Крепко держать кулак

Джен
R
Закончен
56
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Описание:
Укрощение Цербера и его дружелюбное предложение.
Посвящение:
Моя дорогая carants, прости, что так поздно, прости, что так мало, но всё равно — с прошедшим днём рождения!
Примечания автора:
Паблик, если интересно знать, жив ли я ещё или слился с высшим разумом — https://vk.com/public_gurifisu
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
56 Нравится 14 Отзывы 6 В сборник Скачать
Настройки текста
      — Как бы ни были интересны политические дебаты, но ты испытываешь моё терпение, да и дел у меня много. Я тебя предупредил. Уходи отсюда. Пока можешь.       Единственный сохранившийся глаз Марченко смеётся, и сам он не стесняется одаривать Дженсена ехидной режущей ухмылкой. Шаг вперёд, чтобы ещё сильнее, ещё грознее возвышаться над незваным гостем, пока позади прекращается механический шум и раздаются щелчки снимаемых с предохранителей пистолетов-пулемётов. Левая искусственная рука Марченко — наглядный пример жути и материализовавшегося страха в этом аугментированном мире — начинает сжимать и разжимать пальцы. В скрежете их почти различим хруст, будто зов из будущего: где Дженсену сначала ломают хребет, а затем сворачивают шею. Беззастенчиво-нагло и ради шутки.       Адам даёт мысленную команду рассчитать скорость полёта электрозарядов до стрелков и при этом бросает взгляд в сторону — туда, где закуток с контрабандой и продуктами чёрного рынка заканчивается, следует коридор. А за ним и место, должное быть им увиденное. Он не может последовать чужому «дружескому» совету, с какой бы долей убедительности ни был тот преподнесён. Нельзя поворачивать назад. Нельзя.       — Ты сейчас вербовочную речь толкнул? Надо сказать, это полное дерьмо. — Уже за это Дженсена стоило бы укокошить выстрелом в голову, что подчинённые Марченко и стремятся сделать, резко подняв оружие. Однако Виктор, напротив, не оказывается столь поспешным. Взмахом руки правой, более целой, он даёт приказ остановиться. — Знаешь, что я думаю? После взрывов всё изменится. КПА сама сделала себя врагом номер один для людей. И никакие рассуждения о «первой крови» и прочей чуши ей не помогут говорить на языке справедливости.       — А что же тогда поможет, брат? Ты знаешь?       — Как минимум… — Марченко улыбается с той дичайше отторгающей родительской снисходительностью, что приходится бороться с желанием просто послать его. — Как минимум нужно принести своё слово, стоя лицом к лицу с людьми, на которых это слово должно повлиять. И таким образом достичь порядка.       — Вот как. И что же? Именно это ты собираешься донести Талосу? Священную идею о том, что он должен предстать перед судом от имени всего КПА?       — Ни о каком настоящем суде пока не идёт и речи.       Раздаётся смех. Раздражающий слух, как наждачная бумага, проходящаяся по камню, как отбойный молот, продалбывающий бетон. Разведённые в стороны руки, кромсающие лучи искусственного света. Через пошатывание, но эффектный разворот под хриплое звучание дружных смешков-монет. Марченко улыбается во всю ширь и словно стремится одарить этим целый мир, когда вновь оказывается с Дженсеном лицом к лицу, но направляет собственное куда-то вверх. Громче и выше возглас! Громче и выше задор.       Дженсен не успевает выдать команду импланту — внезапно лёгшая на его грудь рука до удушения хватает за воротник, а затем с лёгкостью отрывает от земли да швыряет в ближайшую стену.       Грохот раздаётся оглушительный. Отпружинив от какой-то решётки, со сдавленным выдохом Дженсен заваливается на груду металлолома, ворошит бесчисленные коробки, мелкие мониторы, запчасти для телекоммуникаций. Над ним хохочут от всей души, а Виктор весёлым жестом наказывает немедленно спрятать оружие. Оно сейчас будет абсолютно ни к чему.       — Ты вызвал у меня уважение, брат! Вызвал к себе благое отношение, хоть ты и псина наших общих недругов. Ты сам понимаешь, о ком я. — Марченко медленно отходит назад и в сторону, когда как Дженсен резво выкарабкивается из хлама, старательно стряхивает с рукавов пальто пыль и кусочки микросистем. — Именно поэтому мне хочется дать тебе шанс.       — Пока что я наблюдаю шанс стать твоей бойцовской грушей.       Собеседник и его компания снова взрываются, однако со стороны первого это длится совсем недолго. Ровно до момента, когда Дженсен замирает прямо напротив выхода из убежища КПА. Нахмурившийся, взъерошенный. Но ничуть не потерявший достоинства. В отражении единственного глаза — его решительность и несгибаемость. Ну и уязвлённость всё-таки. Совсем чуть-чуть.       — Поборемся, брат! Поборемся. Ты ведь не уйдёшь отсюда иным путём, я ведь вижу по тебе, что тут полная клиника и неизлечимая жажда подчиняться. Поэтому поборемся. Докажи, что Марченко может тебя пропустить.       Поначалу Адам просто стоит, не шевелится, словно колеблется. На манер Марченко — сжимает и разжимает кулаки медленно, будто играючи демонстрирует элегантный блеск костяшек и фаланг. Разумеется, в здешних краях тот слишком кричащий.       Но затем он расправляет плечи. Скидывает с себя пальто, перебрасывает его метко в руки одного из друзей Виктора, отчего тот с непониманием озирается по сторонам, кому бы ещё отдать. Но нет, оставляет себе, вслух и беззастенчиво твердит, что если «блестяшку» сотрут в порошок, то такая стильная одежда ему достанется. Разумеется, напарник завидует.       — Поборемся, — говорит Дженсен и, согнув в локтях руки, принимает боевую стойку. Более выстреливать словами бессмысленно.       Марченко наступает первым.       Дженсен юрко уходит в сторону и кулаком правой руки целится под рёбра, как вдруг на него с захватом набрасываются сверху, вынуждая поставить блок. Зря — Марченко сдавливает искусственное предплечье и с шальным блеском в глазу перекидывает Дженсена через себя. Всё так же легко, непринуждённо! Последний вновь оказывается в той же куче, что и в первый раз, однако почти сразу из неё выкатывается кувырком — сцепив ладони в замок, Марченко поспешил обрушить на голову Адама будто огромную кувалду.       — Аргх!.. — удар по копчику с ноги даёт свой результат — Виктор летит в ту же стену, что и ранее Дженсен, однако быстрее ориентируется, чтобы развернуться. Тараном несётся, глыбой заваливается на мелкого противника, и вместе они собирают сразу два стола, отчего КПА-шники шарахаются. Поднимается пыль и грязь. Что-то умудряется загореться, благо, что мелкое. В дыму заметно, как мощные ручищи Марченко пытается остановить своими Дженсен. Лица обоих искажает гримаса напряжения и ярости, поскольку бьются в полную силу.       Вдруг Дженсен вжимается в пол сильнее, подаётся телом вниз. В живот Марченко врезаются его колени, потом и вовсе ступни. Вместе с ударами по челюсти Дженсен кувыркается, оказывается вне пределов тяжёлого тела противника, когда как кисти его перекручивает на все триста шестьдесят. Прежде чем Марченко успевает опомниться — жалящий удар током сразу с двух конечностей. Это дарует возможность быстро занять более удачную позицию, собраться с мыслями. Быть более внимательным: Виктор уже не нападает первым.       Дженсен исполняет обманный манёвр — стремится ударить прямо в грудь, хотя на самом деле снова уводит себя в сторону. Марченко быстро это дело раскусывает, однако на сей раз не успевает схватить Адама: тот уходит ещё дальше, за спину, ниже связующего центра бьёт локтем. Марченко болезненно и шипяще вскрикивает, падает на колени. Почти тут же он переворачивается и, вжавшись левым плечом в пол, крутится к Дженсену, не успевая схватить его за ногу.       «Виктор! Виктор, давай!» — раздаются крики поддержки, источающие надежду. Марченко поднимается и нападает на Дженсена, которому уже не удаётся, как и прежде, ловко увернуться: удар под дых и удар точно в висок заставляют свалиться на пол, а затем с дрожью подниматься, приходя в себя.       — Ты, чёрт возьми, хорош, брат… — рычит Марченко слишком угрожающе и недобро. Можно подумать, он решил вовсе убить противника.       Адам сплёвывает. Небрежно стирает набежавшую с крупной ссадины кровь и принимает знакомую стойку, чем вызывает смешок. Слышно, как напрягаются механизмы, шипят кислородные выходы и крутятся винтики огромной жуткой руки, прежде чем той совершается выпад. Дженсен чувствует нагревание воздуха. Уходит от удара, подбирается снизу — ему немедленно прилетает коленом в челюсть, так что он чуть ли не отброшен назад. И распластался на полу, подобно морской звезде.       — Ты хорош! — кричит Марченко, преисполненный азарта. Он поспешно обрушивает ногу на грудь Адама, старается вдавить её в титановые рёбра. — Но смирись!..       Контакт с раскрытой ладонью, будто колокольный звон. И, схватившись второй рукой за лодыжку Марченко, Дженсен рьяно выгибается, вытягивает вверх ногу, чтобы со всей силы таки ударить под рёбра. У не ожидавшего этого Виктора перехватывает дыхание, он почти теряет равновесие. В конце концов, ему в этом помогают: как только ударяют под колено, сразу же утекая по полу из-под падающей громадины.       На сей раз Дженсен не даёт подняться.       — А?! — Марченко резко вскидывает голову, как вдруг чувствует на горле странное давление. Чем-то узким. Между лопатками врезается колено Дженсена, а где-то возле уха жужжит электричество — полная боевая готовность и никакой задержки.       Застывшие и ошалевшие было КПА-шники закопошились, начали доставать оружие, но сию секунду прекратили: им повторили приказ.       Тоном требовательным, со сквозящей злобой и гневом. Побеждённым.       Получившаяся картина ещё недолго сохраняется в гробовом молчании.       Дженсен отступает медленно. Сначала убирает наноклинок. Затем снимает ногу со спины. Переступает, не глядя назад, и даёт команду отбоя другой аугментации лишь тогда, когда Марченко приводит себя в порядок. Дождавшись, когда тот обернётся и начнёт ему с важным видом кивать, Адам бросает взгляд на одного из друзей, трепетно прижимающего к груди пальто.       — Могу дать электронную почту дизайнера, у которого я его заказывал. Всё КПА обновками одарите. А это пока верните мне.       Марченко, казалось бы, больше ничем не воодушевлённый, вновь разражается смехом. Он хлопает себя по животу, как по барабану, он откидывается назад, не в силах скрывать искренность после услышанной шутки!       На вкус самого Дженсена — топорная. Он просто рад, что не приходится продолжать разборки уже по такой мелочи; пока облачается в пальто, внимательно следит за тем, как одному из КПА-шников наказано сейчас же связаться по рации с пунктом охраны, а заодно и самим Талосом Рукером. Обещание выполняется без всяких проволочек…       — Ты доказал, что действительно целеустремлён и велик в своей воле, брат! Молодец. Определённо, молодец.       Молчание. Только этим Дженсен и может ответить.       …вслух. А самому себе мысленно вынужден сознаться — иногда сплёвывание собственной крови да потирание ноющей челюсти по-настоящему приятно бодрит.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты