В плену снегов

Холод. Жгучий, забирающийся под кожу. Он везде. Притаился в белой пелене снега, спрятался во льдах и осыпается морозом с серого неба. Кожаные туфли быстро промокли, хотя Лив сделала всего два шага, а стужа кусала голые плечи и забиралась под юбку. Оставаться на месте значило умереть, поэтому валькирия двинулась вперед, с трудом переставляя ноги, вязнувшие в снегу, отчего становилось еще холоднее. Потеряв в бесконечной белизне счет времени, Лив остановилась и осмотрелась. Пустота. Мир, укрытый снежным саваном. Вокруг не было никого. Лишь погребенные во льдах великаны и воины. От ужасающих картинок становилось жутко. Девушка даже не хотела представлять причины, по которым они оказались погребены под толщей льда. Валькирия снова вздрогнула, борясь со стихией, но пока проигрывала по всем фронтам. Теплая одежда отсутствовала, спичек и сухих дров при себе не было, а найти пещеру, в которой можно будет укрыться во время непогоды, не представлялось возможным. Лив подскочила на месте, когда вихрь закружился вокруг нее, окутывая снежными объятиями, отчего окончательно стало не по себе. На Эвересте было не так холодно, как сейчас здесь. В голове пронеслись картинки всей жизни, и Лив поняла: ничего хорошего из этого не выйдет. Она зажмурилась, представляя, как скоро окажется еще одной заледеневшей скульптурой, когда сильные руки просочились сквозь снежную пелену, выхватывая девушку из плена. Невидящим взглядом она смотрела на лучника, все еще не веря в собственное спасение. Ноги уже не сгибались, промерзнув до костей, а руки болтались застывшими на морозе тряпками. Валькирия попыталась встать, но Улль качнул головой, подхватывая ее чуть выше талии. — Держись, Лив, — прошептал бог зимы, ступая по сугробам, как по твердой земле. Прижав к себе продрогшее тело валькирии, он, недолго думая, набросил на ее плечи шерстяную накидку и поднял на руки. Тепло его тела передалось застывшей коже, заставив Лив вздрогнуть от контраста ощущений. Валькирия нахмурилась, не привыкшая принимать помощь малознакомых богов, но кровь заледенела настолько, что больно было даже подумать о том, чтобы пошевелить любой из конечностей, не то что сделать шаг. И она, насколько это вообще было возможно, расслабилась. — Как ты меня нашел? — задрожал голос девушки, и она поморщилась, не узнавая себя сейчас. — Вегвизир указывает путь не только тебе, но и к тебе, — продолжая уверенно идти вперед, произнес Улль, глянув на валькирию, как на дитя. — Главное — присмотреться внимательнее, а для бога охоты это несложно, — подмигнул мужчина, улыбаясь. Лив больше ничего не спрашивала, боясь снова встретиться с насмешливым, пусть и беззлобным, взглядом Улля. От холода клонило в сон, а ровные шаги и вовсе действовали усыпляюще. Валькирия прикрыла глаза, проваливаясь в объятия Нотты, хотя отчетливо понимала, что сжимают ее, отогревая, руки бога зимы. Сознание возвращалось медленно. На смену холоду пришла лихорадка. Бил озноб, а в голове мелькали странные картинки, будто ее жизнь перемешалась с приключениями в Асгарде и теперь не представлялось возможным отделить одно от другого. Тело ломило так, как во время полета кубарем со склона Килиманджаро, но Лив все же попыталась встать, хотя на деле получилось лишь слабо пошевелить рукой, сбивая плошку с водой, стоявшую рядом. Глухое эхо взбудоражило сознание, и она открыла глаза, оглядывая серые стены, на которых незатейливо плясали языки пламени. Не без труда поднявшись на локтях, Лив снова посмотрела на тесную полусферу пещеры, угрожающе нависшую над ней, когда взгляд уловил движение у входа. Улль пристально осмотрел девушку, замирая на несколько мгновений и загораживая собой отголоски метели, кружащей снаружи. Бросив ворох тоненьких веток рядом с огнем, он осторожно поставил на выступ бутыль и положил завернутый в виноградные листья кусок вяленого мяса, приготовленного по фирменному рецепту Сагра. — Проснулась, — констатировал лучник, стягивая с груди тетиву. — Где Сагр и Локи? — нахмурилась Лив, сдвигая брови к переносице и морщась, когда в висках застучало от невинного движения. Улль криво усмехнулся, снимая с пояса сумку и подхватывая с пола ткань, которой, по всей видимости, занавешивали вход. — В другой пещере неподалеку. Здесь бы все не поместились, — снова насмешливый взгляд, от которого Лив стало не по себе, но она лишь вдохнула поглубже. В носу защекотал дым, принося с собой запах хвои и вызывая на лице улыбку. Валькирия вдруг засмотрелась на бога стрельбы и то, как ловко его руки завязывали узлы на выступах, пряча стужу за хлипким, изрядно потрепавшимся пологом. Справившись с то и дело срывающейся тряпкой, Улль повернулся, довольно улыбаясь и изумленно выгибая бровь, стоило ему заметить заинтересованный взгляд. — Как чувствуешь себя? — он шагнул к огню, протягивая ладони и удовлетворенно кивая на кипящую в котелке воду, а Лив вдруг поняла, что пещера в действительности крохотная, ведь лучник, казалось, занял все свободное пространство. — Паршиво, — потянулась валькирия, усаживаясь на чудом не сгнивших досках и подтягивая ноги к груди. — Но, надеюсь, жить буду. — Будешь, — твердо бросил Улль, выуживая из поясной сумки несколько пузырьков. — Сагр дал. Его сборы быстро на ноги ставят. Сначала выпей этот. Он подал один, и Лив недоверчиво взяла снадобье — иначе его назвать было нельзя, — оглядывая содержимое. На вид обычная зеленая паста из перетертых трав, разбавленная водой. Пахло ромашкой и чабрецом. Решив, что хуже точно не будет, валькирия в один глоток опустошила его, чувствуя, как по горлу разливается сладкая солодка, а на кончике языка вяжет шалфей. — Не самый ужасный сироп, который мне доводилось пить, — задумчиво протянула Лив, вспоминая, какую разрекламированную гадость принимала в детстве во время простуды. — Где мы? — В Нифльхейме, — как-то совсем печально протянул Улль. — Утром подумаем, как выбраться отсюда. Шестеренки в голове лихорадочно завертелись, откапывая знания, услышанные давным-давно на лекциях по скандинавской мифологии. Мир вечного холода и огромных снежных великанов. Один из первых. Лив хмурилась, но головная боль понемногу отступала, а телу возвращались силы. Неужели помимо самых обычных трав в снадобье было что-то еще? — Сагр — отличный травник, — Улль внимательно следил за преображением валькирии, прекрасно зная, какой эффект оказывает содержимое выглядящих совсем невзрачно склянок. Сам не раз испробовал. — Есть хочешь? Лив качнула головой, понимая, что сейчас не готова проглотить и кусочка. — Нет, но выпить было бы неплохо, — добавила валькирия, замечая тень разочарования на лице лучника. Улль рассказывал истории о жизни богов, открывая Лив новый мир, из которого она не знала выхода. Но, увлекшись преданиями, она вдруг почувствовала себя его частью. Тонкие нити связывали ее с этой загадочной Вселенной, и валькирия уставилась на вегвизир, обводя пальцами узоры. Может, все это время он был с ней, привел сюда, туда, где нужно было быть? Никогда прежде Лив не задумывалась о собственной судьбе, живя в удовольствие и занимаясь любимым делом. Здесь же каждое действие имело скрытый смысл. Валькирия качнула головой, отгоняя дурные мысли, просочившиеся в захмелевшее сознание. Еще чего ей не хватало, так это философских раздумий в занесенной снегом пещере. Отставив бутылку подальше, она прикрыла глаза, кожей чувствуя внимательный взгляд Улля, дожёвывавшего мясо. Стук сердца эхом отдавался в ушах, заглушая тяжелое дыхание лучника и треск дров в костре. По венам побежало приятное тепло, отогревая все еще продрогшее тело и запуская цепную реакцию из еле ощутимых покалываний на кончиках пальцев. В голове стало невероятно легко, и весь мир казался не хищным, безжалостным убийцей, а спокойной рекой, несущей свои воды в бескрайнее море. — Почему ты пришел за мной? — вдруг спросила Лив, резко открывая глаза, отчего весь мир поплыл. Естество вмиг воспротивилось заданному вопросу, а внутренний голос велел прикусить язык. — Потому что только мне под силу было вытащить тебя из снежного плена, — как-то совсем безразлично отозвался лучник, но после добавил, хитро сверкнув глазами: — А еще потому, что девушки склонны влюбляться в своих спасителей. Лив недоверчиво округлила глаза, заглядывая в ореховые омуты и выискивая там ответ на немой вопрос, но вместо этого Улль лишь поднялся, протягивая валькирии руку и утягивая ее за собой. — Локи наколдовал тебе новую одежду, — развязывая узел, который на самом деле оказался большим плащом, сказал Улль. — Но сначала я разотру тебя мазью, которая не даст замерзнуть ночью, — он указал на импровизированную кровать на возвышении. — Ложись. — Уверен, что я не справлюсь сама? — глядя из-под ресниц, спросила Лив, все же опускаясь на мягкую накидку, расстеленную поверх выступа, и оперлась на локти. — Справишься, но приятнее будет, если это сделаю я, — подхватив новый пузырек, Улль опустился у ног валькирии, стягивая обувь и отставляя в сторону. — Держи ноги в тепле? — усмехнулась Лив, на что бог уверенно кивнул. Запахло можжевельником и кислой горчицей. Крапива вопреки детским воспоминаниям не жгла кожу, а дарила приятное тепло, ненавязчивый аромат полевых ромашек перенес в лето, и валькирия мечтательно прикрыла глаза, подставляя лицо воображаемому солнцу. Горячие ладони, блестевшие от масляной смеси, скользнули по стопам, и Лив едва сдержалась, чтобы не застонать от наслаждения, когда мягкие пальцы надавили на подушечки и сжали пятку, массируя голеностоп. Мурашки побежали вверх по телу, прячась в подоле юбки, что не укрылось от зоркого взгляда лучника. Руки уверенно надавливали на мышцы, посылая крохотные импульсы удовольствия по всему телу. — Ты знаешь историю Нифльхейма? — спросил бог, не скрывая улыбки. — М-м-м? — вынырнула из моря блаженства Лив, едва понимая, о чем спрашивает Улль. — Нет, — коротко прозвучало в тишине. Валькирия качнула головой, фокусируясь на мужчине и затянутых шоколадной пеленой желания карих глазах, в которых плясали озорные альпы. Сердце сбилось на сумасшедший галоп, но свист вьюги лишь подстегивал тлеющее вожделение, раздувая еще большее желание. — Расскажешь? Лив не вникала в смысл, лишь слышала его обволакивающий теплым коконом голос, который проникал в каждую клеточку, направляемый умелыми руками, надавливавшими на прожилки и твердые мышцы, оставляя алеющие следы жгучей похоти, что разливалась по артериям золотистым медом, приправленным терпкой гвоздикой, витающей в раскалившемся между ними воздухе. Пальцы перебегали по коже, то растирая, то мягко массируя. Поднимаясь от стоп к голеням, нежно оглаживая мускулистые икры и с восхищением отмечая физическую форму валькирии, Улль продолжал говорить, хотя и знал, что Лив едва разбирает слова, отдавшись неторопливым движениям, от которых под кожей бегали колючие искры. Тело ее стало ватным и мягким, а с губ сорвался тихий стон, отчего бог запнулся. — …Нифльхейм и Муспельхейм — прамиры, — звучало как будто вдалеке. — По отдельности каждый из них — ничто, но вместе они создали весь мир. Спокойствие льда и бесконечная, неиссякаемая энергия пламени. Как мужчина и женщина. Она — основа, надежный тыл. Он — пылкий и уверенный творец. Лив хмыкнула, подтягивая колено к груди и чувствуя прохладу без мужских прикосновений. Улль с охотничьей выправкой проследил за плавным движением, не дрогнув ни единым мускулом. — И что ты собираешься творить? — То, что давно хотел, — прохрипел Улль, хватая девушку под коленями, и резко дернул на себя. Лив вскрикнула, попав в ловушку охотника, но выбираться вовсе не собиралась. Лишь обхватила ногами сильный торс, отчего бог довольно хмыкнул. Ладонь коснулась широкой груди, под которой с бешеной скоростью билось горячее сердце. Улль усадил валькирию на колени, скользнул кончиком носа по шее, поднимаясь к подбородку, и встретился с ее губами, бессовестно углубляя поцелуй, которого оба ждали слишком долго. Кое-как дотянувшись до баночки, Улль набрал на пальцы мазь и, растерев в ладонях, скользнул пальцами под рубашку девушки. — Что ты делаешь? — пробормотала Лив, не отвлекаясь от губ мужчины, вздрагивая от каждого прикосновения. — Мы еще не закончили с… процедурами, — ладони скользнули по талии, разнося за собой тепло, и осторожно огладили живот. — Мне раздеться? — Лив улыбнулась, поймав на себе удивленный взгляд бога, осторожно приглаживая рукой выбившиеся из тугих косичек волосы и перебирая пряди, отчего Улль улыбнулся, прикрывая глаза. — Чтобы было удобнее, — промурлыкала она у самого его уха. Мужчина сжал руки на ее коже, прижимая девушку ближе, и валькирия охнула, встречаясь с твердым телом бога, словно тот был высечен из камня. Озноб давно уже отступил, и на его место пришел жар, дымкой укрывший их двоих от ледяного мира. — Составить тебе компанию? — Улль хитро сверкнул глазами и потянулся к шнуровке ее рубашки, один за другим развязывая узелки. Лив подобрала подол юбки, стягивая ее через голову и отправляя к тонкому хлопку. Губы мужчины скользнули по подбородку, оставляя дорожку горячих поцелуев, спускавшихся к шее. — Угу, — промычала Лив, теряясь в его ласках. Мягкие пальцы надавливали на мышцы, тянущиеся вдоль позвоночника, заставляя ее всякий раз выгибаться навстречу мужчине, а губы терзали грудь, осторожно прикусывая твердые соски. — Это приятно, — улыбнулась валькирия, наконец уняв дрожь в руках, и потянулась к поясу, ослабляя узел туники. Избавившись от верха, Улль отклонился, разглядывая Лив и замечая, как от мази в тех местах, где он ее касался, раскраснелась кожа. Бог довольно улыбнулся, замечая смущение валькирии, и пальцами принялся выписывать узоры рун на ее плечах. Лив опустила ладони на его мускулистую грудь, нерешительно поднимаясь к плечам, словно проверяя, реален ли он, чтобы после пальцами спуститься к животу, обвести слабо выступающие, но хорошо ощутимые кубики и игриво закусить губу, исподлобья глядя на бога, когда ладонь замерла у края брюк. — Ты спрашиваешь разрешения или хочешь, чтобы это сделал я? — усмехнулся лучник, ловко распутывая завязки. — У тебя точно получится лучше, — хмыкнула Лив, снова сталкиваясь с его губами, но на этот раз Улль не давал ей времени опомниться, лишь подтапливал ее уверенность, вынуждая отбросить сомнения, терзавшие душу, и броситься с ним в омут. Осторожно переложив ее на меховую накидку, бог поднялся, едва помещаясь в пещере в полный рост, на что Лив слабо усмехнулась, позволив себе бесстыдно рассматривать идеально сложенного мужчину, на теле которого плясали тени пламени, и валькирия залюбовалась открывшейся картиной. — Я бы спросил, кому из нас повезло больше, — опускаясь рядом, начал лучник, — но точно знаю, что мне, — они потянулись навстречу друг другу, прижимаясь разгоряченной кожей, забываясь в томной близости. Улль навис над девушкой, снова набирая на пальцы мазь, проводя от бедер вверх к груди, слушая тихие стоны валькирии, и улыбнулся, замечая, как подрагивают ее ресницы. Губы изучали ее тело, а язык обводил бурые родинки на ее животе, пока руки неумолимо следовали за пальцами, стирая следы. — Скоро не останется мест, где я смогу тебя поцеловать, — прошептал Улль, обводя пупок. — Я точно знаю парочку, которые оста-а-а… нутся, — пробормотала Лив, прикрывая глаза и расслабляясь, когда язык лучника мягко прошел по влажным складкам. — Боже! Улль усмехнулся, подняв взгляд на валькирию, и та ответила ему улыбкой, качнув головой. Сознание стремительно ускользало, оставляя обрывки наслаждения, и Лив поддалась, проваливаясь в плен нежно щекочущего меха и отдаваясь во власть мужчины, чей язык выписывал круги на ее клиторе, иногда надавливая сильнее и срывая с губ девушки стоны, отражавшиеся от стен пещеры и слабыми импульсами врезавшиеся в их тела. — Иди сюда, — голос предательски дрожал, и Лив с трудом балансировала на грани, держась из последних сил, чтобы почувствовать его внутри. Цепляясь пальцами за влажные плечи, она потянула мужчину к себе, млея, когда он угрожающе навис над ней, не сводя пристального взгляда с раскрасневшегося лица, и дразняще оставил поцелуи в уголках губ и на щеках. — Ты очень красивая, Лив, — прошептал Улль, невесомо касаясь губ и переплетая ее пальцы со своими, вынуждая девушку задохнуться от нежности и тихо втянуть воздух сквозь зубы, наслаждаясь долгожданной близостью. Плавные движения Улля давали ей привыкнуть, и вскоре Лив сама начала подаваться навстречу, отчаянно желая большего, готовая сорваться на сумасшествие. Она не знала, почему лучник так действовал на нее, но была уверена, что он увлечен ею не меньше. Свободной рукой она потянулась к его щеке, чувствуя колючую щетину под пальцами и улыбаясь, когда заметила россыпь мелких мурашек, бегущих вниз по шее. Лив была готова поспорить, что он намеренно сдерживается, чтобы распалить еще сильнее и не причинить боль, сбившись на бешеный ритм. Вот только она уже безоговорочно доверилась лучнику, забыв о мире за стенами этой пещеры. Улль пытался разглядеть в ее глазах, затянутых пеленой вожделения, то, что так влекло его к ней и привело даже в другой мир, но видел лишь омуты гречишного меда, переливавшиеся искрами в бликах огня, влекущие своим теплом. Поцелуи пленили губы и подхватывали стоны, кожа, соприкасаясь, оставляла ожоги, словно невидимые печати, связывающие два сердца, а сами они, валькирия и бог, растворялись друг в друге, создавая свой собственный мир. Обхватив его торс ногами, Лив, воспользовавшись растерянностью Улля, толкнула его на спину, перекатываясь и нависая над ним. Лучник усмехнулся, нежно оглаживая бедра девушки и сжимая ягодицы. — Хочешь сама, значит? — он сощурился, наблюдая за решительной девушкой, сходившей с ума от страсти. Валькирия задвигалась, упираясь ладонями в его грудь и сжимая мышцы, чувствуя, как сама толкает себя к пику. Она то и дело сбивалась с ритма, сознавая, что падает в бездну, где вокруг только бесконечное, тягучее удовольствие, обволакивающее, как плюшевое одеяло. Но восхищенный взгляд лучника возвращал ее в реальность, а руки, плывущие по поблескивающему от мази телу, держали, не собираясь отпускать. Остановившись в мгновении от долгожданной разрядки, Лив, признав собственную капитуляцию, наклонилась к мужчине, со всей жадностью впиваясь в губы и понимая, что не оставит его даже ради Мидгарда, который каждый день неумолимо тянул ее обратно. Улль схватил ее крепче, подхватывая ритм и заметно ускоряясь, валькирия, с трудом сдерживая стоны, уткнулась в его плечо и, шепча что-то несвязное, оставляла поцелуи на его коже. Лив задрожала, вцепляясь пальцами в плечи, ощущая, как мир вокруг теряет очертания, сменяясь чем-то бесконечно теплым и спокойным, как ласковое море, покачивающее на своих волнах. Искры забегали под кожей, оставляя слабые вибрации, и валькирия обмякла в сильных руках, продолжавших сжимать ее в объятиях. Улль, толкнувшись еще несколько раз в податливое тело, кончил следом, изливаясь на собственный живот, и расслабленно выдохнул, поглаживая пальцами плечо девушки. Валькирия наблюдала, как Улль снова завязывает полог у входа, закрепляя тот от порывистого ветра, норовившего пробраться внутрь и заморозить пленников ледяного мира. На душе впервые с момента появления в Асгарде было спокойно. Дотянувшись до бутыли, Лив сделала глоток, что сладостью скользнул в горло, думая, что на Земле она бы ни за что не решилась заниматься сексом в пещере, и усмехнулась собственным мыслям. Новый мир менял ее, но эти изменения приносили радость и… любовь. Качнув головой, Лив отогнала от себя романтичные мысли, которые, наверное, лезут в мозг каждой девчонки, и опустила голову на сверток вещей, заменяющий этой ночью подушку, поджимая колени к груди и вздрагивая от тянущегося холодка. — Замерзла? — прогремел в тишине голос Улля, и на девушку с шелестом опустился плащ. — Закутайся, согреет. — Лучше ты согрей меня, — деля вид, что обижена, фыркнула Лив, на самом же деле не переставая улыбаться, попав в плен искренней заботы. Улль что-то неразборчиво проговорил себе под нос, проведя рукой перед входом, и единственным, что слышала Лив, стало лишь потрескивание сухих веток в костре. — У меня впереди вся ночь, — забираясь под плащ, ответил лучник, прижимая валькирию к себе. — Спи, Лив.