Я хочу, чтобы так было всегда.

Этой ночью Чимин вновь остался один. Парень уже привык к одиночеству, хоть и ненавидел это всей душой. С того самого дня, как он захлопнул дверь Чонова дома, он так же захлопнул дверь в своё сердце.

5 лет назад.

Чимин не мог поверить, что у Чонгука повернулся язык сказать то, что кому-то из них в итоге всё равно пришлось бы произнести. Первые дни прошли в отрицании. Чимин высушил свой организм, проплакав, как минимум, пару дней. За слезами пришли злость и непонимание. Он не мог понять, что ему делать дальше. Правильно ли он поступил, растоптав и выбросив всё то, к чему они оба так долго шли? Хоровод мыслей не успокаивался и потихоньку уводил за собой в состояние депрессии, которое Пак не мог допустить. Поэтому парень взял себя в руки и полностью отдался работе. Он, не жалея своего организма, который функционировал на остатках энергии, выкладывался в танцевальном зале. Кусок в горло не лез, поэтому его часто находили в бессознательном состоянии на полу этого самого зала. На все уговоры друзей, которые поначалу ещё пытались как-то достучаться до него, Чимин отвечал, что всё в порядке, а затем продолжал себя медленно убивать. Боль не отступала ни на секунду. Наивный, он полагал, что физическое истощение и физическая боль заберёт, наконец, это щемящее чувство или вырвет сердце, которое плачет по одному единственному человеку, но этого не происходило. Боль стала частью Чимина. Покинув Корею, он без оглядки окунулся в новую жизнь. Ту жизнь, о которой он и мечтать не мог. Ту жизнь, ради которой он стольким пожертвовал. Ту жизнь, которой должны завидовать. Но по факту ничего не изменилось. Ты можешь сменить место жительства, работу, внешность, но ты — всё ещё ты, и несёшь весь багаж за собой, как далеко бы не пытался сбежать. Так весь груз принятых решений просто переехал вместе с Чимином в более помпезное место. Учёба отнимала много сил. Учителя возлагали большие надежды на танцора, так что не давали ему спуска. Работа в театре хоть и была престижной и высокооплачиваемой, но она беспощадно выматывала и без того истощённое тело. Времени не было ни на что. Только учёба и репетиции. Пак всё ждал, когда же он почувствует удовольствие от той жизни, которую так хотел, когда же он наконец будет счастлив? Ответ он узнает только по истечении пяти лет. Череда одинаковых дней сменяла друг друга. Единственным маяком, который не давал потеряться и держал на плаву, был Чон Чонгук. Парень, которого Чимин любил больше жизни. Это, к сожалению, он тоже понял слишком поздно. Если бы он знал, что без брюнета в его жизни она и вовсе будет ему не нужна, ни за что бы не улетел. Пересматривая совместные фото по кругу, Чимин зарывался в ворох одеял и позволял слезам проливаться по упущенному счастью. Через пару лет Пак привык к такому ритму жизни и просто смирился. Доведённые до автоматизма действия и ежедневная рутина сделали из когда-то воодушевлённого парня красивую куклу без души. Чимин стал ещё привлекательнее. Он перекрасил волосы в жемчужный цвет, фигура его была доведена до совершенства, хотя он явно не добирал по весу, скулы заострились, и такие милые щёчки, которые смягчали черты лица, пропали бесследно. Пухлые губы ещё больше выделялись на худом лице, чем заставляли многих поклонников давиться собственной слюной. За блондином ухаживали многие. Многие хотели прикоснуться к звезде. Но звезда эта была слишком высоко. И, тем не менее, некоторым удавалось заполучить немного внимания. Но заполучить внимание, и удержать его — это совсем разные вещи. Подарки, свидания, признания… всё это не впечатляло Пака. Он на какое-то время расслаблялся, принимая знаки внимания и чувствуя себя желанным, но всё это рушилось после слов «Я люблю тебя». Пак не мог этого принять. Никто из его обожателей не знал, кто такой Чимин на самом деле. Никто, кроме единственного человека на этой Земле, не имел права говорить ему такие слова. Он искренне надеялся, что в один прекрасный день в его жизни появится тот, кто навсегда сотрёт Чонгука из его мыслей. Но как этому произойти, если Чимин никому не давал даже единого шанса узнать себя? Но то, что его душа была на замке под семью печатями, не означало, что его тело тоже. Чимин наслаждался этим временем, он терялся в удовольствии и чувствовал наконец что-то, кроме тоски. Всё реальное уходило на второй план, смываемое волной наслаждения. Поначалу Чимин только брал. Одна мысль о том, что он ляжет под кого-то, кто не Чонгук, вызывала приступ тошноты. Но со временем ему всё больше хотелось почувствовать себя в чьей-то власти. Почувствовать себя нужным, даже необходимым. Он хотел видеть в глазах напротив дикое желание, хотел быть заполненным изнутри и придавленным крупным телом снаружи. Так он был в безопасности. Так он не чувствовал на какое-то время одиночества, которое ненавидел. Проходили годы. Пак был лучшим студентом в университете, главной звездой на сцене театра, самым желанным парнем в кампусе, ему и правда завидовали многие, кроме него самого. Люди — такие дураки, раз думали, что всё это делает блондина счастливым. Учёба подходила к концу, и театр предложил ему постоянную работу, а также ведущие роли в спектаклях. Чимин любил танцевать. Это, наверное, единственное, что никуда не ушло. Но он задыхался под натиском всех требований и правил. У него не было никакой свободы действий. Жесткий режим, который он обязан был соблюдать, как главный танцор, стиль танца, который ограничивался исключительно классическим, и многое другое не давали ему вдохнуть полной грудью. За него всё было решено. И если он подпишет контракт, то ему придётся быть безвольной куклой ещё, как минимум, пять лет. Выбор был сложным, но единственный друг, который не смотря ни на что остался в жизни Чимина, помог ему решиться. — Чимини, привет, — из окошка скайпа доносился такой родной голос. — Привет, Тэхён. Как дела? — Всё нормально. Заканчиваю подготовку к своей выставке. Не могу поверить, что целая выставка будет посвящена моим работам. — Ты этого заслужил, как никто другой. Ты самый талантливый фотограф, которого я знаю. — И многих фотографов ты знаешь? — Просто заткнись и прими комплимент, — рассмеялся Пак. — А твои дела как? На следующей неделе защита диплома, ты готов? — Ты правда спрашиваешь об этом студента из лучшей пятёрки? — Высокомерный ты засранец… — Не волнуйся, всё пройдёт легко. — А что насчёт театра? — С этим сложно. Ты же знаешь. — Ну, вообще-то, я знаю, поэтому и звоню. — А я думал, ты соскучился по мне, — надул пухлые губы Пак. — Ну и это тоже, конечно. — Так в чём дело? — Ты же помнишь, что Хосок долго работал в танцевальном коллективе одной известной группы? — Серьёзно? Да ты этим хвастаешься при каждой возможности! — Ну, знаешь ли, тут есть чем похвастаться. Так вот, он собрал достаточную сумму и открывает свою студию в Сеуле. — Воу, ничего себе! Поздравляю. — И после разговора с ним мы решили, что ты нам необходим. — В каком смысле? — Ну, в этой студии предполагается обучение всем видам танцев, и мы бы хотели, чтобы классическим отделением занимался ты. А в свободное время сможешь посещать занятия по другим направлениям и совершенствовать свои навыки. Я же знаю, как тебе этого хочется. — Тэ, даже не знаю, что сказать… — растерянно смотрел через экран на друга Чимин. — Ничего не говори. Подумай хорошо, у тебя есть пару недель. Не спеши и взвесь все «за» и «против». — Хорошо. Я так и сделаю. Спасибо тебе, Тэхён. — Не за что. Я люблю тебя, и моё самое большое желание — чтобы ты был счастлив. — Я тоже люблю тебя. Чимин серьёзно обдумывал это предложение. Конечно, работа в большом театре казалась мечтой для окружающих, многие работали упорно ради такого предложения и готовы были пожертвовать ради мечты многим. Но Пак уже проходил через это. Один раз он пожертвовал самым дорогим ради мечты, которая по факту не принесла ему счастья. Именно поэтому после успешной защиты диплома Чимин заказал билет до Сеула, в надежде изменить свою жизнь и повернуть её, наконец, в нужное русло. Пак работал на театр целых пять лет, и платили ему, надо признать, очень хорошо. Из-за того, что он был одним из лучших студентов, стипендия его была тоже высокой, и парню не приходилось пользоваться заработанными деньгами, так что за этот срок скопилась очень приличная сумма, чему немного удивился даже сам Чимин. Естественно, самым первым решением было купить квартиру, чем он и занялся. Он перебрал кучу вариантов, но ни один ему не подходил. И вот он наткнулся на неё. Квартира располагалась в центре Сеула, и её окна выходили на красивый парк. Окна были панорамные, из-за чего помещение просто купалось в солнечном свете. Цена для такого варианта была неоправданно низкой, но это нисколько не насторожило блондина. После оформления документов у Пака ещё оставалось достаточно денег, на которые он планировал купить автомобиль, после пересдачи на права. Но апартаменты оказались с сюрпризом. И сюрприз этот оказался совсем неожиданным. Чимин хотел начать новую жизнь с чистого листа, но, похоже, прошлое не отпустит его так просто.

Наши дни.

Привыкший к режиму организм Чимина, как обычно, вырвал его из сна в 6:00. Парень открыл глаза и потянулся. Окинув свою спальню взглядом, блондин улыбнулся. Вчера он почти до полуночи разбирал свои вещи, и квартира наконец выглядит как «дом». Впрыгнув в пушистые тапки, Пак направился в ванную. В квартире царила тишина, поэтому блондин сделал вывод, что Чонгук всё ещё не вернулся. Приняв душ и почистив зубы, Чимин вспомнил о малиновом пироге, который он теперь мог себе позволить, так как сейчас его вес не находился под супер-жестким контролем, и блаженно улыбнулся. С хорошим настроением он направился к холодильнику. Заварив любимый чай, так же с малиной, парень принялся за завтрак. Через полчаса двери ванной хлопнули, отвлекая Пака от пролистывания соцсетей, и он увидел Чонгука, сушившего волосы полотенцем. «Доброе утро» практически сорвалось с губ, но он себя вовремя одёрнул, вспомнив вчерашний разговор. Брюнет прошёл мимо и, заварив себе крепкий кофе, вернулся в спальню. «У него уже, наверное, язва» — невольно подумалось Чимину. «И почему это меня должно волновать?» Чимин убрал за собой, после чего скрылся за дверью своей спальни. Сегодня был его первый рабочий день, и нужно было подготовиться.

***

Чонгук вернулся от Мёнсу после полуночи, и не включая свет завалился в свою комнату. Сегодня у него было много дел, так как календарь гласил «понедельник», и он проснулся пораньше. Выйдя из своей «берлоги», Чон растерялся. Всё выглядело совершенно иначе. Квартира была такой уютной, что каждый, переступив порог, сказал бы, что тут проживает любящая семья. Запах малинового пирога, уютный Чимин, сидящий в телефоне и смешно жующий этот самый пирог, перенесли Чона в те дни, когда он был самым счастливым из людей. Когда он был рядом с ним. Это было выше его сил. Он закрылся в ванной и минут пятнадцать стоял под ледяной водой, дабы потушить то, что не должно разгореться. Закончив с водными процедурами, брюнет прошёл мимо Чимина на кухню, на что тот никак не отреагировал. Даже не поздоровался. Чону стало от этого некомфортно и неуютно. А, собственно, почему? Разве это не то, о чём он сам просил?

***

Чимин был в предвкушении сегодняшнего дня. Он быстро собрался и, прихватив спортивную сумку со сменной одеждой, отправился навстречу новому будущему. — Чимин, привет! — потянулся с объятиями Хосок, стоило парню только показаться в зоне его видимости. — Столько лет прошло. — Привет, Хосок. Да уж, немало, — ответил на объятия друг. — Но мы же иногда виделись, когда я созванивался с Тэхёном. — Ну, это другое, бездушную машину не обнять. — Тут ты прав. — Пойдём в офис, займёмся бумажками. — Конечно. Парни зашли в офис Хоска, где на диване развалился Тэхён, подкидывая маленький мячик в воздух и пытаясь его поймать. — Тэхён? — не веря в то, что и правда видит его вот так, по-настоящему, тихо окликнул друга Чимин. — ЧИМИНИИИИИИИИ!!!!! — резко подскочил с дивана парень, после чего сразу кинулся на Пака, — НАКОНЕЦ-ТО!!!!! — А я говорил про объятия, — улыбался с этой милой картины Хосок, — Ладно, малыш, нам с Чимином нужно разобраться документами, так что посиди тихо. — Ладно, но после этого я забираю Чимина себе! — Куда? — удивился блондин, всё ещё обвитый чужими руками. — Как — куда? Я тебя пять лет не видел. Нам нужно многое наверстать. — Пожалуйста, Чимин, — сложил руки в умоляющем жесте Хосок. — Если ты его не выгуляешь, он не успокоится, и вся нерастраченная энергия обрушится на бедного меня. Я даже готов это засчитать за рабочий день. — Ах, вот так? Знаешь, что, Чон Хосок? — Что? — Ничего, любимый, — зловеще улыбнулся Тэхён, вспомнив, что безлимитная карта Хосока сейчас греет его карман, и сегодня она поплатится за слова хозяина. Закончив со всеми делами, Хосок попрощался на сегодня с Чимином. Блондин оставил вещи в раздевалке и отправился за неугомонным Тэ, из которого слова лились потоком. Обойдя, наверное, все магазины Сеула, Тэхён и правда не жалел бедную карту своего любимого. Проходя мимо салона красоты, Ким резко дёрнул Чимина за руку и затащил внутрь. — И что мы тут делаем? — растерянно смотрел по сторонам Пак. — Наводим красоту, — Тэхён, подталкивая друга вперёд, направлял его в сторону кресла. — А конкретнее? — Садись в кресло и не о чём не волнуйся. Я всё устрою. Доверься мне. Пак бы ни за что не согласился на эту авантюру, если бы не был настроен на перемены. Молодая девушка колдовала над ним больше часа, и когда развернула его лицом к зеркалу, глаза Чимина вылетели из орбит. Рыжий. Он опять рыжий! — Вау! — вывел его из ступора Тэ. — Ты такой горячий! Клянусь, если бы я не любил Хосока… Чимин и сам очень любил этот цвет. С ним он ощущал себя тем счастливым до безобразия парнем, который сделал неправильный выбор. Сейчас его переполняла ностальгия по тем дням, из-за чего горькая слеза сорвалась с ресниц. — Чимин? — засуетился вокруг друг, испугавшись такой реакции. — Всё в порядке? Тебе не нравится? Прости… — Мне нравится, Тэхён. Просто немного расчувствовался. — Сейчас ты — это ты, — понимающе улыбнулся друг, уложив свои руки на чужие плечи. — Настоящий Пак Чимин. Такой же яркий снаружи, как и внутри. — Я давно не такой, Тэ. — Но я помню тебя таким. Придя немного в себя, Чимин почувствовал, как собирается по частям. Возможно, у него ещё есть шанс? Возможно, ещё не всё потеряно? Возможно, он сможет себе простить ту ошибку, что совершил в прошлом, и когда-нибудь счастливая улыбка снова вернётся на её законное место?