Līgo

Юноша в светлой, длинной, льняной рубахе, доходящей до середины колен, и с повязанным красным, узорчатым поясом, согнувшись в поле собирает травы. Завтра начнется празднование самого главного праздника связанного с культом солнца и плодородия, а также летнего солнцестояния - Лиго или как еще величают, в честь Бога плодородия, Янов день. Всю неделю жители поселения, которое находится недалеко от широкой реки, собирали лечебные травы, ибо верят, что после Лиго растения уже не будут обладать своими лечебными свойствами, поэтому нужно поспешить и запастись на зиму. Юноша целый день проводит с братом-погодкой за собираним цветов, веток для украшения домов и для венков. Его руки покрыты красными полосками, которые сильно саднят из-за оставленных от крапивы ожогов, но усердный юноша с волосами цвета сосновой смолы, что кудрями спадают на плечи, не обращая внимания, продолжает выполнять поручение матушки. Он вполголоса поет дайну*, приглашая Лиго скорей прийти. Ему исполнилось шестнадцать солнцестояний, и теперь он может участвовать в гаданиях на суженую, а также голышом пробежать по первой расе на восходе солнца, дабы получить вечную красоту и благословение от Богини счастья - Лаймы.

"Приходите, приходите Вместе с нами лиговать, Не придете к нам на Лиго – Мы к вам вовсе не пойдем. Пособите влезть на камень, я певичка – невеличка, - Пусть летит мой голосочек...*"

Юноша внезапно обрывает песню из-за порывистого ветерка, которого не было целый день, а теперь заставляет тело парня покрыться мурашками, птицы что пели, подозрительно замолкли, не предвещая ничего хорошего. Среди кустов и деревьев, стоящих в двадцати шагах, кажется, кто-то ходит и мерзко хихикает. Сердце вдруг сильно заколотилось из-за внезапного страха, и юноше приходится сглотнуть вязкую слюну. Хруст веток под сапогами становится громче, предвещая, что кто-то явно хочет приблизиться к поляне. Юноша лихорадочно ищет нужную траву среди ромашек, что успел насобирать, и найдя облегченно выдыхает. Полынью он обмахивает себя и словно меч наставляет защитное растения к кустам, из которых доносится сильный шум. — Йодас*, уходи откуда пришел, пока я не зажег полынь и не изгнал тебя в самую чащу. Уходи нечисть! Из кустов доносится громкий смешок, юноша готов к нападению хозяина леса, но вместо драки он громко взвизгивает, когда на него прыгает его младший брат. — Чимин! — кричит юноша, стараясь скинуть со спины светлого паренька с янтарными глазами, что в такой же льняной рубахе, только с повязанным поясом зеленого цвета. — Тэхена, братик, ты бы видел себя. Я чуть дух со смеху не испустил от твоего грозного вида с этой травинкой. Ты прям решил, что Йодис пришел за тобой? Зачем хозяину леса юноша? Он же за девушками охотится. Хохочет Чимин, валяясь на траве, к длинным волосам приклеиваются колючки, но мальчик не обращает на них внимания, вытирает рукой слезинки, что льются из-за смеха. Тэхен кривит лицо из-за шалости младшего и кидает взгляд в сторону кустов, из которых доносился странный звук, не заметив ничего подозрительного, облегченно выдыхает. — Солнце вот-вот сядет, нам нужно поспешить в деревню, иначе матушка крапивой нас отхлестает, и не видать нам завтра костра, — произносит Тэхен рассерженным тоном, только яркая улыбка на его губах говорит, что совсем не держит зла на брата. Он подает ему руку, не забыв снова кинуть в колючки и отчитать негодника, приговаривая, что все расскажет старшему брату, и не видать тогда ему костра. — Братик, я так тебя люблю. Ты лучший, — словно колокольчик звенит тоненький заливистый голос Чимина, и мальчик счастливо улыбается, смотря на проплывающие облака, пока обнимает Тэхена. — Сил идти совсем нет, так плечи болят, но нужно торопиться, иначе попaдет нам от матушки. Давай не будем заставлять ее беспокоиться. Чимин кивает, надевает веночек, что с заботой сплел ему Тэхен, и взяв две корзины с травами, вприпрыжку направился за старшим. Двое юношей идут по тропинке через небольшую рощу, которая наполняется высоким голосом Чимина и низким баритоном Тэхена, пока они поют песни, призывая Бога Яна подарить много урожая осенью. Первый домик, что их встречает на окраине поселения, принадлежит кузнецу. Сам хозяин как раз несет два ведра воды из реки, дабы смыть с себя тяжёлый рабочий день, проведенный возле жаркого огня и грохочущего молотка, отбивающего раскаленное железо. Загорелый мужчина с накаченными руками, широкой спинкой и массивным торсом, которому чуть больше двадцати пяти, заставляет Чимина замедлить шаг, дабы вдоволь насладится тем, кто заставляет его сердце бешено колотиться. Ему стыдно от того, что он испытывает чувства к мужчине, но ничего не может с собой поделать, и длинными ночами грезит о нем. Чимин жаждет Намджуна до дрожи в пальцах, и его юношеская влюбленность верно идет к тому, чтобы превратится в маниакальную зависимую любовь, ради которой он решил провести обряд на Янову ночь. Льняные широкие штаны плотно облегают подкаченные бедра Намджуна, на которые с обожанием смотрит светловолосый юноша и поняв, что кузнец поймал его за непристойным разглядываем, краснеет и опускает голову. — Кого я вижу? — тягучим и немного насмешливым голосом произносит кузнец, опираясь на хлипкий заборчик. — Ходили на поляну за травами? Тэхен не отвечает на вопрос мужчины и старается как можно быстрей пройти его в отличии от Чимина, который останавливается, дабы ответить: — Да, к Лиго. — Я выполнил заказ вашей матушки, подождите секунду, я вам отдам. Кузнец скрывается за дверью и меньше, чем через минуту выходит с подковами. Чимин слишком быстро оказывается возле заборчика и протягивает свою маленькую ладошку к мужчине с улыбкой. — Какой красивый венок, — кузнец рукой дотрагивается до дубовых веток, что переплетены с цветами, и незаметно, но очень ощущаемо проводит мизинцем по щеке, которая в туже секунду становится алой, словно полевой мак. — А мне сплетешь? Чимин кивает не в силах произнести ни слова от того, как сильно пересохло его горло от волнения, а сердце готово выпрыгнуть из груди, ведь в первые объект его обожания дотронулся до него. — Намджун, я не помню, чтобы тебя звали Ян, поэтому не ведать тебе дубового венка, — громко произносит высокий юноша в тунике, что надета поверх коричневых льняных штанов, заправленных в сапоги. Широкий синий пояс обернут дважды вокруг его худой талии, придавая фигуре девичий вид. Кузнец ухмыляется на слова и отходит от Чимина, чтобы облить себя водой и смыть грязь с потом. — Братик, что тебя привело сюда? — испугавшись спрашивает Тэхен, который все это время наблюдал за козочкой вместо того, чтобы обратить внимание на заигрывание кузнеца с Чимином. — Матушка велела прийти вам до заката, поспешите. Юноши кивают на слова старшего и босиком наперегонки мчатся в дом. Подождав, пока братья отбегут на приличное расстояние, Джин в два шага оказывается напротив кузнеца и вырвав из его рук полное ведро с водой, смотря прямо в глаза, грозно произносит: — Намджун, не смей приближаться к Чимину. Ему еще не исполнилось пятнадцати солнцестояний. — Я просто отдал заказ вашей матушки. Мне не нужен этот ребенок, а вот его старший братик даже очень. Кузнец забирает ведро, не отходя выливает на себя, тем самым обливает и стоящего рядом Джина. Юноша фырчит, словно кошка, и рукой обтирает мокрое лицо. Намджун пользуясь тем, что он занят, кладет за ухо ромашку, что выпала из корзины, и нежно проводит по мокрым, темным волосам. — В деревне все знают, что ты спишь не только с девицами, но и с парнями. Может еще и со свиньями возлагаешь? Джин грубо выдергивает ромашку из волос, которые ухоженно собраны тонкой ленточкой, и кинул на землю, сапогом размазывая ни в чем не повинный цветок, надеясь, что так сможет размазать свои чувства к кузнецу. На загорелой шее Намджуна вздувается вена, ему приходится громко выдохнуть через нос, чтобы не сломать хрупкого парня перед собой за его колкий язык. — Ты за кого меня принимаешь? — рычит мужчина, заставляя Джина испугаться и отойти на два шага. — Как смеешь мне говорить такие гадости? Мне нравятся и девушки, и парни, я этого не стыжусь, но чтобы свиньи. Эх, тебя бы выпороть за такие слова. — Если бы ты не был столь искусным мастером жители бы давно тебя выгнали. Ты и так чужак в нашем поселении, поэтому не трогай детей. Намджун запускает ладонь в мокрые, темные волосы, что собраны в хвостик на затылке и переплетены пожелтевшей ленточкой, после чего улыбается, обнажая ямочки на щеках, перед которыми никто не может устоять, и ловит момент, когда Джин сглатывает слюну. — Я даже не взгляну на Чимина, если вместо искания папоротника, ты проведешь ночь со мной. Подмигивает мужчина, от чего Джин широко раскрывает глаза на столь наглую просьбу и хочет врезать кузнецу, топнуть ногой или крикнуть, что он ужасен, но вместо этого растерянно произносит: — Я не могу. Мне невесту нужно выбрать на костре Яна, и так задержался на три года, матушка злится. Намджун сокращает два шага в один и наклоняется к пухлым губам, от которых пахнет сладким ароматом лесной малины, видимо парень снова подкрашивал их соком ягоды. — А ты разве не сказал ей, что не суждено тебе быть в отношениях, потому что Богиня Лайма* не показывает никого в гадальном зеркальце кроме меня? Разве это не так, Сокджини, любовь моя? — Что за вздор ты вечно несешь? — злится Джин, ведь кузнец попал в самую точку, только признаваться в этом не собирается. — Я погадаю еще раз и этой ночью увижу свою судьбу. — Твоя судьба - это я. Намджун оставляет легкий поцелуй на сладких губах, заставляя Джина испуганно приоткрыть рот, тем самым он ухитряется углубить поцелуй. Солнце оставляет двух целующийся парней в сумерках, пока отдает свое место сестрице Луне. Стоит в ярких, оранжевых сумерках показаться серебряной луне, как наваждение с Джина сходит. Он отталкивает Намджуна, который обнимал его за талию, и приложив свою ладошку к горячим из-за поцелуев губам, начинает истерично вытирать их. В отличии от кузнеца, который наоборот проводит языком по своим губам и прикрыв глаза довольно стонет. — Не смей подходит к братьям и ко мне, нечисть, — кричит Джин, топая сапогом по земле, и разворачиваясь быстро спешит покинуть хохочущего кузница.

***

Джин с накинутым белым платком на голову босиком выскальзывает из дома. Он тихонько садится на деревянную ступеньку, прислушивается, не разбудил ли скрип двери семью, и убедившись, что все продолжают спать, зажигает свечку. Слова Намджуна не дают ему спокойного сна, потому что где-то очень глубоко в душе, почти на самой ее дне, испытывает невероятное желание ощущать на своей кожи мозолистые руки и горячие губы. Ему нравится кузнец, понравился с самой первой встречи, когда он увидел его пять лет назад. В тот день Джин как обычно возвращался с травами из леса и хорошо помнит его грустный взгляд, когда он смотрел на ветхую лачугу, и его ямочки на щеках, стоило парню приблизиться, тот сразу тепло улыбнулся. Их дружба, если можно так назвать, тот факт, что Намджун подавал Джину глиняный кувшин холодной воды, когда тот возвращался с леса, а за это юноша давал полезные травы и объяснил, как их высушивать и для чего использовать. Он даже приносил малину в ладошках только потому, что кузнец однажды сказал, что ему нравится эта ягода, но в лес не может ходить из-за большого объема работы. Их дружба разбилась в начале осени, когда Джин пришел к домику кузнеца после полудня, ибо в тот день приболел Чимин, и он не пошел в лес и стал свидетелем того, как Намджун грубо имел сзади деревенского юношу в сарае, а затем услышал мужской голос. Испугавшись, Джин спрятался в кусты и наблюдал за тем, как их сосед избивает Намджуна ногами, крича, что он опозорил его сына тем, что возлег с ним, мол он заставит жителей взять вилы и насадить на них такое грязное животное, каким является кузнец. После того вечера матушка запретила разговаривать Джину и братьям с Намджуном и подходить к его дому, заявив, что сама будет ходить к нему, если понадобятся новые подковы. Юноша перестал видеться с Намджуном не только из-за матушки и слухов, но из-за того, что когда он подглядывал, ему понравилось увиденное. Он хотел сам стонать имя Намджуна, пока тот бы встряхивал его на жестком сене. От таких порочных мыслей и снов, где к нему являлись непристойные сцены соития, Джин возненавидел себя и кузница, посчитав его нечистью. Небольшое пламя свечи отражается в маленьком зеркальце, и закрыв глаза, брюнет шепчет только одними лишь губами: "Богиня Лайма, молю тебя, покажи мне ту, которая предназначена мне судьбой. Мне уже двадцать три солнцестояния и пора жениться. Покажи ее." Открыв глаза, Джин обреченно вздыхает, в зеркальце снова силуэт Намджуна. Плачет от того, что сам влюблен в того, с кем не сможет никогда быть, матушка может и сможет принять союз двух мужчин, но не другие жители поселения. Он обессиленно кладет голову на колени, вслушивается в ночную тишину, пока дверь не скрипит за его спиной. Он рукой смахивает слезы и с улыбкой смотрит на заспанного Тэхена. — Гадаешь? — сонно тянет юноша, стоя в одной рубахе, потирая глаза. — Да. Почему не спишь? — Встал попить и тебя не увидел. Почему у тебя глаза слезятся, ты плакал? Лайма что-то плохое показала? Джин усаживает братика рядом с собой и крепко сжимает его ладошку. — Нет, это я от счастья, — врет он. — Видел девушку красивую, значит наконец-то смогу завтра выбрать себе жену и не получить отказ. — Здорово! Я так рад! — Тише, — шикает Джин и прижимает Тэхена к груди. Он гладит по кудрявым волосам, напевая мелодию, стараясь не расплакаться, Богиня Судьбы ясно дала понять, что в этом году ему снова откажут, и не играть ему осенью свадьбу. — Я хочу погадать. Можно? — Рановато тебе еще. — Мне уже шестнадцать солнцестояний исполнилось. Я взрослый. Джин хочет возрастить, что для него Тэхен всегда будет маленьким, только широкие плечи, крепкая спина и решительные глаза говорят об обратном. — Ладно, — соглашается и накидывает белый платок на светлые волосы. Тэхен в предвкушении шепчет слова богине Лайме держа свечку и открыв глаза в ужасе опрокидывает зеркальце, что с треском разбивается о землю, а огонек на свечке в миг затухает, хотя на улице безветренно. — Что случилось? — тормошит Джин брата, что сидит с трясущимся руками и с поднимающейся, то опускающейся грудью. — Тэхен! Говори! — Ничего. — Как ничего? Ты аж зеркальце обронил. Ты видел что-то плохое? Тэхен отрицательно качает головой все еще смотря на осколки, в которых теперь отражается луна со звездами на темном небе. — Я ничего не видел, просто испугался, что свечка погасла, вот и выронил. Прости. — Иди спать. — решает не докапываться до правды Джин. Тэхен кивает и молча уходит, оставляя брата поднимать осколки, не сказав, что видел мужчину с длинными черными волосами, и с дубовом венком и кровью, а так же ощутил боль в руке, словно обжегся об огонь.

***

Утром никто не вспоминает ночной инцидент, поэтому позавтракав ржаного хлеба с медом и выпив стакан парного молока, Тэхен с Чимином бегут к соседям помогать, пока матушка с Джином заканчивают приготовления угощений. — Матушка. — Да дитя мое? — ласково произносит женщина с пышной грудью и в длинном сарафане, который надет поверх льняной рубахи с длинным рукавом. На лбу завязана ленточка с орнаментом предков и аккуратно вплетена в длинную косу. — Бывает такое, что Богиня Лайма вместо девушки показывает парня? Женщина задумывается, пока ее руки мнут тесто. — Не слышала о таком. Женщина останавливается и, вытерев руки о подол сарафана, подходит к сыну, чтобы взять его лицо в свои теплые ладони. — Тебе показывает зеркало мужчину? Джин неохотно кивает и отводит взгляд от матушки, боясь, что женщина отругает его или начнет стыдиться, но та только тяжело вздыхает и присаживается на деревянную лавку стоящую возле стола. — Кто же он? — Не могу сказать. Вдруг я ошибся или зеркало? — Зеркало не врет. Женщина хлопает рукой по скамейке, как бы прося сына сесть к ней. Она мягко гладит его по волосам с печальной улыбкой, вспоминая своего давно покойного мужа. — Он тебе нравится? — Да, — тихо произносит Джин, боясь сказать вслух, чтобы не заплакать от позора, ведь матушка наверняка ждала себе внуков от старшего сына, а он не сможет ей их подарить. — Ничего нет постыдного и плохо в том, что ты любишь мужчину. Но ты не сможешь связать с ним судьбу, не смотря на то, что Лайма сама показывает его. Зеркало отражает того, кого твое сердце по-настоящему любит. — Что мне делать матушка? Женщина оставляет поцелуй на щеке и крепко обнимает сына, утирая свои слезы. — Женившись на девушке, ты не сможешь быть с ним. Не в этой жизни, сынок, пойми и не делай глупости. — Конечно. Я женюсь уже этой осенью, — с болью в голосе и в сердце произносит Джин прикрывая глаза, дабы стереть образ Намджуна из своей памяти.

***

Целый день жители поселения готовятся к важному празднику, украшают свои дома ветками: березы, дуба, рябины, папоротником, ромашкой и полевицей. К дверям прикрепляют крапиву и чертополох, чтобы зло не проникло внутрь и отгоняло всякую нечисть. Венки носят не только для украшения, но и как оберег от злых духов, поэтому ими украшают колодцы, мельницы, амбары и даже скот. — Джин! — зовет красивая девушка с цветочным венком на светлых волосах, что под лучами солнца приобретают золотистый цвет. В руках она держит небольшой бочонок. — Мирдзе, вечно все сама таскаешь, — произносит Сокджин и забирает у девушки ее тяжелую ношу. — Где твои братья, почему не помогают? Девушка смеется прикрывая ладошками вмиг покрасневшее лицо. — Заняты они. Спасибо за помощь. Отец сварил пиво и его нужно на поляну отнести. — Хорошо меня встретила. В следующий раз приходи ко мне и проси, не таскай сама. — Конечно,— счастливо улыбается Мирдзе. — Я ночью гадала и видела там суженого. — Вот как, — безэмоционально отвечает Сокджин, ставя бачок на пенёк, дабы его потом забрали люди, готовящие поляну к вечеру. Он оборачивается, но не успевает и произнеси и слова, как девушка оставляет невесомый поцелуй на его губах, после чего отбегает на пару шагов и кричит. — Я видела тебя, Джин, и надеюсь мы поженимся осенью. Отец дал свое благословение, и надеюсь твоя матушка тоже даст нам. Юноша растерянно смотрит вслед хрупкой девчонке с длинными волосами, доходящими до пояса, и грустно выдыхает, свадьбы не миновать. "Может это и к лучшему? Не нужно будет самому искать. Мирдзе хорошая девушка, и знаю я ее давно," - рассуждает Джин, пока не встречается с пронзительными, карими глазами кузнеца, явно видевшего поцелуй. Одарив юношу холодным равнодушием, Намджун скрывается с поляны, оставляя со всем поникшего Джина.

***

С наступлением сумерек, жители начинают выходить из дома в дом напевая дайны, а также обходя огороды, сады и оставляют там пышные ветки деревьев, после чего отправляются в дома, где живут именинники сегодняшнего дня. Человек с именем Ян обязательно ходит с дубовым венком на голове и угощает всех пивом, специально сваренным для праздника, и вкусным желтым сыром с тмином. Чимин с Тэхен вдоволь наевшиеся вкусной еды и взяв старшего брата за руку бегут на холм, где уже во всю полыхает величественный Янов костер.

"Кто спал на Янову ночь, тот никогда не женится. Кто не спит в Янову ночь, Женится уже этой осенью."*

Разносятся по всей поляне голоса юношей и девушек, что взявшись за руки кружатся во круг Яного костра, напевая дайны. Детки поменьше танцуют рядом, а уже люди, постарше возрастом, сидят на деревянных лавках пьют пиво и судачат о своем. Матушка Джина и младших как истинная хозяйка разливает всем пива. — Эдита, почему со всеми не веселишься? Снова вспоминаешь мужа? — Ах, Ауксис, — произносит женщина обтирая руки об расшитый передник. Она смотрит с мягкой улыбкой на мужчину чуть старше себя, с длинными светлыми волосами, связанными яркой, красной ленточкой. — Я уже стара для прыганья через костер. — Не ври, ты все такая же. Дети у тебя большие, поживи для себя. Пойдем же? Ауксис галантно подает руку и с улыбкой ведет Эдиту к костру, дабы затащить ее в хоровод и услышать ее красивый высокий голос, к которому он так не равнодушен. Чимин не может оторвать взгляда от одиноко стоящего кузница, что молча попивает пиво, жители поселения сторонятся его. Но Намджуну откровенно плевать на них, все внимание забирает краснощекий веселый Джин, танцующий в хороводе. Чимин улыбается думая, что взгляд кузнеца обращен на него, поэтому когда Тэхен отходит, набирается в воздух грудь и со всего разбега прыгает через костер, не забывая проговорить: "Огонь жарко горит, ночь ярко осветит, тайну любви мне поможет открыть, Намджуна к себе приворожить." Только юноша не знал, что не все слова сказал, и после них нужно взяться за руки с тем, кого он хочет приворожить, и прыгнуть вместе через костер или хотя бы затянуть в хоровод, иначе приворот не сработает.

***

— Что забыла повелительница мира мертвых, Велю-мате, на моем празднике? — громко говорит в красивой рубахе и с расшитым поясом. Длинные, черные, гладкие волосы, что достают до пояса, украшены массивным, дубовым венком с красными ленточками. Старушка в лохмотьях вмиг обращается в невысокого бледного юношу. Красный ликорис за ухом слишком выделяется на фоне коротких, пепельных волос. — Что ж так официально? Хосок, ты же не хочешь привлечь внимание, — юноша головой указывает на празднующих людей. — Юнги, ты не ответил на вопрос. Что тут забыл? Повелительница мертвых задумчиво дует синие губы, наблюдая своими мертвыми, белыми глазами без зрачка, как юноши с девушками делятся по парам и взявшись за руки прыгают через костер. На третьей паре, у которых случайно расцепились руки, довольно ухмыляется. — Не быть им вместе, какая досада. — Не испытывай моего терпения, — злится Хосок и взмахнув рукой связывает ветками березы надоедливого гостя. — Ну что ж так грубо? — негодует Юнги, когда тонкая веточка сильно впивается и затягивается на шеи. — Я пришел один, без своей свиты, только для того, чтобы предупредить, сегодня поселение омоется кровью, Ян. На этих словах Бог плодородия щелкает пальцами, и Юнги с визгом падает на землю. Он потирает шею с оставленными черными, тонкими полосками и кряхтя оборачивается в старуху, после чего молча исчезает, оставив Хосока одного. — Не может быть такого, что что-то или кто-то умрет. Только не на моем празднике. Не позволю! — Простите, — Хосок вздрагивает из-за чужого голоса и обернувшись видит юношу со светлыми волосами и с веночком на голове. — Я вас не помню, вы не из нашего поселения. Кто вы? — Тот самый юноша, что так усердно собирал травы на поляне? Я наблюдал за тобой. Тэхен тут же испуганно вздрагивает и убегает в чащу леса. Хосок качает головой, на его сочных красных губах проскальзывает мимолетная улыбка, и не спеша направляется за понравившимся юношей, со всем забывая о словах Велю-мате. — Уфф, вроде не догнал, странный он, — говорит Тэхен высунув голову из кустов. — Это ты про меня? — шепчет на ухо Хосок сидя радом с юношей, который с криком выбегает из кустов и схватив палку устрашающе направляя на незнакомца. — Уйди не чистая сила или кто ты там. — Ты прав, нужно было сразу представится. Я - Бог Ян, в честь которого сегодня вы сделали празднование. Тэхен скептически оглядывает незнакомца и ухмыляется. — Ну конечно, а я Земес-мате*. — Ты на много прекрасней чем это земная старуха. Не веришь? — Нет, докажи, что ты Бог плодородия и хозяин этой ночи. Хосок взмахивает рукой, и рябина, что стоит рядом с Тэхеном, вмиг покрывается красными ягодами, которые гроздьями падают на голову юноши. После чего тропинка покрывается золотистым цветом. Пшеница вмиг проросла на не пригодной для нее земле, и ее набухшие колоски кланяются от тяжести зерна. Все возможные ягоды, начиная от земляники до клюквы, вмиг окрасили лес, превращая скучный зеленый цвет в разноцветную крапинку. — Теперь веришь? —Ага, — восторженно произносит юноша, трогая колоски и срывая ягодку черники, чтобы расплющить пальцами. Слизав язычком сок с мякотью, улыбается. — Только не пойму, за чем ты тут? — Я всегда прихожу на свой праздник, люблю наблюдать за людьми, которые радостно поют и водят хоровод. Я так наполняюсь чистой и светлой энергией. — Так, поэтому ты и за мной наблюдал? Ветки хрустят под черными сапогами, и чтобы не пугать вновь юношу, Хосок останавливается в двух шагах от него. Его зеленые глаза под цвет венку изучают Тэхена, черные волосы под светом луны отдают коричневым оттенком и напоминают вспашеную землю, развиваются от летнего ветерка. — Ты очень красиво пел. — Это у меня от матушки, мой старший брат еще красивей поет. — Можешь еще спеть дайны? Тэхен задумчиво дует губы и переступает с пятки на носок от легкого волнения, все же не каждый день перед тобой сам Бог Ян. — Что мне за это будет? — А что хочешь? — Хочу цветок папоротника, дабы загадать желание, — сразу говорит Тэхен. — Его не существует, — видя расстроенный взгляд, Хосок поспешно добавляет,— но я знаю одно прекрасное место и с удовольствием покажу тебе. Уверен, ты будешь в восторге, пока мы идем, спой мне, Тэхен. Хосок протягивает руку юноше, который с улыбкой осторожно касается его ладони, после чего начинает петь и не спеша идет с Богом Яном. Стоило им отойти и пшеница исчезла, ягоды вновь потеряли свою яркость, а рябина покрылась зеленью.

***

Натанцевавшись, молодежь берет в руки рябиновые ветки и спешит в лес на поиски мистического цветка - папоротника, который по легенде распускается только в Янову ночь. Тот, кто найдет его, сможет загадать любое желание, и Бог Ян его обязательно исполнит. Мирдзе, что весь вечер не отходила от Джина, предлагает взяться за руки, дабы не потеряться в лесу, ведь нельзя оборачиваться, чтобы злые духи не схватили, и вместе искать цветок. Только юноша отказывается, тем самым расстраивая девушку, и не заметно от всех, кроме Намджуна, ускользает прочь с поляны. Джин скидывает сапоги со штанами на берегу, и только в одной длинной рубахе и с венков из полевых цветов, заходит в холодную воду. Стянув с головы венок, он осторожно опускает на воду и грустно выдыхает, когда тот тонет. В отражение луны и паре факелов, что горят на берегу, Джин выглядит словно дитя Богини Воды Уденс-Мате. Намджун взгляда не может оторвать от статного юноши в мокрой рубахе, что так соблазнительно огибает идеальную, тонкую талию. Не справившись со своим желанием, кузнец кидает сапоги и заходит в воду, заставляя ее потерять отражение луны со звездами. — Гадаешь? Джин ощущал на себе пристальный взгляд весь вечер, поэтому даже не вздрогнул от глубокого тихого голоса, потому что знает кому он принадлежит. — Как видишь. — И что говорит гадание? Намджун становится в плотную к спине Джина и оставляет мягкий поцелуй на шее. Юноша облокачивается на сильную грудь кузнеца, который в свою очередь крепко обнимает и оставляет еще один поцелуй на щеке. — Венок затонул - это к смерти. — Чушь, ты слишком молод. Просто он был слишком тяжелым вот и затонул. Не верю я в эти все гадание и обряды. — А если я и впрямь скоро умру, ты будешь скучать по мне? — шепчет Джин поворачивая голову к Намджуну, в глазах которого отражается речная гладь с серебристой луной. — Я сразу же последую за тобой, потому что люблю. Я страдаю видя тебя каждый день, а без тебя и во все не смогу жить. Джин снова смотрит на место затонувшего венка и молчит довольно долго. Намджун не прерывает тишину, которая словно оберегает их от шумного праздника, от людей, что ищут папоротник. Они наконец-то могут насладится друг другом в объятиях. Кузнец молча сжимает крепче тонкую талию, пальцами поглаживая мокрую ткань рубахи, и оставляет поцелуй на волосах. — Нам не быть вместе Намджун. — Мы можем покинуть поселение. — Не могу, ты знаешь, я старший сын. Как я матушку оставлю с Чимином и Тэхеном? — Тэхен уже взрослый и сможет стать главой семьи, и матушка твоя молодая, еще найдет себе кого-то. — Я женюсь уже этой осенью на Мирдзе. Слова, что произнесены в тишине, больно отдаются в сердце Намджуна, и не справившись с потрясением он разворачивает к себе лицом Джина, чтобы громко спросить: — Ты любишь ее? — Люблю, — врет Джин, не смея смотреть в карие глаза, что полыхают сильнее Янова костра. Намджун больно встряхивает парня и впивается пальцами в тонкие руки оставляя на них синяки. — В глаза смотри и повтори. Ты любишь ее? Джин наконец-то смотрит в глаза, приоткрывает рот, чтобы повторить, но не может, слова застряли в горле, а по щекам предательски льются слезы. Он любит, он так любит Намджуна и так хочет быть с ним, но долг старшего сына обязывает его следовать правилам. Не может он наплевать на матушку с младшими и убежать под покровом ночи с любимым, и быть он с любимым тут тоже не может. Этот диссонанс, словно качели, которые то в верх, то вниз, тянет сердце Джина, разрывая его на болящие куски, что не заживают и продолжают кровоточить. Намджун стирает кристальные слезинки своими теплами руками. Губы Джина предательски дрожат, как и он сам. — Не могу, — плачуще произносит юноша хватаясь за плечи кузница, словно за спасательный плот. В его голосе столько отчания вперемешку со страхом и мольбой. — Я не могу женится на той, кого не люблю и быть с тобой не могу. Что же делать, Намджун? Что же нам делать с нашей любовью? — Так давай будем вместе? — Как? Предлагаешь мне быть любовником и ночами тайно прибегать к реке, дабы пару жалких часов провести с тобой? Я не хочу этого. Джин вырывается из теплых объятий, что защищали его от прохладного ночного воздуха, поэтому вздрагивает и хочет выйти на берег. Только Намджун берет его за руку и нежно оставляет поцелуй на ладони, после чего на каждом пальчике. — Я не предлагал тебе быть любовником, и не хочу делить тебя с кем-то. Я люблю тебя, Джин, и предлагаю самый лучший вариант. Давай уйдем на север к морю, там много поселений. Я кузнец и везде найду работу, голодать не будем. — А разве там нам не придется скрываться и изображать из себя братьев, и тайком нежится в одной постели? — злится Джин вырывая руку, но Намджун снова мягко и успокаивающе прижимает его к своей груди. — Если уйдем на север, то не придется. Там живут северные народы, и им плевать на то, с кем ты спишь и кого любишь. Прошу тебя, доверься мне, и давай уйдем? — Не знаю, мне нужно обдумать, — сомневаясь говорит юноша вдыхая аромат железа перемешенного с травами и малиной. Он хочет, чтобы это ночь не заканчивалась, хочет чтобы Бог Ян остановил время, дабы они могли насладится друг-другом, ведь с рассветом они снова будут чужими. Снова будут только кузнец и юноша, что скрывают от всех свою любовь к друг-другу. — Ах, если бы я только мог найти цветок папоротника, я бы загадал, чтобы ночь не заканчивалась. — Если мы уйдем, то ночь ни когда не закончится для нас. Джин, я и в правду не могу без тебя. Мне так тяжело видеть тебя, но я не могу даже прикоснутся, боясь, что мои действия вызовут гнев жителей на тебя. Я пытался заглушить свое сердце: работой, другими и даже хотел покинуть место, но понял, что без тебя, мне будет еще хуже. Хоть так, я могу видеть тебя и слышать твой смех, голос, ощущать запах малины. — Давай уйдем следующим летом? Тогда я буду спокоен, Тэхен станет взрослым и Чимин тоже. Я откажу Мирдзе, — произносит юноша понимая, что больше не может прятаться от своих же чувств, и наконец-то хочет быть с тем, кого его сердце по настоящему любит. Он берет в ладони загорелое лицо, и в первые сам тянется к губам, на которых играет улыбка, и со всей страстью целует. Влюбленные целуются в дали от всех, и только сестрица луна остается свидетельницей их обещания. Нацеловавшись до красных губ, Намджун берет на руки Джина и выходит на берег, мягко опускаясь на траву за кустами, которые надежно их прячут от всего мира. Горячий рукой проводит по замершим ногам, от чего юноша прикусывает губы, дабы не застонать, и его горящие щеки, даже в темноте, полыхают словно костер. — У тебя же ни кого не было, и не знаешь какого это быть любимым? — игриво произносит кузнец, стягивая с себя рубашку, после чего прижимается вставшим членом к паху Джина. — Нет ни кого, — сипло от возбуждения говорит юноша. Он наконец-то может дотронутся до мужественных плеч, вдоволь может чертить ладонями узоры по накаченной груди. Он так мечтал об этом, представлял длинными ночами. А теперь вдоволь может вслушиваться в хриплые стоны Намджуна, который стягивает мокрую рубаху и жадно впивается в бледное тело, оставляя на нем россыпь засосов и следов от нежных укусов. — Намджун? — Мммм? — произносит кузнец занятый тем, что языком обводит бусинку чувствительного соска, рукой проводит по внутренней части бедра, специально не трогая член, который сочится от сильного возбуждения. — Дотронься до него. —До чего? — игриво уточняет Намджун с ухмылкой на губах. Краснощекий Джин, что прикрывает глаза рукой от смущение, на ощупь находит руку кузнеца и опускает на свой член. — А словами попросить? — Не могу, мне не ловко. — Вот как? Намджун убирает руку, от чего Джин не довольно скулит, наконец-то открывает глаза и тут же заливается стоном, потому что ощущает горячий и влажный язык на своем члене. Мужчина облизывает палец и осторожно проталкивает в узкую дырочку наблюдая за эмоциями на лице партнера, параллельно отвлекая тем, что целует головку члена. На третьем пальце Джин напрягается, и у него появляется скованность в теле с легким испугам на лице, поэтому Намджун останавливается. — Любовь моя, расслабься, чтобы я тебя хорошо подготовил, иначе будет больно. Юноша кивает, не много нервно сжимая траву, из-за чего Намджуну приходится взять член на всю длину, и пока Джин захлебывается в стонах ерзая по траве, он спокойно разрабатывает тремя пальцами проход. — О Боги, я так не выдержу, прошу Намджун овладей мной. Кузница просить дважды не нужно, припустив свои штаны, плюет на руку проходя по-своему возбуждённому до предела члену, немного закатывая глаза от блаженства, и осторожно входит. Джин напрягается на пару секунд, от чего Намджун затормаживает, подтягивает парня и просит обнять его ногами за талию. Получив сладкий поцелуй в губы, юноша расслабляется, и Намджун продолжает медленно входить шепча всякие комплименты вперемешку с непристойностями, дабы успокоить парня, и оставляет поцелуй не только на губах, но и на шеи и ключицах. —Тебе хорошо? — спрашивает Намджун медленно двигаясь, дабы точно убедится в том, что Джину не больно и приятно. — Очень, — шепчет юноша. Его глаза не много слезятся, одна слезинка все же скатывается по алым, от возбуждения и стыда, щекам. Кузнец сцеловывает слезинку и оставляет поцелуи по всему лицу, после чего возвращается к ярко красным губам. — Сейчас будет еще лучше. Намджун ставит Джина на колени, прося руками опереться о землю, и входит под новым углом, от чего юноша вздрагивает, получая новую волну возбуждения по всему телу, и сладко стонет.

***

Хосок приводит Тэхена на дивную синюю поляну, что издает тихий звон. Огромное количество колокольчиков распуcтилось под серебренной луной и поет свою нежную мелодию о любви. — Невероятно! — восторженно произносит Тэхен, ступая по поляне босиком и проводя рукой по цветочкам. Хосок замирает от того, на сколько красив юноша с венком на голове и янтарными глазами. Его улыбка ярче солнца, которая напоминает Богу первые подснежники, что являются вестником весны и окончанием зимы. Сердце Хосока всегда было одиноко и напоминало снежную стужу, но стоило ему услышать лиговкую песню, он последовал на прекрасное пение. Увидев юношу в поле, сердце вмиг издало звон, и сам того не ожидая, Бог Ян влюбился в простого смертного. Именно, поэтому, он решил с помощью цветов показать свои самые чистые и благие намеренья. — Колокольчики считаются сильным приворотным средством, — говорит Тэхен присаживаясь на корточки к цветам, рассуждая вслух. — Чтобы привлечь любимого, обычно девушка срывала на рассвете колокольчик, а потом прикрепляла его к дому любимого. Ты решил меня приворожить? Ты невероятный. — Что? — рассеянно произносит Хосок, потому что залюбовался, тем самым вызывав заливистый смех юноши. — Я говорю, ты невероятный Бог. Я обожаю колокольчики. Могу я сорвать один? — Конечно. Тэхен, извиняясь перед растением, срывает длинный зелёный стебель, усыпанный нежно-голубыми цветами, и протягивает Хосоку. — Колокольчики – символ любви, честности и повиновения. Что же ты хотел мне сказать, Бог Ян? Хосок принимает цветок, но не отвечает на вопрос, поэтому Тэхен пожимает плечами и оставляет короткий поцелуй на щеке. После чего идет в глубь поляны, в отличии от мужчины, что садится под дерево. Низкий, бархатный голос окрашивает ночь, а колокольчики начинают звенеть в унисон пению.

"Ночь нема, как дух бесплотный, Теплый воздух онемел; Но как будто мимолетный Колокольчик прозвенел. Тот ли это, что мешает Вдалеке лесному сну И, качаясь, набегает На ночную тишину?*"

***

С глуповатой и счастливой улыбкой, Джин лениво перебирает темные волосы, лежа на голом торсе кузница. — Скоро рассвет, и многие побегут раздетыми к мосту, нам бы стоило уйти, чтобы не попасться. Намджун прижимает крепче юношу, оставляя поцелуи на тонких ключицах, на которых расцветают красные узоры, оставленные в порыве страстной ночи. — Ты так стонал и кричал мое имя, что наверняка все в округе в курсе, как тебе было хорошо, и с кем ты провел ночь, — по доброму смеясь, Намджун заставляет снова краснеть юношу. — Хватит, — стыдливо просит Джин утыкаясь в загорелую шею. — Ты так красив, — шепчет Намджун и рывком сажает его на свои крепкие бедра. — Что творишь? — Хочу тебя еще. — Ты такой ненасытный, — счастливо смеется Джин, целуя в носик кузнеца, и получает ответный поцелуй уже в губы. — Я влюблен в тебя, и знаешь сколько ждал? — Знаю, потому что я тоже ждал.

***

Матушка запретила Чимину искать цветок папоротника, посчитав его слишком малым для того занятия, как и запретила бежать голышом к мосту, поэтому юноша грустно сидел во круг детей по младше напевая песнь. Он сплел венок и проверив, что ни кого из взрослых по близости нет, побежал к речке, дабы сделать новый приворот. Перед тем, как зайти в воду, он шепотом произносит нужные слова: "Вода, вода! Тела и души наши омой, сердце Намджуна для любви открой. Чтоб как только он в тебя окунулся, враз ко мне душой и телом обернулся. Как мы вместе в тебя войдем, так по жизни вместе пройдем". Опустив венок, что спокойно поплыл по реке, он радостно захлопал, но чей-то высокий стон заставил его притихнуть. — Джин? — удивляется Чимин наклонив голову не много на бок в раздумьях. — Голос вроде его. Может он с Мирдзей? Чимин тихонько крадется к кустам, из которых доносят два голоса высокий и низкий с копошением, все же мальчишеское любопытство слишком велико. Стоило подойти поближе, как перед глазами возникает ужасная картина, его старший брат голый скачет на члене кузница, словно девица, сидя верхом. Чимин с ужасом вскрикивает понимая, чем они занимаются, тем самым заставляет Джина повернуть голову и застыть с открытом ртом. Намджун так же оборачивается и видит плачущего Чимина, который поняв что его заметили, срывается на бег. — Черт! — Выругивается Намджун боясь, что ребенок расскажет жителям, и тогда не миновать им беды. — Чимин, — кричит Джин быстро надевая рубаху и срывается за младшем братом, что несется к мосту. — Чимин, остановись, я все объясню. — Что ты мне объяснишь? — слезно кричит Чимин, остановившись на деревянном мосте. — Я не маленький и понял, что вы делали. Ты ведь женится хотел. А как же Мирдзе? Она всем растрезвонила о вашей свадьбе осенью, не ужели ты ее отменишь, и опозоришь нас? Джин спокойно выслушивает слова брата, не решаясь подойти ближе и опасаясь, что своими действиями только больше причинит боль юному сердцу. Он догадывался, что Чимину симпатичен Намджун, но не думал что на столько. Зная, как сильно может ранить первая не взаимная влюбленность, Джин старается говорить как можно мягче и в тоже время твердо, дабы объяснить. — Нет, не хотел ни когда. Я люблю Намджуна, правда стыдился своей любви в первую очередь перед самим собой, и сегодня принял свои чувства к нему и его ко мне. Тебе стоит успокоится. Чимин с ненавистью смотрит на старшего брата сжимая маленькие кулачки от злости. — Я... я... это я его люблю, а не ты! Ненавижу! — Чимин, — все что успевает произнести Джин, когда младший нападает на него и со всей силы ударяет в живот. — Ты украл его у меня. Он мой! Я его люблю. — Он слишком взрослый для тебя и любит меня, а еще и мужчина, — пытается вразумить старший, закрываясь от ударов и не причинять вред брату. — Тебе же это не помешало. — Прошу успокойся, мы так упадем в воду. — умоляет Джин, когда понимает, что они стоят возле самого края моста. — Ну и отлично, если тебя не будет, то он забудет о тебе. Не зря я всю ночь привораживал его. — О ужас! — воскликивает Джин. — Чимин, я не узнаю тебя. — Только, когда ты исчезнешь, он будет моим, — со всей злостью, ядовито выплевывает Чимин толкая брата в воду, только он не ожидал, что Джин схватит его за рубаху, чтобы устоять, и случайно потянет в воду. Намджун спешит к мосту замечая потасовку двух братьев, не успевает он добежать, как на его глазах две фигуры падают в воду. Кузнец тут же бросается в воду и задержав дыхание начинает искать их, но все четно. Как назло, река становится бурной, словно не желая показывать любимого, поэтому скрывает тело в своих водах. Только на третий раз Намджун, сквозь мутную, темную пелену, чудом находит Джина и вытаскивает на берег. Стоило им оказаться на траве, как он в ужасе срывает с себя рубаху, чтобы зажать сильно кровоточащую рану на голове любимого. Кровь полностью окрасила лицо в красный, а губы приобрели синий оттенок. — Намджун... — Не говори, тебе нельзя. Нам нужно в поселение. Джин дотрагивается холодными пальцами до теплой руки кузнеца. — Чимин... найди его... — ели выговаривает Джин, находясь одной ногой на том свете, но все еще беспокоясь о своем непутевом младшем брате. — Нет, он толкнул тебя, и ты ударился головой об камни, я не буду вытаскивать его из воды, пусть там и умрет. — Он всего лишь ребенок, который влюбился в тебя и заревновал. Он не хотел меня убить. Умоляю найди его. — Нет. На брав в легкие побольше воздуха и спокойным голосом произносит с улыбкой на лице: — Намджун, я люблю тебя. Прошу помоги ему. Оставив поцелуй на холодных губах, Намджун срывается к реке и снова ныряет. Благо быстро находит Чимина и притащив на берег начинает проверять жив ли мальчик. Не сколько раз нажав на грудь, поворачивает его на бок, чтобы ударить по спине, дабы вода вышла из легких. Провозившись с Чимином, Намджун не замечает, как глаза Джина закрылись, а рука, что держала рубаху, упала на землю. Чимин приходит в себя, сильно кашляя и выплевывая мерзкую воду. Откашлявшись и обтерев рукой губы, радостно вешается на кузница, который зло отпихивает от себя мальчика. — Скажи брату спасибо, если бы не он, не вытащил бы тебя,— после чего Намджун спешит к Джину и в ужасе кричит. Он сильно трясет парня за плечо, затем прикладывает ухо к груди, где не стучит сердце, начинает орать раненым зверям пугая Чимина, который осознал, что он убил родного брата, в ужасе отползает. Встав на ноги, юноша бежит через лес к холму и столкнувшись с Мирдзей падает на землю, начиная взахлеб рыдать. — Что случилось? — испуганно произносит девушка роняя собранные цветы. — Джин, Джин,— все что может выговорит Чимин в истерике. Он ударяется головой об землю пачкая волосы и прижимает руки к груди. Мирдза обеспокоенно пытается узнать, что произошло, рядом с ними скапливаются другие люди. Матушка оказывается среди них, поэтому бережно обнимает младшего сына и тихо напевает, дабы тот успокоился. Когда истерика проходит, Чимин сорванным голосом произносит: — Джин мертв. — Как это? Ты что это несешь? — Кричит Эдита и трясет сына за плечи. — Я... я... я... — заикаясь выговаривает Чимин не зная как сказать, что он тот кто убил его. — Я купался в реке и на меня напал Намджун и попытался поцеловать, Джин это увидел и между ними завязалась драка, а потом он его ударил камнем по голове. Намджун убил Джина. По лицу Чимина текут слезы, он сжимает руку матери, что в ужасе слушает ложь сына. — Где? — кричит один из старших мужчин. — Не далеко от моста. Стоило это сказать Чимину, как мужчины спешат к мосту, дабы убить грязное животное, которое они приняли в свое поселенье. Эдита с бледным лицом, дрожащими руками встает, оставляя заплаканного Чимина, и следует к мосту. Намджуна находят без рубашки, который прижимает к себе тело любимого, и схватив кузница за ноги оттаскивают его. — Нет Джин, мой Джин, — словно в бреду кричит Намджун, всеми силами пытаясь ухватится за мертвую руку. — Пустите меня к Джину. Пустите меня к моей любви. Не кто даже не пытается узнать, что произошло, начинают жестоко избивать палками кузница. Не обращая на боль от сломленных костей и кровь, которая заливается в глаза и окрашивая все во круг в красный, он захлебываясь слезами тянется к тому, кого любил больше жизни. — Грязное животное, нужно было давно от тебя избавится. — Мы тебя пожалели за твою работу, а ты посмел совратить ребенка. Намджун на секунду замирает понимая о ком идет речь и хватает руками за сапог одного из старших мужчин поселения. — Я не трогал Чимина. Я люблю Джина и с ним был всю ночь. Умоляю отпустите меня к Джину. — Так ты еще и Джина совратил? — сапог со всей силой ударяет по лицу, от чего у Намджуна ломается нос, и душераздирающий крик проносятся по всей долине и эхом отражается в лесу, пугая птиц. Тэхен, который провел пол ночи на поляне с Хосоком, из далека заметил дерущихся братьев, поэтому кинув букет колокольчиков поспешил к мосту. Крик Намджуна словно набатом бьет о том, что случилась страшная трагедия с Джином. — Я не совращал, мы любим друг-друга уже давно. Чимин столкнул случайно Джина с моста. Я спас Чимина, спросите его, — хриплым голосом произносит Намджун. — Не ври нам. Эдита обтирает лицо старшего сына от крови, оставляет поцелуй на лбу, после чего осторожно кладет на землю, тихо шепчет: — Прости сынок, я не могу позволить опорочить твое имя, и мне нужно спасти Чимина. Он еще со всем ребенок и не хотел такого исхода. Я очень сильно люблю тебя, мое сердце разрывается от боли, но у меня еще двое сыновей. Надеюсь, ты меня поймешь и простишь. Эдита подходит к лежавшему на земле Намджуну и плюет ему в лицо. — Не ври. Мой сын не когда тебя не любил — это ты внушил себе и всячески доставал его. Он мне жаловался, как сильно ты ему надоел, и даже просил поговорить с тобой, дабы ты оставил его в покое. — Не надо, прошу не врите, — почти что в бессознательном состояние, просит Намджун, слезы которого смешались с кровью и слюной, пачкая его голую грудь. — Я из-за этого перестала пускать Джина к тебе, и сама ходила за заказами. Я запретила моим детям подходить слишком близко, если они видели тебя. Мой старший сыночек боялся всякий раз, стоило увидеть тебя, — плачущим голосом произносит Эдита и собирается еще добавить лжи, но среди толпы слышится крик Тэхена. — Матушка, он не врет, я видел Чимина и Джина дерущимися. — От куда ты видел? —уточняет Ауксис. Он знал о любви кузница и о том, что Джин сам не ровно дышит, и поэтому единственный, кто не бил Намджуна. Только не может пойти против поселения, и все что он может это попытаться спасти человека от смерти, хотя понимает, что вряд ли Намджун будет жить после этого. — От туда, — Тэхен указывает на поляну. — Слишком далеко, ты мог ошибиться. — Но это... — Замолчи! — кричит Эдита хватая сына за рубаху, от чего она разрывается оголяя тонкие ключицы. — Над твоим братом надругались, убили и попытались надругаться над вторым. Его нужно убить. — Сжечь! — кто-то выкрикивает из толпы. — Сжечь! — голосят все жители и схватив за ноги тащат кузница по земле. — Стойте! — кричит Тэхен. — Он не виноват, прошу стойте. Эдита грубо хватает сына за руку, но тот не замолкает, а продолжает кричать, из-за чего получает смачную пощёчину от матушки. Не удержавших на ногах, он падает на землю пачкая руки в сырой земле, что вдоволь напиталась кровью невинного. — Замолчи, не медленно. — Это не правда, — плачет Тэхен. — Я знаю, но только так, мы можем спасти Чимина и честь Джина. Ступай в дом и успокой брата. Ему сейчас не легко.

***

Вместо того, чтобы пойти в дом к Чимину, как велела матушка, Тэхен падает на колени и громко плачет. Хосок, что все это время стоял по одаль от жителей, подходит к юноше и крепко обнимает. — Он не виноват, так почему Чимин соврал? — не успокаивается Тэхен, и в этот момент в его сердце поселяется ненависть к брату и матушке. — Испугался. Ты прав, я спросил у Уденс-мате* и она мне рассказала правду. Мне искренни жаль, что я не могу помочь. Тэхен замолкает на пару минут, вытирает слезы рукой оставляя на лице грязь. Хосок нежно пальцами стирает землю, и сам того неожидая, оставляет поцелуй на губах юноши, только тот не как не реагирует. Мужчина осторожно отодвигается боясь, что таким действием испугал Тэхена, но тот сам притягивает его и целует, пока по его щекам текут слезы боли, а в голове созревает план мести. Он прекрасно понял, что не безразличен Богу Яну, и решает воспользоваться его силой, чтобы покарать всех виновных, заставить страдать Чимина за свою ложь и матушку за то, что выбрала другого сына. В первые Янов костер полыхает ярче и сильней обычного. Серый дым простирается к небу со свинцовыми тучами. На Лиго всегда дождливо, только не в этом году, словно Перконс - главый Бог, что властвует на небе, управляя дождем и грозой, а так же защитник справедливости, отказался помочь Намджуну. — Почему Перконс не встанет на сторону Намджуна, ведь он ничего плохо не сделал? — Думает Ауксис простирая свой взор к черному от дыма небу. Языки пламени сжигают плоть, обугливая кости. Жаркий дым заполняет легкие, медленно сжигая их из внутри, из-за высокий температуры глаза не выдерживают и вытекают оставляя кровавые глазницы. Намджун кричит от адской боли, пока жители продолжают плясать и петь. Их действие отражаются на Хосоке, который больше не может идти и обессиленно падает на землю. Зеленой венок на голове вмиг превращается в сухие листья, а черные волосы приобретают светлый цвет. — Больно, — хрипит Хосок дотрагиваясь до груди. — Их нужно остановит, иначе они убьют тебя. Сделай что-то? Ты ведь Бог, —кричит Тэхен, видя как на его глазах, красивый мужчина превращается в старого седовласого и осунувшегося старика. — Я не убиваю людей. — Тогда я это сделаю. Чимин, спрятавшись за деревом, в ужасе смотрит на догорающее тело Намджуна, крики которого вмиг прекратились. Он прикрывает нос рукой, из-за омерзительного запаха горящей плоти. Все же, его желудок не справляется, и ему приходится вырвать остатки ужина с желчью. Обтерев рот краем мокрой рубахи, в последний раз кидает взгляд на костер и убегает. Добежав до укромной полянки, он падает на колени и в истерики бьется головой о землю. — Что я наделал? Я убил двоих людей. — Ты убил не двоих. Чимин дергается от чужого голоса и оторвавшись от земли видит перед собой невысокого парня с пепельными волосами и подведёнными углем глазами с мутным зрачком. — Кто ты? — испуганно шепчет Чимин отползая, только руки вместо травы ощущают вязкую землю под собой, а вьюнок вмиг связывает ноги. Рядом с Юнги появляется девушка в длинном зеленом платье, с венком на голове и в ее руках змея с крававо-красными горящими глазами. — Ох, ты переоделась? Мое почтение, Земес-мате, — голанто кланяется Юнги девушке. — Велю-мате, я не позволю, чтобы ты окропил мою почву. Мне хватило крови невинного юноши возле реки,— не довольно произносит девушка с болотным цветом лица. Длинные салатовые волосы развиваются от сильного ветра. — Наконец-то Перконс вздумал вмешается. Пусть омоет землю от крови. Стоило произнести эти слова, и свинцовые тучи вмиг закрыли небо полностью поглощая солнечные лучи, крупные капли летнего дождя стали орошать землю, вызывая улыбку на губах Богини. Змея в руках шипит и порывается укусить Юнги, который ловко оборачивается в десятилетнего мальчика и отпрыгивает на пару шагов показывая ей язык. — Не бойся, я и не собирался. Наоборот пусть останется в живых. — Ого,— удивленно качает головой Земес-мате поглаживая змею. — Так ты решил вместо забирания его души, дать столь жестокое наказание, а точнее оставить в живых? Что же сделал это ребенок, что так сильно разозлил тебя? — Пока убил только двоих, но его мать тоже умрет сегодня. — Что? — кричит Чимин и старается вырваться из травяных оков. Он в ужасе кидает взгляд на Юнги и со слезами на глазах обращается к Богине земли, — Прошу убей меня или помоги. — Прости мой дорогой, я не влезаю в дела Велю-мате. Не хочу проблем, все же повелительница мертвого мира очень могучая и мстительная. — Не ври, тебя всегда волнует только твоя земля, — цокает Юнги, от чего его правый зрачок проступает сквозь бледную пелену и приобретает кровавый цвет. Земес-мате хохочет и довольно подставляет руку под сильный дождь, в отличии от змеи, что прячется в полах ее длинного платья, которое уходит в землю, словно могучие корни дуба. Чимин всеми силами пытается вырваться, кричит и рыдает, пока Юнги подходит к нему. Своей холодной рукой Велю-мате закрывает его глаза, после чего мальчик падает на землю. — Позаботься о нем, пока он спит, — кидает Юнги Земес-мате и обернувшись в крепкого мужчину покидает поляну.

***

— Что задумал? — уточняет Хосок, когда на закате Тэхен поджигает факел от Янова костра. — Хочу чтобы все испытали мучительную боль, которую испытал не за что Намджун. Его даже похоронить не возможно, ибо прах смешался с углями и остатками древесины. Тэхен грустно смотрит на костер, и языки пламени отражаются в его потухших темно-янтарных глазах. Хосок, который наконец-то пришел в себя и вернул свой облик, отдергивает юношу и забирает факел. — Мстить не вариант. Если не можешь больше тут оставаться, то пойдем со мной,— Хосок обнимает юношу. — Я путешествую и уверен, тебе понравится. Обещаю, показать тебе самые красивые места. Тэхен отрывается от груди и берет руками лицо Бога Яна. — Я уйду с тобой, если ты мне поможешь сжечь всю деревню. Видя что Хосок сомневается Тэхен целует его, крепче обнимая за талию, и шепчет на ухо самым сладким голосом: — Я буду с тобой всегда, мой Хосок, что подарил мне целое поле колокольчиков. Только помоги мне один раз, помоги и получишь меня на веки. — Хорошо. Но только раз и мы сразу же уйдем. — Конечно, — довольно произносит юноша и улыбается змеиной улыбкой, осознавая какую власть заполучил в свои руки. Подойдя к поселению, Хосок дотрагивается рукой до земли забирая всю влагу и тем самым осушает колодцы, после чего просит деревья начать гнутся вызывая ветер. Тэхен поджигает дома и с наслаждением наблюдает за тем, как люди в ужасе выбегают из охваченных пламенем домов. Они спешат к колодцам, которые полностью высушенны, и в панике бегают по деревне, ветер, что наслал Хосок, вмиг охватывает не только дома, но и самих людей. Тэхен сидит на пригорочке и хохочет, крики людей, словно пение, приносят ему невероятное наслаждение. Сердце юноши полностью окрашивается в черный, тем самым глаза приобретаю такой же черный оттенок. Хосок стоит молча, грустно наблюдая, как трава рядом с Тэхном начинает становится желтой, цветы вянут, и земля становится не пригодной, чтобы на ней хоть что-то росло, даже сорняки. Юноша забирает жизненную силу Бога Яна, руки вновь становятся морщинистыми, поэтому он поспешно прячет их за спину. — Что вы творите? — кричит Юнги, явно не ожидая, что юноша решит спалить целое поселение. Он думал, что Тэхен убьет матушку и Чимина, поэтому спрятал мальчика. — Проводим суд,— отвечает Тэхен с довольной улыбкой, и крохотное дерево рядом роняет пожелтевшие листья из-за того, что ветки высохли. — Ты почему ему помог Хосок? Велю-мате трясет за плечи Бога Яна, на лице которого стали проявляться морщинки, и волосы снова приобретают белый цвет. — Он прав, эти люди заслуживают смерти. — Ты не кровожадный Бог, так почему помог глупому ребенку? За чем ты допустил такое и теперь страдаешь сам? —Я не страдаю, — толкает Хосок Юнги, подходя ближе к юноше, что не обращает внимание на разговор, поглощенный пожаром и страданием людей. — Волосы скоро снова приобретут свой цвет. Тебе не зачем волноваться. — Своим поступком ты разбудил Велняса. Ты хоть представляешь, что сейчас начнется - это люди обречены на смерть. — Пусть приходит этот черт и полюбуется. Уверен ему понравится. Стоило не осторожно Богу Яну произнести приглашение, земля затряслась, и через не сколько секунд появилась яма, из который вышел черт. Мощные ноги, переходят в копыта покрытые черным мехом, длинный хвост ударяется об сухую землю поднимая пыль. Голый торс, на который падают длинные, черные пряди, и мощные, загнутые бараньи рога торчат из головы. Во круг него танцует его свита, в лице пару обнаженных женщин и мужчин с копытами и рогами. — Кто звал меня? — грозный голос вперемешку с тяжелом дыханием раздается по округи, сотрясая землю. — Не кто, Чонгук уходи,— говорит Хосок, явно не ожидавший появление Велняса. Ему приходится поднять Тэхена с земли и крепко обнять на случай, если черт решит причинить ему вред. Велняс потирает своими длинными черными когтями человеческое лицо молодого юноши и устремляет красные глаза на Тэхена. — Какая темная душа. Не хочешь стать частью моей свиты дитя? Гук протягивает волосатую руку, но Тэхен ударяет по ней. — Нет, я теперь с Богом Яном. — Вот как,— хмыкает Гук обнажая острые клыки в ухмылки.— С каждым днем твоя душа будет все больше и больше чернеть, медленно выкачивая жизни. Когда поймешь, что тебе мало, то произнеси: "Ночь - темна, людям не видно дна. Явись ко мне, Велняс, чтоб забрать меня". И я приду за тобой. — Этого не случится, я позабочусь, — отвечает Хосок сильнее прижимая Тэхена к себе. Чонгук только улыбается на наивные слова Бога. Щелкнув пальцами, свита тут же начинает петь и плясать во круг черта. Земля содрогалась от мощных ударов козьих копыт Велняса, который направляется в самую гущу пожара. Он обожает наслаждаться криками отчаявшихся и любоваться их страданиями, поэтому часто появляется на полях битвы или в деревнях, где ходит хворь, и своими действиями только усиливает все. — Он убьет тебя Ян и заберет твою силу, — на прощание говорит Юнги приняв снова облик мальчика, накидывает капюшон скрывая свое лицо и уходит.

***

Очень много лет спустя. Девочка лет десяти сидит на пеньке и усердно плетет веночек, когда замечает возле костра двое юношей и девушку со связанными руками. — Мама почему они связаны и такие грустные? — Они те, кого мы принесем в жертву во время праздника Лиго. — Почему? — Так нужно, для того, чтобы Бог плодородия дал нам хороший урожай осенью. — Но ведь им будет больно. — Чем они буду больше кричать, тем лучше. Тогда будет хороший и плодотворный урожай. В сумерках, жители деревни не замечают сидящего красивого, молодого мужчину с темными волосами и дубовый венок, что украшает его голову. Подле него валяется старик в лохмотьях и пытается стянуть изящную ногу в сапоге. — Не кряхти, раздражаешь, — приказывает мужчина и старик затихает. Своими черными глазами он внимательно наблюдая за тем, как в костер входит девушка и за ней двое юношей. Крик пронизывает весь холм, заставляя блаженно улыбнутся мужчину и прикрыть глаза от удовольствия. Открыв их он недовольно цокает, потому что перед ним стоит старуха, которая оборачивается в юношу с пепельными волосами. — Юнги, что тебе нужно? — Пришел забрать Хосока. Услышав свое имя, человек в лохмотьях с седыми волосами протягивает свою морщинистую руку к Велю-мате. — Я говорил тебе, что Тэхен погубит тебя. Ты сжег столько поселений, забрал всех животных, высушил даже ручейки, тем самым уморил голодом такое количество людей, что не удивительно, твои силы как и ты сам иссохли, подарив нового бога. Здраствуй, Бог Ян. — Нет, — произносит Тэхен с улыбкой на лице, вставая со своего места и пнув Хосока, дабы тот не мешался под ногами, подходит к Юнги. — Я новый Бог Янис, которому люди приносят жертвы, если хотят получить мое благословение. — Ты довел бедных людей. Они решились на такой отчаянный шаг, дабы задобрить тебя? — кривит лицо Юнги. — Они сами стали сжигать троих людей на праздник. Им нравится плясать под крики несчастных и петь в унисон с теми, кто мучительно умирает. Ах, люди так жестоки. — Ты так жесток. Тэхен упивающийся криками, наконец-то переводит свои черные глаза на низкорослого юношу. — Они так же сожгли не в чем не повинного Намджуна, крики которого тонули в песнях и в плясках. Разве я их заставил? Они сами так решили и получили свое наказание. — Велняс был прав. С каждым днем твоя душа чернела все сильней и сильней. А глупый Хосок только помог тебе, ты омерзителен, воспользовался его любовью к себе, забрал его силу и кинул как старую тряпку. — Хосок полюбил нежного, доброго юношу с чистым сердцем, но именно люди поселения и Чимин отравили мою душу. Я не виноват, поэтому прекращай меня обвинять. Юнги качает головой на слова. — Скоро тебе будет мало троих, будешь просить десятерых. — Разве это не прекрасно? Люди готовы убить друг друга за вшивую репу. Надеюсь, дети моего брата так же окажутся в костре. — произносит Бог Янис наблюдая за Чимином, что играет с дочкой, а рядом сидит беременная жена и укачивает младенца на руках.