Азарт

      Адам стоит на старте и выуживает свой портсигар из внутреннего кармана. Действия привычные, отточенные и даже в какой-то мере завораживающие. Он всегда даёт фору противнику. Вот только на сей раз его подарок принимать никто не собирается. Ланга не сдвинулся на на миллиметр, когда прозвучал сигнал к старту. Только скосил глаза на соперника. А Матадор и правда был удивлен. Сколько лет прошло с тех пор, как на него так смотрели? Пять, семь? Уже не важно. Примерно так же, как не важно для Сноу его напускное ребячество. Парень может его распознать, так как видит, что мужчина относится к гонкам предельно серьезно. А его стиль всего лишь ещё одна демонстрация мастерства. Сколько из пришедших на гонку могут повторить его кружение на доске, вокруг будущего соперника столь же плавно и естественно? Отчего-то приходит уверенность в том, что ни один. По крайней мере из тех, чьи заезды видел сам новичок.       И это действительно волнует. Гонка без правил со столь сильным оппонентом будоражит сознание из которого выметает напрочь все мысли, оставляя лишь биение собственного пульса, как ещё один аналог обратного отсчёта. Они напряжены, но это приятное чувство. И теперь оно поровну делится на двоих. Сигнал к старту бьёт по нервам, как оголенный провод током: резко, сильно, заставляя дернуться и тут же сорваться с места. С прыжка встать на доску, найти равновесие, занять правильное положение и взять разгон, входя в первый поворот. Шум толпы отходит на задний план, сейчас в ушах всего три звука: шуршание дороги под колесами, голос Адама и бешеный стук собственного сердца. Быстро, но придерживаясь дистанции. Так, как говорил Черри. А впрочем, был ли он прав? Ведь катаясь дольше и зная об этой слабости, он так и не смог победить лучшего на этой трассе гонщика. Возможно, правильней будет действовать с точностью до наоборот?       Размышления прерывает непосредственно их объект и Ланга понимает, что непозволительно отвлекся. Потому что Матадор схватился за него и оказался вплотную. Неважно, что он говорит, ведь это значит «Не отвлекайся». Не имеет значения, как это выглядит со стороны, ведь суть одна: он полностью в его власти. В таком положении малейшая неточность приведет к падению и, притом, довольно жёсткому. Острые пики скал предвещали что угодно, но уж точно не мягкую посадку. Подгадать момент, чуть перенести вес и понять, что ошибся. Вот только падение не происходит. Адам ещё не наигрался, а потому ловит его, все в той же театральной манере и удерживает и соперника и его доску. Сейчас, Ланга видит только небо, огни трассы, особо высокие скалы и улыбку Матадора. Слова не слышны, ведь сумасшедший прилив адреналина несколько выбил из колеи. Он уже успел отвыкнуть от такого. Рывок и они друг напротив друга, крутясь уносятся в поворот. Пальцы болят от сильной хватки оппонента, и это заставляет поморщиться, что также не остаётся незамеченным. Вот только мужчина в корне не прав в своих суждениях. Страх? Нет, вовсе нет. Азарт.       Чувства вышли на максимум, заставляя обычно спокойного Сноу хищно оскалиться, на краткий миг выбивая противника из колеи и перехватывая инициативу. Уж что Адаму точно не стоило делать, так это недооценивать своего соперника. Он сделал это на старте, повторил во время гонки ещё раз… Кто сказал, что ему вечно все будет сходить с рук?       Сместить центр тяжести, прижавшись к сопернику буквально всем телом и, тем самым, увеличивая скорость. Ударить по нему его же оружием. Он удивлен, это заметно. А ещё абсолютно логично. И, пока тот не опомнился, нужно действовать. Финт и доски расцепились, позволяя вновь ехать самому. Опять позади. Черри говорил, что на прямой к Адаму нельзя приближаться, что нужно держать дистанцию и обгонять на поворотах. Но половина трассы уже пройдена и едва ли учредитель гонок не просчитал кто и что именно ему посоветовал. Завсегдатаи гонок слишком явно продемонстрировали на кого ставят в этом заезде. Сейчас поворот, миг, когда начнется обгон. И это понимает как сам Сноу, так и Адам со зрителями. Ланга ожидает какого-то подвоха и, когда противник становится в специальную позицию, уже знает, что сейчас произойдет. Знает и, тем не менее, глаза все равно расширяются в удивлении, дыхание перехватывает, а сердце пропускает несколько ударов. Потому что произошло то, что произошло. Особый трюк для прямых участков трассы, оказался выполнен на повороте, да ещё и на склоне. Вдобавок, скорость, на которой они двигались, не оставляла ему права на ошибку. Вот только Сноу успевает выполнить свой финт. Взмывает вместе с доской над головой легенды заезда и исчезает. Сердце бешено колотится, зрачки затапливают радужку, а на лице, против воли, застыла широкая улыбка. Сейчас его ведёт азарт.       Дорога улетает под колеса и он даже не сразу замечает исчезновение Матадора. Но тот появляется снова, спустя всего секунд двадцать и опять лидирует. Но теперь что-то явно изменилось. Скорость увеличивается до совсем уж опасной, одна малейшая ошибка будет стоить очень дорого, но ни один из них не замедляется. Адам приглашает, на сей раз без слов, и Ланга не может отказать. На лице азартная улыбка, тело напряжено, а в груди словно сдавило тисками и кажется, что эмоции сейчас плеснут через край. И они выплескиваются. В улыбке, в ещё сильнее выросшей скорости, в бешеном ритме сердца и, наконец, во внимании. Первый раз, когда, со времен сноубординга, он катается в паре. Это волнует сердце и будоражит сознание. Заставляет всецело отдаться гонке. Теперь, здесь и сейчас существуют только двое и путь, который они прокладывают. Его буквально тянет вслед за разогнавшимся до совсем уж сумасшедшей скорости противником и дыхание перехватывает от того, насколько это великолепное ощущение. Он даже не замечает, когда успевает сжать рубашку на груди в кулак, в попытке обрести хотя бы сотую долю душевного равновесия. Впрочем, безуспешно.       Зато полицейская сирена и оборвавшееся на середине состязание имеют вполне отрезвляющее действие. Правда, что именно произошло до него доходит только тогда, когда полицейские почти ловят его. Благо, Рэкки успевает вовремя. Обещание не лезть к Адаму слетает не так легко, как может показаться со стороны и, тем не менее, он думает, что это будет не так уж сложно. И ошибается. Распробовав гонку с сильным противником он хочет повторения, продолжения. А потому прыгает так высоко, как никто другой в этом месте и разгоняется настолько, что Джо приходится догонять его и останавливать. Потому что теперь у него есть азарт, но нет того, кто остановил бы на краю пропасти, откуда нет возврата. Рэкки поблизости больше нет и Ланга забывается.       А окружающие с ужасом и трепетом чувствуют рождение второго Матадора, Евы, которое с каждым мгновением становится все неизбежнее.