попкорн с карамелью.

Слэш
G
Завершён
48
автор
Размер:
7 страниц, 1 часть
Описание:
история о нескончаемых спорах, школьных крышах и подростковых ужастиках, больше напоминающих романтичные комедии.
Посвящение:
оумоте и всем моим немногочисленным читателям, которые оставляют отзывы!
спасибо, это правда очень сильно мотивирует.

Примечания автора:
я не умею в флафф, но ради этой двоицы можно и постараться: согласитесь, они уже достаточно натерпелись в каноне. мне очень нравятся фанфики, где характерные оумоты находятся в каких-то тепличных условиях и комфортят друг друга, но их действительно немного. вот и решила попробовать написать что-то своё, вдохновившись песнями и артами.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
48 Нравится 5 Отзывы 6 В сборник Скачать

первое (не)свидание

Настройки текста
      — Ну когда ты уже спрыгнешь отсюда, Момота-чан! — обречённо протянул Кокичи, скорчив недовольную мордашку. Его обиженный взгляд напористо прожигал чужой затылок, так и норовя испепелить владельца. Юноша даже не попытался состроить удивлённое выражение лица, потому что эта встреча была не первой: они никогда не договаривались, но всё равно из раза в раз продолжали приходить на крышу во время обеденных перерывов. Ома, вновь блеснув искрометностью оскорблений, наконец покончил со своеобразным приветствием. После он уселся рядом с закадычным неприятелем, который упорно делал вид, что «проблемы» не существует, и произнёс, — Ты сидишь слишком близко к краю, тупица. Не боишься, что однажды я решу испугать тебя, а ты сорвёшься и реально грохнешься отсюда?       — Я не тупица! — предсказуемый ответ прогремел моментально, что показалось Оме забавным. Оскорблённый Кайто, наконец обратив внимание на нарушителя спокойствия, недовольно сложил руки на груди и нахмурился, — И я не настолько пуглив, как ты думаешь.       — Да правда что ли! А если вспомнить, как мы на днях ходили… — по мере повествования глаза Кокичи округлялись, а голос звучал всё более драматично, словно ему было очень трудно вспоминать произошедшее. Мысль, однако, Оме закончить не дали, ведь Кайто, чьё лицо облилось краской стыда, прижал ладонь к его губам.       — Помолчи, это была случайность! — прошипел Кайто, вперившись недовольным взглядом в фигуру напротив. Вдруг глаза Омы вспыхнули обиженным блеском, а рот исказился в злой ухмылке, после чего руку Момоты пронзила резкая вспышка боли. Юноша поспешно одёрнул конечность, приглушённо вскрикнув, — Ты нахрена кусаешься, придурок?       — Кто бы мог подумать, что ты такой фетишист! Любишь с затыканием рта, значит? Больше никогда не подходи ко мне, извращенец, — беспомощно простонал Кокичи, прикрывая пострадавшую часть лица руками. Момота лишь недоуменно склонил голову и непонимающе захлопал глазами, наблюдая за разворачивающейся сценкой. Прошло немного времени, и подросток наконец осознал, в каком свете Ома попытался его выставить. Щеки Кайто вспыхнули ещё сильнее, после чего он разразился праведным гневом. Кокичи, однако, абсолютно проигнорировал чужое возмущение, ведь вместо этого он прокручивал в голове ту самую ситуацию, что положила начало необъятной ругани.       Несколько дней назад Ома, насвистывая легкомысленную мелодию, направлялся в сторону кинотеатра, сжимая меж пальцев рукав чужого пиджака, что раздражающе колыхался в воздухе. Привычка носить одежду столь необычным образом не раз становилась причиною их с Кайто разборок: Кокичи постоянно задавал каверзные вопросы, насмехаясь над чужим чувством стиля, а Момота гордо задирал голову и, со словами «так сейчас модно», приступал к ответным нападкам. Конфликты всегда являлись спутниками их отношений, а также порождением нескончаемого шума, но на данный момент Кайто, своим лохмотьям под стать, витал где-то в облаках. На его лице читалась напряжённая борьба, знаменуемая отчаянными попытками совладать с эмоциями. Юноша нервно озирался по сторонам, словно стараясь выцепить подходящий момент, чтобы сбежать, позорно поджав хвост, но резко выдыхал, давая себе ментальные затрещины за трусость мыслей.       — Никогда не поздно повернуть назад, Момота-чан. Подумаешь, звёздному светиле оказался не по зубам какой-то глупый фильм, — в сказанном не было ни капли заботы, ведь голос Кокичи буквально сочился неприкрытыми насмешкой и провокацией. Юноша прекрасно понимал, что Кайто ненавидит ужастики, поэтому хотел сполна насладиться чужими мучениями. Ому терзало любопытство: ему хотелось узнать, насколько далеко сможет зайти Момота, чтобы сохранить остатки собственной гордости. Хотя, в глубине души, Кокичи уже знал ответ: несмотря на неистовый страх и желание расплакаться — Кайто настолько увлечётся фильмом, что посмотрит даже титры.       — Я вообще не испугаюсь! — отчеканил Момота, горделиво расправив плечи. Пусть фраза и была произнесена уверенным, не терпящим возражений, голосом, на подсознательном уровне парень волновался: он продолжал теребить пальцами, постоянно выдыхая. Это, конечно, не ускользнуло от взгляда Кокичи, который лишь понимающе ухмыльнулся. В какой-то степени, юноша даже восхищался самоотверженностью одноклассника, который, несмотря на постоянные проколы и провалы, слепо верил в свой успех. Когда Кайто прекратил бахвалиться, Ома многозначительно приподнял брови, но промолчал. После, сохраняя тишину, он потянул Момоту за рукав, чтобы привлечь чужое внимание к кинотеатру, расположенному подле соседнего дома. Строение было выполнено из кирпича и обрамлялось многочисленными афишами, средь которых находился и постер к нашумевшему ужастику. Сюжет был до одури банальным: группа подростков оказалась заперта в огромном особняке без возможности выбраться — но, так как фильм отличался высоким уровнем спецэффектов и звукового сопровождения, он пользовался спросом. Оглядев зловещий плакат, Кайто непроизвольно отшатнулся, но Кокичи, внезапно ускорившись, поволок бедолагу за собою к кинотеатру.       — Момота-чан, ты будешь брать попкорн? Вот я да, потому что зрелище обещает быть грандиозным! — вскользь бросил Ома, играясь с тональностью собственного голоса. Не дожидаясь ответа, юноша бесцеремонно переметнулся прямиком под чужой плащ, внаглую прижался к собеседнику и продолжил свою мысль, — Спорим, что к концу фильму ты так же прилипнешь ко мне? Признайся уже, ты ведь специально согласился пойти со мной в кино, так как увидел в этом прекрасную возможность облапать или затискать меня?       — Мне кажется, об этом здесь грезишь только ты! И я уже сказал, что ничего не испугаюсь, поэтому завались, — Кайто, едва не поперхнувшись воздухом, нахохлился и разразился сердитыми воплями. Он крепко стиснул кулаки и тщетно попытался унять сбившееся дыхание. Серьёзно, рядом с этим гремлином Момота, вроде как отличавшийся космически крепким здоровьем, ощущал себя чуть ли не астматиком. Его личный «приступ» был настолько порывистым и прилипчивым, что спасительных «ингаляторов» попросту не существовало. Что ни день, то появление очередной напасти откуда-то снизу.       Между парнями наконец воцарилась тишина, так как каждый задумался о своём. Подобное молчание было настолько из ряда вон выходящим, что, окажись рядом кто-то из знакомых, он определённо предложил бы обвести этот день на календаре. По мнению одноклассников, Кокичи и Кайто просто неспособны сосуществовать — это пара непримиримых врагов. Двоица извечных соперников ничем, кроме ненависти, не связанных. Подпускать Ому к Момоте просто опасно, ведь от начинающейся ругани у окружающих быстро вянут уши. Однако, их взаимоотношения гораздо запутаннее, чем кажутся на первый взгляд: удивительно, но юноши, однажды расчертив границы дозволенного, в жизнь их не пересекали — наверное, поэтому их потасовки ещё ни разу не перетекали в драки. Желая отдохнуть от будничной суеты и приевшихся образов, парни из раза в раз встречались на школьной крыше, уже автоматически изображая недовольство. К завершению этого маленького маскарада их насмешки смягчались, а разговоры приобретали более дружеский оттенок. Постепенно отношения подростков переросли в нечто большее, в результате чего они, заключив очередное пари, и оказались на соседствующих креслах в кинотеатре.       — Моё верховенство предоставляет тебе последний шанс убежать, — Кокичи прекратил хрустеть карамельным попкорном, перевёл скучающий взгляд на Кайто и наконец разорвал молчание. Однако случилось непредвиденное: Момота, презрительно цыкнув, отобрал ведро с закуской, отодвинув его куда подальше от горе-диктатора. Глаза Омы обиженно заблестели, а рот слегка приоткрылся, — Эй, отдай!       — Не хватало ещё, чтобы ты всё слопал до начала сеанса. Если хочешь возмутиться, то даже не пытайся. Лучше залей боль пантой и смирись, — произнёс Кайто, потрепав ошалевшего от такой дерзости Кокичи по волосам. Тон парня звучал настолько покровительственно, что создавалось впечатление, будто он поучал нерадивого ребёнка, пытаясь втолковать ему мирские истины.       — Ты действительно ужасен, Момота-чан! Ну как я вообще мог согласиться идти в кино с таким придурком, — Ома оскорбился до глубины души и вспылил. Придвинувшись поближе к Кайто, парень продолжил нашёптывать свою гневную, приправленную агрессивными рукоплесканиями и жестикуляцией, тираду. Это продлилось до тех пор, пока не закончилась реклама, — Ой, ну наконец-то. А теперь отдавай мой попкорн, бессердечный ты кретин.       — Это я-то бессердечный?! Ты зарядил мне ладонью по лицу, сволочь! И, космосом клянусь, в кино я тебя никогда не приглашал, мы здесь по твоей инициативе, а ещё… — озлобленно бурчал Кайто, передавая улыбающейся во все тридцать два неприятности карамельную вредность. Поток претензий Момоты был бесконечным. Как вселенная, если основываться на теориях из астрономических книжек, о которых он с огромной радостью сейчас бы поболтал. Но, увы, бедолага уже находился на нашумевшем фильме ужасов, а маленькая ладошка, уютно расположившаяся на его губах, не давала издать и звука.       — Это очень некрасиво. Твои стенания мешают зрителям, которые пришли насладиться ужастиком. Ты такой грубый, Момота-чан, — осуждающе прошептал Кокичи, внезапно опалив чужое ухо горячим дыханием. От неожиданности Кайто вздрогнул, что естественно не ускользнуло от внимания Омы: его лицо расплылось в ухмылке, а голос стал тягучим и приторным, — Фильм только начался, а ты уже трясешься, серьёзно? Хочешь прижаться ко мне ближе? Я определённо защищу тебя!       — Боже, заткнись!       — Так может возьмёшь и заткнёшь?       Кайто, после сказанного Омой, демонстративно закатил глаза и отвернулся, а Кокичи, наконец прервав чужую «экзекуцию», пожал плечами и тоже обратил внимание на большой экран. Разворачивающиеся события показались парню невероятно скучными. Актёры явно переигрывали, каждая эмоция искрилась от неприкрытой фальши. Режиссёрские попытки нагнести обстановку были попросту комичными — вместо обещанного, пробирающего до костей, отчаяния Ома испытывал лишь испанский стыд. Гораздо веселее было измываться над Момотой-чаном, которого, к слову, происходящее затянуло: он напряжённо хватался за подлокотники и непроизвольно вжимался в кресло. Парнишка, по всей видимости, был настолько поглощён шедевром кинематографа, что даже не обращал внимания на мелочи вроде предсказуемого сценария или дешёвой актёрской игры.       — Бу.       Пранк вышел из-под контроля. Реакция Кайто оказалась настолько бурной, что она превзошла все ожидания Кокичи, вдруг ощутившего себя персонажем комичной сценки. От негромкого словечка вкупе с внезапным прикосновением Момота подскочил на месте, отлетел в противоположный угол кресла и, зажимая рот руками, вперился ошалелыми глазами в нарушителя спокойствия. А тот лишь содрогнулся в приступе безмолвного смеха и затрясся, отчаянно пытаясь не рассыпать попкорн. В полной мере осознав, что произошло, Кайто стыдливо прикрыл лицо одной рукой, а второй треснул Ому по плечу — и профилактики ради, и чтобы жизнь тому мёдом не казалась.       — Ты чего дерёшься, я тебя в кино привёл, вообще-то, — Кокичи охнул, демонстративно схватился за пострадавшую часть тела и сделал глоток панты, дабы окончательно успокоиться, — Не извини за это, я не думал, что ты действительно испугаешься.       — Ты только что сказал «не извини» или мне послышалось?       — Из-за фильма у тебя явно разыгралось воображение.       Кайто в последний раз недоверчиво глянул на мальчишку и отвернулся. После Момота крепко, почти отчаянно, сжал кулаки и зубы, поставив себе только одну цель — не бояться. Больше на поводу у этой мелкой катастрофы он идти не собирается — и без этого опозорился на полвека вперёд. Преисполнившись уверенности, Кайто вперился взглядом в экран и заранее приготовился к худшему. К слову, не прогадал: фильм медленно, но верно приобретал отголоски чего-то мистического и потустороннего. Атмосфера сгущалась, а главные герои словно балансировали на лезвиях ножей, сталкиваясь с непреодолимыми трудностями.       — Ну когда там уже пойдут скримеры? — скучающе протянул Кокичи, заставив Кайто нервно дернуться и усмехнуться. Точно, скримеры. Юноша сжал кулаки ещё крепче: вероятно, останутся полосы от ногтей — но сейчас не время раздумывать о подобном. Гораздо важнее сосредоточиться на том, чтобы не взвизгнуть, как маленькая девочка, когда на экране появится гротескное изображение, сопровождаемое громким, приближающим разрыв и сердца, и барабанных перепонок, звуком.       — Я ещё слишком молодой, чтобы умирать настолько нелепой смертью! Я таким образом не космические ордена, а Премию Дарвина отхвачу, — в голове Момоты промелькнула мысль о скоропостижной кончине, но он моментально её отогнал. Самообладание также вернулось к юноше довольно быстро, но этого всё равно оказалось недостаточно: на экране уже красовалось ужасное существо, которое, захлёбываясь собственной кровью, издавало нечеловеческие звуки. Рядом с ним стоял подросток и дрожащими руками хватался за нечто, отдалённо напоминающее гвоздодёр. Кровь металлическими каплями стекала с инструмента, размеренным звоном заглушая предсмертный рёв монстра. Да твою ж мать. Кайто никогда не был приверженцем идей фатализма и прочего, но в этот раз судьба действительно решила поиздеваться над ним, с особой жестокостью потоптавшись на остатках мужского достоинства и гордости. Парень крепко зажмурился и сильно, до алых капель, закусил губу: кажется, он даже стал ощущать привкус железа у себя во рту — чудеса четырёхмерной графики, не иначе. Но он не закричал — хоть какой-то повод для гордости.       Кокичи же едва сдерживался, чтобы не отрубиться — настолько утомительным ему казался ужастик. Единственным, что скрашивало вечер, являлись попытки Кайто скорчить из себя мужественную и бесстрашную особу. За этим самообманом было настолько интересно наблюдать, что Ома практически весь фильм безотрывно пялился на Момоту, поражаясь его легковерию: неужто он действительно купился на столь дешёвую актёрскую игру? Внимательнее приглядевшись к чужому лицу, юноша убедился — да, он действительно купился. Кокичи внезапно почувствовал себя паршиво: Кайто выглядел уж слишком встревоженно и болезненно, а с каждой минутой, любезно дарующей зрителям всё больше новых скримеров, состояние парня становилось только хуже. Однако, будучи натурой горделивой, Кайто скорее просидит в полуобморочном состоянии до конца фильма, чем сдаст позиции — это не по-мужски, всё-таки. Да и Кокичи является последним человеком, к которому он станет обращаться за помощью. Едва заметно вздохнув, Ома сделал умозаключение: ему вновь придётся перехватывать инициативу и брать ситуацию в свои руки.       — Момота-чан! — всхлипнул Кокичи и уткнулся в чужое плечо в момент, когда очередное фантасмагорическое существо появилось на большом экране. Кайто перепуганно опустил голову и по инерции прижался к Оме, не прекращая жмурить глаза, на которых, кажется, уже выступили слёзы. Наконец осознав, в каком положении он сейчас пребывает, Момота смутился и попытался отодвинуться, но Кокичи лишь крепче вцепился в его руку и покомфортнее устроился на его плече.       — И что это зна… — обескураженный Кайто уже собирался задать своему прилипале логичный, возникающий из причинно-следственных связей, вопрос, но судьба распорядилась иначе и вновь оторвалась на нём: парень не ощущал себя настолько неудачливым с момента, когда он восемь раз подряд продул Оме в карты. На экране опять появилось потустороннее нечто, сопровождаемое громким звуком, а Момота, минутами ранее утративший бдительность, уже успел об этом пожалеть: разразившись громкими криками, он снова прилип к Кокичи, который оставался до обидного спокойным.       — То и значит, — прошептал Ома, внезапно прижав встревоженного юношу ближе. Теперь Кайто лишь сгорал от стыда и раздумывал о том, как и когда происходящее пошло под откос. На самом деле, парню было действительно неудобно: он так долго кидался громкими заявлениями и бахвалился — только чтобы оказаться в настолько неудобном положении? Утрата незыблемой гордости оказалась чертовски обидной.       — Ты козлина, Ома, — словно признавая столь нелепое поражение, пробубнил Кайто, окончательно обмякая в чужих руках. На это высказывание виновник торжества лишь хмыкнул, а после осторожно зарылся пальцами в волосы Момоты, начав их перебирать. Честно говоря, ощущения показались парню странными, но довольно приятными — можно и потерпеть. Вдруг в мыслях Кайто ненавязчиво закрутились успокаивающие фразы вроде «проиграть сражение, но выиграть войну», вследствие чего он почувствовал себя ещё легче. Конец света не наступил, а жизнь не оборвалась, поэтому можно провести остаток фильма, сыскав «подушку безопасности» в чужом лице, верно?       Неверно. Эта «подушка безопасности», вероятно, собственноручно вобьёт последний гвоздь в крышку его гроба: Кайто, только успев расслабиться, внезапно ощутил прикосновение холодных пальцев к своей щеке и, затаив дыхание, в который раз приготовился прощаться с жизнью. Все события и мечтания панорамой пронеслись в голове парня, оставив после себя приторный осадок, а шанс умереть, когда его потаённые желания о космосе ещё не осуществлены, отозвался горечью на языке, перебив сласть. Нечисть, однако, быстро успокоилась и убрала свою пакостливую ручонку куда подальше.       — Черт, ты опять всё обломал. А я ведь реально надеялся, что ты плачешь, Момота-чан, — Кокичи закатил глаза, обвинительно ткнул Кайто пальцем в грудь и резко приблизился к его лицу. Взгляд Омы пылал недовольством, так и норовя испепелить всех, кто попадётся под горячую руку. Момота с вызовом вздёрнул подбородок и, не разрывая зрительного контакта, также сократил расстояние между их лицами. В эту игру могут играть двое. Ома приоткрыл рот, рвано выдохнул, а после слегка наклонил голову вбок. Его губы тронула лёгкая улыбка, ведь происходящее наконец перестало быть скучным. Придвинувшись максимально близко, Кокичи прикрыл глаза и, смакуя каждое слово, произнёс, — Ну, и что сделаешь дальше?       — В смысле?       — Ладно, забей.       Ома, пытаясь то ли не засмеяться на весь кинотеатр, то ли скрыть досаду, отвернулся к экрану, но застал лишь титры. Из-за этого парень почувствовал себя ещё нелепее и задался вопросом: а они точно на ужастик сходили? Ситуация больше смахивает на аниме-комедию, нежели на отчаянный триллер.       — Кстати говоря, а о чём вообще был фильм? — задумался Кокичи, которого внезапно пронзило осознание: он абсолютно ничего не запомнил. Большую часть времени юноша был сосредоточен на разглядывании чужой физиономии и на безнадёжных попытках не погрузиться в сладкую дрёму. Ома схватил бутылку с остатками панты и залпом выпил её содержимое, краем глаза оглядев Момоту: он выглядел весьма напряжённым и всполошённым — видимо, ужастик всё-таки пришёлся ему по вкусу. Ома же, несмотря на абсолютное незнание сюжета фильма и слитую чужой непонятливостью концовку, также смог отметить, что поход в кино оказался довольно неплохим и оправдывающим ожидания.       — Эй, ты там реально завис, что ли?       Кокичи вздрогнул и начал нервно озираться по сторонам: представшие перед ним школьная крыша, ясный небосвод и ухмыляющийся Кайто, уже успевший отойти к близлежащей стенке, помогли вернуться в реальность и в полной мере осознать происходящее. Очередная встреча и очередная перемена, проведённая в компании повернутого на астрономии придурка — ничего нового.       — Вовсе нет! Неужто испугался за меня? — Кокичи, вновь нацепивший маску самоуверенности, неторопливо протянул эту фразу, специально выделив окончание. Продолжая издеваться, парень поднялся со скамьи, подошёл вплотную к собеседнику и, задрав голову, произнёс, — Можем снова обняться, если хочешь! Я совсем не против и ничуть не возражаю.       — А вот хочу, — хмыкнул Момота, внезапно притянув Кокичи, оторопевшего от неожиданности, поближе. Честно, Ома очень сильно смутился, но смог это скрыть, просто уткнувшись лицом в чужую грудь. Пожалуй, он впервые был благодарен судьбе за столь ощутимую разницу в росте.       — Вау, а поцеловаться? — парень отстранился от Кайто и опять заглянул тому прямиком в глаза. Но отчего-то держать планку становилось всё труднее, ровным счётом как и справляться с бурлящими эмоциями, поэтому через несколько секунд Кокичи отвёл взгляд. Начав проклинать не столько происходящее, сколько чужое спокойствие, юноша задумался: в какой момент они успели поменяться ролями?       — Извини, но на первом свидании я не целуюсь.       — Да я уж заметил.       — Чего?       — Это неважно.       — Тогда спорим, что завтра в кондитерской я смогу съесть больше пирожных, чем ты?       — Ещё спрашиваешь, Момота-чан!
Примечания:
er или не er, вот в чём вопрос...
у меня опять проблемы с метками, потому что это нечто явно большее, чем простой преслэш.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты