Музыка души

Сегодня с самого утра у Итачи день не складывался: то яичница сгорит, то машина по луже проедет, забрызгав его. Даже концерт отменили из-за какой-то небольшой поломки. Но сейчас это от него не зависело. На улице моросил дождь, неприятно холодя кожу. Потом капли начали падать все чаще и чаще, пока, наконец, не переросли в настоящий ливень, обрушившийся с неба на бедного Итачи, не взявшего с собой зонт. Тихо фыркнув себе под нос, мужчина забежал в первую же кафешку, спасаясь от потоков воды. С одежды медленно стекали прозрачные капли, кажущиеся чёрными из-за такого же цвета пальто. Волосы окончательно промокли, облепляя лицо холодными патлами и заставляя их хозяина морщиться. Действительно, день ужасен. Итачи подошёл к прилавку, осматривая меню и ища там зелёный чай — сейчас не помешало бы взбодриться. А пока за стойкой никого не было, он осмотрел ещё и сладости, ведь они, по идее, должны были поднять настроение. Ведь так? — Что будете заказывать? — произнёс низкий приятный голос откуда-то сбоку. Итачи обернулся на него, чтобы заметить мужчину примерно того же возраста, может постарше, который сейчас приветливо улыбался ему, выходя из комнаты для персонала. — Извините, что заставил ждать. Пришлось разбирать доставленные коробки. — Ничего страшного, — спокойно ответил Итачи. — Я только недавно пришёл. Мужчина приблизился к прилавку, поправил сбившийся ценник на печенье, а потом вновь взглянул на покупателя, не сумев сдержать лёгкого смешка от его вида. — Извините, — веселясь, сказал Шисуи - так звали этого мужчину (Итачи на бейджике прочитал). — Просто Вы сейчас похожи на кота, которого в воду опустили. — Правда? — спросил Итачи, почему-то не злясь. — Тогда я вынужден попросить зелёный чай, чтобы согреться, и вон тот кусочек пирожного. — На молочной основе? — уточнил Шисуи. — Вы действительно кот. Итачи только улыбнулся. Такой нелепый, но свободный диалог успокаивал его напряжённые нервы, унося весь возможный негатив из головы. Шисуи отвернулся, доставая стеклянную баночку с чайными листьями, а Итачи принялся рассматривать кафе, в котором находился: уютная цветовая гамма, мягкие кресла и диванчики с подушками, круглые столики с витыми ножками, а на стенах у мест в отдалении от окон висели лампы, украшенные такими же витиеватыми узорами. — Здесь мило, — выдал Итачи, оглядывая помещение. — Вы так считаете? — улыбнулся Шисуи, чуть поворачивая голову, чтобы был виден его профиль, отрываясь от приготовления чая. — Приятно слышать. Я сам занимался оформлением. — Тогда у Вас хорошо вышло, — констатировал мужчина, замечая на полочке небольшую статуэтку с виолончелью. — Увлекаетесь музыкой? — Да, — кивнул Шисуи, возвращаясь к работе. — Я сам играю и немного пою. Но это так... Увлечение. Итачи промычал что-то неопределённое, забрал готовый чай с пирожным и уселся в углу кафе, где его бы не видели, а у него был бы прекрасный вид на происходящее здесь. Шисуи начал перебирать баночки и коробочки на полках, приводя все в порядок — было ещё рано, люди обычно приходили позже, — а потом тихо запел, вспоминая мелодию, недавно им сочиненную. Почему-то, стоило только нотам коснуться ушей Итачи, он вздрогнул и прислушался к приятному тембру голоса, начал запоминать.

🍪🍪🍪

— Итачи, — позвал пришедший домой Саске. — Я тебе сейчас видео включу. — Какое? — спросил мужчина, выходя из кухни в фартуке и с полотенцем в руках. — С концерта, — как ребёнку ответил парень. — Там виолончелист был. Ты бы слышал его игру! Говорят, он сам и сочиняет! Итачи подошёл к брату, в телефон заглядывая, чтобы видео посмотреть, и снова замер, будто к земле прирос, когда мелодию услышал. Ту, что тогда напевал Шисуи. Только теперь она звучала так тоскливо, так одиноко, будто автор заблудился на жизненном пути и не может выбраться из серой пучины. А потом мелодия плавно перетекла в нежную и спокойную, тягучую, словно патока, в такую, словно пришло понимание и принятие. Всё это время, пока играла музыка, мужчина не мог отмереть, и если бы не легонько толкнувший его Саске, так бы остался стоять. — Всё нормально? — обеспокоенно спросил брат. — Ты как-то странно выглядишь. — Просто я знаком с этим человеком, — задумчиво ответил Итачи, разворачивать и шагая на кухню, попутно снимая фартук. — Еда готова, поешь без меня. Мне нужно кое-куда сходить. Саске только кивнул, не став спорить, а Итачи, накинув пальто на плечи, выбежал из квартиры, наспех её закрывая и бесясь, потому что ключи, как нарочно, не попадали в замочную скважину. Прошла неделя с того момента, когда он был в этом кафе, но сейчас вновь стоял у дверей, нерешительно с ноги на ногу перетаптываясь, прежде чем зайти. — О, это Вы, — встретил его знакомый голос. — Давно не виделись. Значит, сегодня Вы уже не кот. — А вы, — ответил Итачи, подходя к прилавку, — случаем не знаете эту мелодию? И он запел, стараясь правильно воспроизвести все нотки, услышанные до этого. Шисуи улыбнулся. — Да, — кивнул он. — Узнаю, моя же работа. — Тогда почему Вы грустите? Что Вас гложет? Почему эта мелодия такая... Такая? — Потому что я одинок, вероятно? Сам не знаю. Она как-то сама пришла в голову. Итачи кивнул, задумался, а потом тихо произнес: — Видите ли, эта музыка... Она отражает моё состояние прошедших годов. Очень сильно. Шисуи только сочувственно глянул на мужчину, протягивая приготовленный чай и пирожное. — Тогда я буду рад выслушать Вас. За мой счёт.