Смеëтся вечность

Я молча падаю на колени, не умоляя себя простить. Я был кошмаром, угрозой, тенью… и только это продолжит жить. Всего того, что я сам разрушил с лихвою хватит на личный ад, смеëтся вечность и шепчет громко, что ничего не вернуть назад. Я молча жду, пока ты осудишь, пока наотмашь твои слова ударят, без жалости скинут в пропасть, где только горе, страх и вина. Где я навечно увязну в боли, как я однажды уже увяз. Я сам разрушил свой мир, не спорю, я сам послушался лживых фраз, я сам шагнул без раздумий в пропасть, надеясь вытащить и спасти… смертями въелось клеймо под кожу, клеймо, что мне уже не свести: палач, убийца, цепная погань, что верной шавкой у чьих-то ног. Ты говорил, я сиял сверхновой, но у гордыни один итог. Мне так хотелось играться в Бога, решать, кто выживет, кто умрëт, меня сюда привела дорога, одна из множества всех дорог. Я знал, что выбор мой был не верен (ты хорошо меня обучил), я был напуган, был так напуган, что все слова твои позабыл, я знал, что тьма завлекает, манит и подставляет своë плечо… потом узнал то, что кроме боли там не останется ничего. Я молча падаю на колени в один из множества сотен раз, рождëнный в рабстве рабом остался, сменив окраску плаща и глаз. Я молча падаю… и ты ловишь как сотни раз ты меня ловил Я не прощу себя. Всë, что важно — что ты в итоге меня простил.