот участвовать совсем не хочется. Хочется уйти, спрятаться куда подальше, чтобы бурливый поток распирающих чувств поостыл и желательно превратился в замерзшую реку, которую никаким порывом не сдвинешь. — Глупый, — Чжун сжимает его щеки в ладонях, — я же говорил, что никуда от тебя не денусь. — Да-а-а? — тянет Чжань, чувствуя, как срывается голос в самом конце, — мне кажется, Ибо это не оценит. — Да что ж ты за бука такая, — брат наваливается сверху, стискивая в крепких объятьях, и чмокает в нос, — ты можешь просто мне поверить? Я же тебя не обманывал ни разу. Сяо Чжань фыркает. — Ну Чжань-Чжа-а-ань, — Чжун легонько кусает его за щеку. — Не кусайся. — Я и не буду, — он выпускает изо рта кожу, — если ты перестанешь на меня дуться. — Я подумаю, — говорит Чжань, пока брат в опасной близости щелкает зубами. *** Раздается противный звук будильника. Сяо Чжань с трудом разлепляет глаза. Голова, словно налитая свинцом, не хочет отрываться от подушки. В висках стучит от недосыпа. Сколько он проспал? Час? Два? Сяо Чжань лежит, пару минут фокусируя взгляд где-то на дальней стене, чтобы глаза снова не сомкнулись. Чжун горячо сопит ему в шею, опутывая конечностями. Чжань смотрит на это расслабленное лицо и чувствует, как ночная тоска заливает с новой силой. Он вздыхает пару раз и начинает выворачиваться из объятий. Чжун недовольно мычит и сильнее сжимает руки поперек ребер. — Отпусти, мне сегодня в студию надо, — Чжань поворачивается к сонному брату. Тот несогласно мычит и вновь утыкается в сгиб его шеи. — Когда вернешься? — хрипло спрашивает он. — Где-то после обеда, — Чжань продолжает выворачиваться, — выпусти, а то опоздаю. — Скажи пароль, — Чжун поднимает голову и смотрит на него, сонно помигивая, — тогда отпущу. — Какой пароль? — Такой, — он надувает щеку. — Доволен? — спрашивает Чжань, чмокнув его в скулу. Брат согласно мычит и перекатывается на другую половину кровати, расцепив объятья. Все время до обеда пролетает как в тумане. Сяо Чжань исправно выполняет свои обязанности директора. Общается с особо важными клиентами, перепроверяет поставщиков и договоры, заверяет документы. Но в голове словно белый шум. Мыслями он давно не с яркими, режущими глаз вывесками, которые так желала немолодая заказчица, не с перепутанными поставками, которые пришлось несколько раз пересчитывать. Каждую секунду в своей голове он возвращается домой, прокручивая в голове все возможные диалоги. И нет, увы, ни одного, где бы ему не разбили бы сердце. Сяо Чжань чувствует себя жадным, хотя мама воспитывала его другим. С детства он был готов делиться игрушками, пирожными, да и сейчас тоже. Забирайте все, вообще не жалко. Но эти двое. Никак вообще. В груди поднимается рокочущее чувство, которое невозможно заглушить. Если только… Стеклянный турникет вертится с тихим скрипом, оставаясь за спиной. Сяо Чжань вдыхает прохладный воздух полной грудью и поворачивает в сторону метро. На машине он сегодня точно не уедет. — Куда собрался? — Сяо Чжун мурлычет на ухо, крепко стискивая пальцами локоть, — у тебя машина в другой стороне. Сяо Чжань молчит. Признаться, что хочет сбежать и напиться до беспамятства, чтобы заглушить это неприятное свербящее чувство, пока его сердце окончательно не разломали на куски? Сказать, что не хочет становиться свидетелем расколотых в крошку чувств, брошенных пылью к его же ногам? Что же из этого выбрать? — Так и знал, что сбежать захочешь, — Чжун цепко держит его руку, — пойдем… — Не хочу, — резко произносит Чжань, не давая договорить, и пытается выдернуть руку. — Так, послушай, — Чжун разворачивает его к себе, — я сам не до конца понимаю его чувства, но я точно знаю, что ты ему нравишься, нам просто нужно это обсудить. — А ты? — Чжань закусывает губу. Вопрос, который не дает ему покоя с самого начала, громкий крик, который поднимает лавину. — Вот и узнаешь, — Чжун весело усмехается и тащит его к машине. *** — Ибо, ты ничего не хочешь нам сказать? — Чжун улыбается, глядя на паренька перед собой. — А я что-то должен? — Ибо поднимает взгляд и начинает нервно жевать губу. — Не знаю, мне вчера показалось, что тебе есть, что сказать. Ибо долго смотрит Чжуну в глаза, поворачивается к насупившемуся Чжаню и с протяжным вздохом прячется в ладонях. — Я влюбился в вас обоих и теперь не знаю, что делать. — Как что, встречайся с нами. — А? — в один голос ошарашенно спрашивают Ибо и Чжань. ******* Сяо Чжань трет волосы полотенцем. Мышцы приятно расслаблены после горячей воды, самый подходящий момент, чтобы лечь под одеяло и дать накатившей ленце войти в полную силу. — Чжань-Чжань, подари нам поцелуйчик, — начинает Чжун, как только он показывается в спальне. — Да-а-а, — вторит ему Ибо, — за то, что мы тебя очень-очень ждали. Ага, ждали. Глаза шальные, губы красные и поплывшие. Замучились в ожидании, бедные. — Бедные мои, несчастные, — Чжань садится перед ними на кровать и проводит пальцами по их губам. Такие ласковые, льнут, безмолвно просят. Отказывать таким куда выше Чжаневых сил. Он тянется к Ибо. Он, нежный, трогательный, жмется ближе, раскрывается как цветочек на утреннем солнышке. Такой сладкий, едва слышно стонет в поцелуй, упоенно поддаваясь движениям губ. Чжань вылизывает его рот, чувствуя, как он двигается ближе, вжимаясь всем телом, и обхватывает руками плечи. Короткие ноготки скребут по футболке. — Как Чжань-Чжань пришел, я сразу не нужен стал, да? — Чжун оказывается у Ибо за спиной. Он осторожно прикусывает хрящик и влажно целует за ухом, заставляя парня крупно вздрогнуть. — Нет Чжун-ах-гэ… — слова Ибо теряются в поцелуе. Чжун впивается в его губы, напористо сминает и шарит горячими ладонями по телу. Ибо дрожит, растекается по их рукам и тихо скулит, не успевая отвечать на поцелуй. Чжань выцеловывает его челюсть, лижет острый кадык. Его кожа пахнет можжевельником, тем самым гелем, что стоит на полке в ванной, но крышу сносит хлеще, чем от каких-нибудь капель. Чжань оставляет пару поцелуев на выпирающей косточке, с удовольствием замечая, как вибрирует горло под его губами. Удовольствие тягучей карамелью растекается по венам. Горячо, что темнеет в глазах. Чжун отлипает от Ибо, последний раз ловя разочарованный вздох, и поворачивается к брату. Глаза темные, с огромным океаном похоти и желания, шумящего на самом дне. Смотрит голодно, почти скалится, придвигаясь к Чжаню. Он целует Чжуна первым, но тут же теряет инициативу. Тот порывисто давит на губы, сильно прикусывает нижнюю, словно пытается съесть не оставив и крошки. Продолжает терзать губы, проезжаясь пальцами по мальчишеским ребрам. Ибо всхлипывает у Чжаня на плече и неловко ерзает, не зная к кому прижаться. Чжун наконец разрывает поцелуй. Губы сладко саднят. Чжань поворачивается к Ибо и оттягивает его волосы назад, вынуждая запрокинуть голову. Тот смотрит поплывшим взглядом, с поволокой поверх и влагой, блестящей на трепещущих темных ресницах. Губы, приоткрытые, припухшие, вишневые от прилившей крови, наверняка, саднят не меньше чем у самого Чжаня. Чжань осторожно гладит его мягкую, покрытую румянцем щеку. Ибо скашивает мутный взгляд сначала на его пальцы, а потом и на него самого, взмахивая мокрыми ресницами. Чжань приникает к его ключицам, проходится языком по косточкам, осторожно прикусывая самый кончик у бьющейся жилки. Парень загнанно дышит, под стать зашкаливающему пульсу под кожей. Чжун довольно урчит, чувствуя, как выгибается тело в его руках. Молодое, податливое, готовое и принять, и отдать до пугающего много. Чжун подцепляет пальцами и стягивает с Ибо кофту. Она летит куда-то на пол или дальше. Братья прижимаются ближе. Ибо возмущенно стонет. Его распаленная кожа, горячая и чувствительная, совсем не рада ткани, притирающейся к ней с двух сторон. — Сними..те..т-тоже, — он с трудом выдавливает слова, карябая ноготками неподатливую материю. Чжун выверенным движением стягивает футболку и прижимает Ибо к себе. Тот тихо вздрагивает и жмется ближе, почувствовав пышущее жаром тело. Чжань тоже быстро скидывает футболку и приникает к груди парня. Коротко лижет сосок и дует, наблюдая, как твердеет темнеющая бусинка. Ибо отрывисто дышит и вплетает пальцы в их волосы, вжимая в себя. Чжань спускается поцелуями по впалому животу, скользит пальцами по дугам ребер, чувствуя, как за каждым движением рвано вздымается грудная клетка. Ибо елозит пятками по постели, выгибается, подаваясь навстречу горячим губам. — Бо-ди, кого сегодня хочешь? — Чжун, как демон-искуситель склоняется и влажно очерчивает кромку уха, останавливая Чжаня у самой резинки шорт. — Обоих, — с надрывом шепчет Ибо, прикрывая закатившиеся глаза. — А первого? — Сразу. Чжун широко распахивает глаза. — Ты уверен? — хрипло спрашивает Чжань, заглядывая парню в лицо. — Да… Ибо завороженно смотрит, как в нем исчезают скользкие пальцы. У него дрожат руки, придерживающие колени. — Чжань-гэ, я готов … больше, пожалуйста, — нетерпеливо скулит он. — Не торопись, — Чжань сосредоточенно двигает четырьмя пальцами, старательно разрабатывая теплые мышцы. — Не спеши, — Чжун нежно убирает прилипшие пряди со лба и, наклонившись, осторожно чмокает его в нос, — мы не хотим, чтобы тебе было больно. — Но я тут изнываю, — Ибо запрокидывает голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Да? — Чжун ласково проходится ладонями по плечам, спускается к груди, в которой бешено заходится сердце. — Не трогай, — вспыхивает парень, перехватывая его одной рукой, — я не хочу сейчас кончать. — А мне кажется, что хочешь, — Чжань легонько дотрагивается пальцем до налитой кровью головки, блестящей от выступившей смазки. — Чжань-гэ-э, — Ибо выгибается и обхватывает его ногами, не сумев удержать их рукой, — тебе совершенно не идет быть таким жестоким. Чжун смотрит на брата вопросительно и, получив кивок, подтягивает Ибо выше, укладывая его лопатками к себе на грудь. Чжань осторожно придерживает Ибо под бедра и смазывает брату член. — Бо-ди, ты уверен? — Чжань осторожно оглаживает мягкие половинки ладонями и заглядывает парню в лицо. Тот быстро-быстро кивает и запрокидывает голову, устраиваясь на чужом плече. Чжань подползает ближе, сталкиваясь членом с Чжуном. Руки подрагивают, сердце колотится неутомимым набатом, порой своим грохотом заглушая звуки вокруг. — Расслабься, — шепчет Чжун Ибо, и Чжань начинает опускать его бедра. Ибо крепко жмурится и рвано дышит через рот. У него влажные ресницы. Ему определенно больно. Чжань хмурится. — Ибо, давай прекратим, — как бы одуряюще хорошо его сейчас не обхватывали стеночки, как бы ему сейчас не хотелось толкнуться до упора, Ибо для Чжаня куда важнее. Парень отрицательно мотает головой и дергается, пытаясь насадиться больше. — Не заставляй себя, — Чжун целует его во влажную шею. — Да, мхна-а, — Ибо пытается что-то сказать, но из горла вырываются лишь надломленные стоны. Пару секунд братья переглядываются, и Чжун скользит рукой к зажатому между животов члену. — Стоит. Ибо согласно всхлипывает и вновь распластывается на Чжуне. Чжань осторожно опускает бедра. Это самая суровая проверка на прочность за всю его жизнь. Ибо, очаровательно податливый, в возбужденном забытьи просящий о большем. — Я не могу, — рычит Чжун, стискивая пальцы на бледной талии. — Я тоже, — сквозь зубы отвечает Чжань и высвобождает руки, укладывая их там же, где брат. Они аккуратно начинают двигаться. Ибо скулит, путается в волосах Чжаня, не зная за что зацепиться. Его распирает изнутри. Горит внутри, он сам весь горит. Пересохшие губы в беспамятстве шепчут любимые имена, а сознание покоряет неизведанные морские глубины. Чжань сдавленно стонет. Ему настолько хорошо, что даже отвлекаться на какие-то мысли смерти подобно. Каждое движение отдает цветными кляксами под веками и пропускает какие-то ударные волны, постепенно обращая все тело в вату. Чжун сжимает дрожащие руки поверх его и хрипло стонет Ибо в плечо. Они все на грани. Той самой грани, за которою шагнуть то же, что окунуться в бездну. Ибо сильно вздрагивает и обмякает в их руках, громко вскрикивая. Чжань делает еще пару движений и замирает, чувствуя, как накрывает огромной, неуловимой волной. Вспышки удовольствия яркими салютами грохочут, на несколько мгновений выдергивая из реальности. Ибо разнеженный и заласканный жмется к ним обоим, словно самый ласковый котенок. — Мы обязаны так сделать еще, — очаровательно улыбается, прикрывая глаза. — Тебе одного раза мало? — Чжун усмехается и бодает носом его щеку. — Ага, мне одного никогда не хватает.