Вышивка красной нитью

Время не летело быстро — оно шло своим чередом. Сменялись времена года, одно за одним. Цветущая весна обращалась жарким летом, следом осень окрашивала зеленые листья в оттенки глубокого заката, а потом снег укрывал толстым теплым пологом землю, погружая природу в спячку, которая через три месяца спешила проснуться. И так по кругу раз за разом. Наруто не считал использованные отрывные календари, которые вешал по привычке в полученном наконец-то родительском доме, но набралось их предостаточно. Раз за разом голый картонный задник отправлялся в мусорку, и Наруто грустным взглядом провожал его те доли секунды. После войны многое изменилось. И даже если теперь не было нужды гнаться за Саске по пятам, пытаясь увести его со скользкой дорожки, не становилось проще. Учиха всегда был далеко, таким недосягаемым пятном, как луна на небосводе. Нельзя было просто ухватить его за ворот рубашки, врезать кулаком и вбить в голову правильные ответы на все вопросы. Саске стал тем, кем стал, и его уже не перекроишь. Пришлось смириться с этим, несмотря на муки совести и на противно засевший в горле горький ком горя. Наруто не мог назвать себя одиноким, но без Саске упорно оставался таковым, даже окруженный союзниками. Учиха всегда преисполнялись чувства долга, стоило только их мозгам встать в положенные в черепушке пазы. Саске, что удивительно, был исключением на все лады, кроме этого вопроса. Его одержимость ловушками Кагуей, конечно, едва ли могла сравниться с комплексным желанием мести. Но в этот раз действия носили исключительно положительный оттенок, и останавливать Саске не имело смысла. Не имело смысла привязывать его к семейному кладбищу. Коноха стояла на Учиховских костях испокон веков, и отрицать это было бы хамством по отношению к погибшим. Саске, впрочем, было все равно в любом случае. Он возвращался в деревню время от времени, приходил в старый дом, будто бы исключительно по привычке. Какого труда стоило вымолить его жизнь у совета Каге — Наруто бился лбом о пол, принося святые обещания, что больше не случится ничего плохого. Получилось скорее из-за пособничества Какаши и сочувствия остальных. От Саске в тюрьме было меньше толку, чем от трупа. Не хватало, чтоб у него от заключения совсем крыша поехала — хороший был аргумент, к слову вовремя пришелся. И все же теперь приходилось скучать. Наруто торчал в деревне, читал дурацкие книжки и сдавал экзамены: сначала на чуунина, потом на джонина. Пустая формальность, необходимая исключительно для галочки в личном деле. Саске слал ястреба с дурацкими короткими записками либо по пять раз на неделе, либо раз в полгода. Хотелось поседеть от недовольства и беспокойства, но, памятуя о том, что Учиха при желании мог сделать вторую луну, Наруто немного успокаивался. Успокаивался и снова скучал. Его гоняли на миссии время от времени, чтоб совсем не стух от тоски и мхом не порос, но толку из того не особенно-то много выходило. Стоило только Учиха появиться на горизонте, в Конохе загоралось второе солнце. Наруто прекращал в безмолвной скорби поглощать лапшу в Ичираку и исчезал с глаз долой: окапывался в доме с гостем, всячески уваживал, буквально уговаривая оставаться дольше. Саске никогда не застревал дольше, чем на неделю. Они обменивались редкими поцелуями, молча занимались общей ерундой. В пустой болтовне не было нужды. На горе Хокаге они любовались звездами, Саске неотрывно сверлил чоко-томое шаринганом луну. Наруто мог поклясться, что на лиловом полотне вращались черные пятна запятых, как в центрифуге. Одержимость безопасностью Конохи буквально выбешивала, но что уж поделать теперь. В этом году Наруто бесился особенно. Саске провел в одиночестве день рождения, торчал где-то в пустыне на отшибе, потому что нашел какие-то важные свитки. Получилось, конечно, с ястребом прислать ему свиток с запечатанным подарком, но это не могло заменить совместно проведенного праздника. Пять лет прошло с конца войны, чуть меньше. До круглой даты оставалось меньше полугода. Конец четвертой мировой праздновали десятого октября, в день рождения Наруто.

«Я стану Хокаге. Инаугурация через год, пока что начну постепенно перенимать полномочия и ознакамливаться с делами. Ты там в порядке? Уверен, что тебе не нужна помощь со всеми этими штучками Ооцуцуки?»

Наруто отправляет письмо и даже не ждет скорого ответа. Этого ястреба он ждал четыре месяца, если не больше. Саске ввязался во что-то более серьезное, чем просто ловушки и старые свитки, но отговаривать и отлавливать его просто смысла не было. Как минимум потому, что никто и не знал, где искать. Ну и еще потому, что Саске уже уперся, и тут даже расенганом по лицу не помогло б. Лучше бы он так наследие Рикудо подбирал, чтобы разобраться со способностями глаза. А теперь таскался там где-то однорукий и даже не сомневался в собственной непобедимости. Жуткий идиот. Ответ пришел на удивление скоро — к концу недели ястреб опустился на подоконник в кухне рано утром, пока Наруто с горем пополам заваривал рамен кипятком. Когда Саске не торчал в деревне, его сожитель с уверенной улыбкой переходил на сухпаек и прокисшее молоко. Зачем возвращаться в пустой дом и отягощать себя готовкой и прочими прелестями? Одиночеству все равно.

«Напиши точную дату. Я сам разберусь с Ооцуцуки.»

Как всегда: коротко и по делу. Письма Саске всегда отличались лаконичностью. Он мог написать один иероглиф и больше и словом не обмолвиться. Впрочем, беседовал Учиха с таким же рвением — и звука порой не вытянешь. Наруто привык к молчанию: научился читать по глазам, по касаниям губ, по движению единственной целой руки, даже по ритму дыхания. А теперь уж полгода минуло, как Саске исчез. Он не слал писем больше, не возвращался в деревню, хотя свято обещал заскочить скорее. До инаугурации недели три, не больше. Наруто не считал, зато ответственно отмечал дни тишины на календаре, который недавно купил на стол. Приходилось обзаводиться всякой мелочью для нормальной работы, даже если Шикамару обещал помочь и согласился на должность советника. Совсем не становилось от этого проще. Как и от факта, что Наруто по сей день не знал, кем изготавливался церемониальный плащ. Какаши обещал позаботиться об этом. Обычно такое важное дело доверяли старейшинам деревни или рода. Так вышло, что самой старой в деревне считалась Цунаде, которая с удовольствием проигрывала деньги где-то вне деревни и явно не собиралась заниматься вышивкой. В общем, раз Шестой обещал заняться, он точно занимался. Однако беспокойство все равно сдавливало сердце, лежало на душе тяжелым камнем. Наруто ночами спать не мог, уж извелся весь — где этот глупый Саске-теме пропадал. Но нельзя ж было сорваться за несколько дней до церемонии. Теперь он постоянно требовался там и сям, а так хотелось отправиться на поиски. Даже если отряд АНБУ уже отправили на разведку, себе Наруто всяко больше доверял, когда дело казалось наследия Кагуи и Саске. — Ничего, сразу после церемонии смоешься на поиски благоверного, — пробормотал Шикамару, разбирая пачку бумаг, — прикроем тебя с Какаши на недельку, но не больше. Так что не устраивайте там проблематичный для нас медовый месяц, — ворчливо попросил он, потому что на такую удочку уж попались разок всей деревней. Наруто молчаливо огласил вздохом кабинет Хокаге, обустраиваемый под нового владельца. Уже даже статуя на горе была готова: а вот куда сбежал Какаши-сенсей и подевался Саске — до сих пор неясно. Шестой-то появится завтра на церемонии, а про теме такого не скажешь при всем желании. Саске непредсказуем. Сегодня он спасает мир, а завтра роняет на Коноху луну. Наруто не ощущал никакого удовольствия от того, что становился Хокаге. Зачем ему деревня без Саске? Он жизнь положил на то, чтобы вернуть его домой, а в итоге привязал лишь формально. Вероятно, в некоторых базах Учиха по-прежнему значился нукенином, если не кем-то похуже. Какаши вручил ему до ужаса аккуратно расшитый плащ и улыбнулся под маской. Разумеется, траура Наруто не носил, но пустой детский восторг не одолевал его ровно до тех пор, пока он не приблизился к перилам и не взглянул на площадь с высоты. В глаза сразу бросилось знакомое лицо. Теплый ветер трепал черную отросшую челку. Саске со дня на день должно было стукнуть кругленькие двадцать пять, и он скромно улыбался, глядя снизу, даже немного задрав голову. Как только кончили официальную часть, Наруто и след простыл. Кабинет сегодня не его еще, да и Шикамару же пообещал недельку. Кто знает, когда Саске опять умчится прочь из деревни? Надо было хватать удачу за хвост, раз момент подвернулся подходящий. Учиха чинно ждал дома. Он пил чай, и обернутые в бинты пальцы сжимали маленькую чашку. Наруто нетерпеливо разулся и брякнулся возле стола, не решая заговорить. Он только следил за мерными движениями единственной руки, держащей керамику. — Это тебя в бою так? — Наруто стащил плащ и повесил его в коридоре. Саске терпеливо позволил ему осмотреть руку, отставив посудину. Все это сопровождалось почти равнодушным взглядом темных глаз, которые скользили по фигуре Наруто от одного к другому. Узумаки сжимал ладонь в своих двух, даже потянулся за чакрой, чтобы исцелить немедленно, но Саске только качнул головой уклончиво. — Пришлось немного побороться с ниткой и иголкой, чтобы красиво получилось, — коротко пояснил Учиха и сопроводил слова осторожной, почти тайной улыбкой. Наруто только непонимающе уставился на него, вскинув брови. — Да-да, добе, побросал все свои дела и расшивал тебе плащ, — явно поражаясь такой недогадливости, Саске закатил глаза, — всегда буду прикрывать тебе спину, даже если в деревне меня не будет. Наруто понуро склонил голову, получив поцелуй в висок. Каждый раз, когда он вспоминал о том, что Учиха не задерживается надолго в деревне не при каких условиях, становилось погано. Саске громко вздохнул, пододвигаясь ближе. Когда он возвращался спустя долгое время, он первое время оголодало тянулся за прикосновениями и даже иногда разговаривал, по-настоящему истосковавшись по Наруто и по дому. — Когда ты снова уйдешь? — Узумаки прикрыл глаза, уперевшись плечом в плечо, ощущая тепло, такое знакомое и родное, но очень далекое, почти недосягаемое. Саске неторопливо нашел его ладонь своей, переплел пальцы и взглянул в окно. Снаружи заливисто пели птицы, шумели люди, отмечая инаугурацию. Дом оставался островком очаровательного, почти интимного затишья, которое укутывало нежной пеленой. — Не уйду, — спокойно сообщил Учиха; от него пахло пылью и ветром, разрядами молний, как и всякий раз до этого, когда он возвращался, — когда у Конохи такой Хокаге, мне стоит поближе держаться. Ты же тот еще искатель приключений, уссуратонкачи, — Саске улыбнулся, даря нежный поцелуй в губы, — я деревню теперь на тебя не оставлю. Это Какаши-сенсею доверять можно. Наруто возмущенно фыркнул и поджал губы, изображая вселенскую обиду. А затем его выражение лица снова стало удивленным и даже на долю смущенным. — Погоди, то есть ты мучился и расшивал мне плащ одной рукой целый год? — Саске покачал головой, тыкаясь носом в светлые волосы. — Отличное занятие между головоломками Кагуи, — лаконично пояснил Учиха, сгребая в объятия, насколько то вообще было возможно, — не испорть труд только. Даже дураку ясно — Наруто с него пылинки сдувать будет. И с Саске тоже будет, вопреки всяким Учиховским возмущениям.