𝐼 𝑤𝑖𝑙𝑙.

— Все в порядке? — Чимин отправляет вилку с салатом себе в рот и вопросительно смотрит на Тэхёна, после на его тарелку, содержимое которой перевёрнуто. Они сидят в небольшом, но уютном кафе. За окном, несмотря на разгар осени, ярко светит солнце, заставляя цветные листья деревьев переливаться. В заведении приятно пахнет выпечкой и кофе. Тэхён смотрит мимо своего друга, вдаль улицы, пытаясь сфокусировать взгляд на смеющейся паре, идущей по тротуару. Он не понимает, испытывает неприязнь или хочет так же, эти мысли заставляют кусать собственные губы. В какой-то момент он осознает вопрос Чимина, проигрывающийся у него в голове эхом. — В полном. — парень улыбается, переводя взгляд на брюнета напротив, цепляет вилкой помидор из своего Цезаря и помещает в рот. Чимин кивает на его слова, провожая только что съеденный помидор взглядом, и продолжает рассказывать свою историю, всё больше улыбаясь, когда блондин активнее начинает есть. В какой-то момент Тэхён понимает, что неприятное ощущение, наступившее с первым куском пищи, резко меняется на невидимую веревку, сдавливающую шею и грудь. Он поправляет ворот тяжелого свитера, пытаясь сделать вдох, глазами анализируя ситуацию: он доел всю порцию. Удары сердца в его груди становятся слишком громкими и тяжелыми, отдавая пульсацией в голове. Пальцы рук начинает потряхивать, а цвета вокруг кажутся слишком яркими. Блондин крепче сжимает вилку в руке, молясь, только не сейчас, не сейчас, Тэхён. — Я в туалет. — Ким натянуто улыбается, чувствуя, что кислород вот-вот закончится. Он резко встает, стараясь быстрее добраться до туалета. Все погружается в туман, сквозь который его кто-то цепляет за руку. — Мне тоже захотелось. — Чимин тут же оказывается рядом, держа его. Он старается выглядеть беззаботным, но в его глазах словно светятся красные лампы сигнализации. Тэхён замечает это несмотря на своё состояние, но сейчас ему слишком всё равно. Ему наплевать на всё настолько, что он вырывает руку и ускоряет шаг, Тэхён тем более не спрашивает, кто будет следить за их вещами, потому что, блять, ему не до этого. Он заходит в кабинку, оставляя Чимина где-то позади, затем облокачивается на стенку и сползает вниз, пальцы рук вплетаются в волосы. Он тянет пряди наверх, жмуря глаза, в его голове слишком много голосов прямо сейчас, он задыхается. Становится невыносимо, он зажимает уши рукой, кожа горит адским пламенем, хочется её содрать ровно настолько же сильно, как и вернуть съеденный салат обратно в туалет. Тэхён не ел уже четыре дня и не планировал, вот только Чимин обо всем догадывается (господи, кому Тэхен врёт, он все знает), но Ким будет играть до последнего. Блондин не знает сколько сейчас времени и как за ним уследить, поэтому просто старается начать дышать и не сунуть пальцы в рот прямо здесь, ведь Чимин стоит где-то рядом, он в этом уверен, и это неимоверно раздражает. Как и догадывался Ким, брюнет стоит недалеко от кабинки, прислушиваясь к каждому звуку, от волнения он чувствует озноб, зубы невольно щёлкают. Он не дурак, он всё понимает, он видит, как Тэхён зависает посреди разговора, какой слой консилера под его глазами и какие стали впалые щеки. Он всё это видит. Он и сейчас заметил дрожащие руки друга, его бегающий туда-сюда взгляд, а ведь на секунду и правда поверил, что всё в порядке. Чимин чувствует, как сердце в его груди разрывается от желания помочь и беспомощности. — Что-то мне нехорошо, думаю, недостаток сна дал о себе знать, голова раскалывается. — Тэхён выходит из кабинки и кладет руку на плечо рядом стоящего парня, который дергается под нежданным прикосновением, — И да, прекрати меня караулить, я завязал, как мы и договаривались. После этого они в тишине возвращаются в зал, чтобы забрать вещи и расплатиться. Тэхен не хочет видеть жалости на лице Чимина, поэтому не смотрит на него, то и дело опуская глаза в пол. Ему неинтересно, что именно испытывает Пак касательно его поведения, он просто не хочет, чтобы в его жизнь так настырно лезли. Они прощаются на выходе из кафе, Чимина забирает его очередной парень, а Тэхён уже привык и никак не комментирует. Он знает, что его друг постоянно купается во внимании. — Тэхён, — между ними повисает тишина, пока напротив паркуется машина, — пообещай мне сказать, если снова будет рецидив, мы справимся вместе. Слышишь? — Чимин выглядит растерянным и грустным, произнося эти слова вслух. Блондин поджимает губы, смотря на него и произносит короткое: — Конечно. Он знает, что ему не верят. Тэхён, вежливо отказавшись на предложение подвезти его до дома, садится в такси. Поездка заканчивается быстро, он вручает деньги и практически выбегает из машины. Мигом забегает в дом, слегка притормаживая перед лестницей. Его взгляд проходится по лестничному порталу, он живет на тринадцатом этаже двадцати-пятиэтажного дома и не помнит, когда в последний раз ездил на лифте. Тэхён вздыхает, хватается за перилла и устремляется вверх по лестнице — это его успокаивает. Правда на девятом этаже приходится остановиться и сесть на холодный пол, так как сердце стучит слишком быстро, а в глазах темно. — Господи, как я устал, — он слышит свой голос, отбивающийся от пустых стен, сквозь фоновый шум. Тонкие пальцы цепляются за перилла, насильно поднимая тело. Всё вокруг кружится, а в груди сковывает очередная нехватка воздуха. Кое-как добравшись до квартиры, парень первым делом идёт на кухню, открывает шкафчик и достает недавно открытую пачку слабительного. Дрожащими руками он высыпает таблетки и закидывает в рот сразу несколько, горло неприятно царапает и Тэхён невольно морщится. Живот сводит спазмами от недавно съеденного, желудок уменьшился за последнюю неделю, и он явно не ожидал от своего хозяина такой подлости в виде тарелки салата с мясом и жирным соусом. Это неприятное чувство заставляет блондина облокотиться на столешницу. Тэхен уже, наверное, и не помнит, когда это всё началось. Хотя, он врет, что не помнит, парень до сих пор ярко видит все те моменты, которые потащили его на дно. Это не было чем-то необычным, это было, наоборот, слишком типично. Спортсмен в прошлом, добившись высокого разряда, в десять лет бросает спорт, вынужденно меняет школу и сталкивается с травлей. Нет, серьезно, что может быть типичнее? Каждый раз, вспоминая эту историю, он ненавидит её. И вот, как-то в шестом классе, когда он был в школьной поездке, ему пришла странная навязчивая идея прекратить есть. Он тогда не ел никакую еду во время совместных прогулок и походам по кафе, но у себя в номере мог с радостью поесть купленных сладостей. Тэхён вздыхает, прокручивая все эти воспоминания в голове. Для него до сих пор остаётся загадкой то поведение, однако пару вариантов почему так случилось, он накинуть может. Вообще, парень никогда не был полным, но когда его матери позвонил классный руководитель, сообщив, что тот не ест, ее это никак не тронуло. Зато позже она выкинула пару добрых шуток своему сыну, и он до сих пор помнит ее голос, звучавший тогда из динамиков телефона: «Да тебе смело можно водой и хлебом питаться». После этой точки всё начало стремительно меняться, маленький комочек проблем превратился в здоровенный ком, следствием которого через год парень попадает в частный неврологический диспансер, а потом ещё через год, и ещё через два. И каждый раз после выхода всё начинается заново. Зря только деньги тратили, от этой мысли Ким хмыкает. Тэхен устало снимает футболку и встает напротив зеркала, поворачивается боком, рёбра просвечивают, но не сказать, что сильно. Растяжки на коже виднеются куда ярче костей, они будто бы подсвечиваются изнутри. Он их постоянно видит, это провоцирует желание расцарапать кожу. Переодеваясь, парень берет потрёпанный коврик, чтобы снова приняться за изматывающие тренировки, выжимая из себя последние силы.

***

Чонгук, по правде, не понимает, какого хуя. Какого хуя, он сейчас, в аэропорту Сеула, ждёт, когда за ним приедет водитель отца, и все это вместо очередной тусовки в доме какого-нибудь американца, который является знакомым знакомого его знакомого. Не суть, Чонгук просто любит тусить, неважно где. Он садится в подъехавший чёрный Range Rover, дожидаясь, пока его чемоданы погрузят в машину. Он думает о том, дома ли его мама, ведь это единственный человек в этой семье, кто умеет выражать свои эмоции, и он с нетерпением ждём с ней встречи, а также планирует выяснить у нее причины его прилёта перед тем как столкнётся с отцом… Чонгук садится на заднее сидение, утопая в мягкости кожи. Он еще раз вспоминает вчерашнее утро, когда увидел сообщение от отца, сообщающее о срочном прилете сына в Сеул. Билеты следом отправились ему на почту. Чон чувствует, как мурашки пробегаются по его коже, и кидает взгляд за окно. Корея встречает его дождём, ветром и тёмным небом, пока в Калифорнии светит солнце, а кожу поглаживает тёплый воздух. Поездка до дома тянется, кажется, целую вечность, Чонгук успевает залить в Инстаграм историю, ответить на парочку сообщений в директ от самых важных людей, затем договориться о встрече с Намджуном и даже поиграть в какую-то игру на телефоне. Когда водитель останавливается, Чон по привычке поднимает голову и видит родные ворота, за которыми виднеется большой дом. Он выходит из машины и проходит за мужчиной внутрь двора. Оглядываясь по сторонам, пробегается скучающим взглядом по саду, беседке, статуям, впрочем, за два года здесь ничего не изменилось, скука. Его отец не любит перемены, что делает вдвойне странным необходимость его прилёта на родину посреди учёбы. — Чонгук-и! — из мыслей его выдергивает до улыбки знакомый голос, парень поднимает взгляд на источник голоса. Его мама почти бежит к нему. Она выглядит как всегда прекрасно и утонченно: на ней бежевый брючный костюм, под пиджаком которого виднеется темно-зелёная рубашка, волосы мягко лежат на плечах, а туфли на высокой шпильке не мешают ей настолько быстро спускаться по лестнице, что её личной помощнице приходится ускориться, чтобы поспевать за женщиной. Чон распахивает объятия и крепко обнимает свою маму, зажмуриваясь в удовольствии от запаха ее прекрасных духов, — Я скучал, мам. — его улыбка становится непозволительно широкой. Они проходят в дом, пока Чон Хенджин, именно так зовут его мать, задаёт разные вопросы, будто бы они не говорили по видеозвонку пару дней назад. Она выглядит такой счастливой сейчас, даже не обращает внимание на то, что растеряла всю свою угрожающую серьезность, превращаясь в самую милую и веселую женщину на этом свете. Они сидят в гостиной, пьют кофе и разговаривают о различных мелочах, в моменте пойманной тишины Чонгук всё-таки решает спросить: — Мам…зачем папа выдернул меня сюда так резко? — он с опаской смотрит на женщину, которая, конечно, ожидала этого вопроса, но все же напряглась. Это заставило напрячься и Чонгука, потому что здесь точно что-то не чисто. — Ты же знаешь, — Чонгук видит как на её губах расстилается мягкая улыбка, — твой отец не любит разбрасываться словами, — парень поджимает губы и молча кивает, в этом то и проблема. — И, честно говоря, я знаю лишь его итоговое решение, о котором он сообщит сам. Чон чувствует, как его тело превращается в тонкую струну, натягиваюсь до предела. Его оставят без денег? Переведут в другой университет? Заберут машину? Он поджимает губы от собственных мыслей, он не готов расставаться со своей малышкой и ездить по Америке на автобусе. Парень только размыкает губы, чтобы спросить, что за решение ему озвучат, как высокие двери, идущие до потолка, распахиваются дворецким и впускают отца в зал. Чонгук сразу улавливает, что за два года на лице мужчины появилось чуть больше морщинок. Однако он по прежнему держит себя в хорошей форме, в этом плане Чон младший пошёл явно в него. — Привет, пап, — брюнет тут же поднимается с небольшого диванчика, начиная идти навстречу отцу. Он чувствует, как сильные руки обхватывают его для объятий. Чон про себя улыбается, он знает: что бы не случилось (почти), его все равно любят. — Здравствуй, Чонгук, — в глазах отца парень, отходя на шаг назад, видит эмоцию, очень похожую на ту, которая обычно плещется во взгляде людей, которые наконец-то встретились с человеком, по которому скучали. Это греет душу: как бы отец не старался сдерживать эмоции, даже у него не всегда получается. — Думаю, мы перейдём сразу к делу. У тебя есть вопросы, у меня есть ответы, пошли в мой кабинет. У меня не так много времени, — мужчина выходит к лестнице, — нужно поторопиться. Слыша эти слова, парень вздыхает, плетясь вслед за отцом. Это короткое предложение снова откидывает его в чувство, от которого он бежал; как бы его здесь не любили, Чонгук видел своих родителей по выходным, если и в эти дни они не запирались у себя в кабинете. Уже через пять минут они сидят напротив друг друга, а между ними располагается массивный дубовый стол, парень погружен в свои мысли, внутри не самое приятное ощущение и Чонгук ёрзает на стуле, пытаясь избавиться от него. — Честно сказать, — отец начал разговор первым, поднимая свой тяжелый взгляд на сына, Чонгук невольно сжимается. Он сильнее смыкает челюсть, сегодняшний день наполняется собственной уязвимостью, ему это не нравится. Чону вообще не нравится все то, что здесь происходит, но правда чуть меньше, чем привкус вынужденного подчинения перед кем-то. Однако приходится выпрямить спину и взглянуть на отца, поощряя на продолжение диалога, вслушиваясь в дальнейшее. — Я не буду скрывать, я был разочарован, не так я тебя воспитывал, — Чонгук слышит вздох, — но я поговорил с отцом Ли Сухёна, и он сказал, что это нормально для парня твоего возраста в Америке, ты просто поддался тому влиянию. — парень смотрит на отца и невольно хмурится, нормально что? Он подмечает, что уже есть хорошие новости: лучший друг отца защищает его, значит, все не так плохо. Брюнет незаметно вытирает влажные ладони о ткань тёмных джинс, продолжая слушать, — И я подумал, что в какой-то степени он прав, однако это не означает, что я буду положительно относиться к таким вещам. — Чонгук видит, как мужчина тянется к шкафчику под столом и достает оттуда конверт, кладя перед его носом. Чон подносит руку к бумаге, стараясь сохранить максимально беспристрастный вид — проявлять эмоции перед отцом себе дороже — слегка тормозит перед тем, как взять его и открыть. За эти долгие секунды парень вспоминает все свои грехи. Похуй, перед смертью не надышишься, думает Чонгук и вскрывает бумагу, после чего все надежды на дальнейшую учебу в США рушатся, словно дженга. Первым делом парень видит фотографии, приглядываясь к которым, у него сжимается не только челюсть. Он перебирает изображения на которых распечатаны его различные фото, например: фото, где он пьёт водку прямо из горла на какой-то вечеринке; фото, где он целуется с одной девушкой, держа другую в объятиях, Чонгук слегка поднимает брови, глядя на изображение. Отец должен радоваться, что здесь ни какой-нибудь смазливый паренёк. Фото в зеркале, где голая девчонка, обвив его талию ногами, прижимается к его такой же обнаженной спине, опять же, хорошо, что не парень. Дальше брюнет особо не рассматривает, и так понимая к чему идет дело. Все эти фотки — обычная жизнь парня, но для мужчины напротив — это неподобающее поведение. Неприемлемое. И на данный момент Чонгук благодарит богов, что здесь не нашлось его фоток с косяком травы или ещё чего-нибудь такого, что усугубило бы ситуацию в разы. Однако как поднять глаза на папу Чон не имеет понятия, стыдно. Он слышит очередной вздох напротив, но также уперто держит голову внизу, рассматривая свои колени. — Думаю, не имеет смысла продолжать эту тему. — отец не выдерживает и начинает говорить первым, — Ты переводишься в Сеульский университет и заканчиваешь учебу здесь, под моим присмотром. Не хватало только новостей, что наследник лидирующей компании в Южной Корее весело прожигает деньжата на другом континенте под жарким солнцем, — мужчина облокачивается на большой мягкий стул, а у парня в голове шторм из мыслей, — Я лишь напомню, что будущая передача моей должности тебе, Чон Чонгук, зависит в том числе от ряда крупных акционеров нашей компании, поэтому позволь вести себя подобающим образом, — брюнет не выдерживает и поднимает взгляд на отца. Ограничения всегда его раздражали, отец больше печется о деньгах и о мужиках с толстыми кошельками, чем о собственном сыне и его счастье. Какого черта? Какого черта. Какой Сеул? — Мне все понятно, — Чон выгибает бровь, раздражение в нем закипает, он старается отогнать все мысли, но все же язвительность в нем не может полностью замолчать, — Только вот мои романтические похождения никак не влияют на мою работоспособность и мозги, отец. У Чонгука блестящая успеваемость и вовсе не благодаря отцовским деньгам, он умен, ведь пока все детишки весело играли в футбол, он сидел дома в горе книг под руководством строгих учителей и лишь прогуливался по собственному саду в перерывах. — Мне пора ехать, Чонгук, и я не хочу дальше разглагольствовать на данную тему. Я тебе верю, — мужчина, вставая, наводит порядок на столе, — Однако, вспомни наш уговор: сначала ты докажешь свои способности на деле, а потом устраивай свою личную жизнь как хочешь и с кем хочешь. Парень хмыкает про себя, с кем хочешь, ну-ну. После того, как Чон провожает отца, он впервые за два года поднимается в свою спальню, сразу плюхаясь на мягкую воздушную кровать размера XL. Он обводит взглядом просторную комнату, думая про себя, что всё-таки соскучился. Америка прекрасна, но родной дом ещё лучше, Чонгук всегда любил Южную Корею: культура, развитость, соджу, друзья, девчонки… а еще те самые туристки, которые готовы на всё с красивым корейцем. Он вздыхает, облизывая губы. Сегодня точно нужно наведаться в бар, взяв с собой Юнги и Намджуна. Неожиданно из сладких мыслей его выдергивает пришедшее на его телефон сообщение от отца: «Через неделю приступишь к учебе в Сеульском Национальном университете». Чонгук читает это и накрывает ладонями глаза, сильнее вжимаясь в подушку. Там же одни заучки, думается ему.