Пап

Слова это просто слова, Скай знает. Он в курсе, что важнее поступки, что только дела имеют значение… он этого дерьма наслушался — хаха — и насмотрелся с горкой, из ушей скоро полезет. Нет-нет, детство в Алфее чудесное. О нём нельзя жалеть, можно только с улыбкой вспоминать, что могут устроить две земные феи и один будущий специалист. Но это поступки, а слова… иногда жалят похлеще кислоты. Глупо было надеяться, что всё изменится, даже после летних каникул. Скай не обращает внимания на издевательства Ривена — они дружат, в конце концов, уже только потому, что только один человек не делает столько ошибок в простом слове на букву «о», когда говорит с ним про Сильву. К новобранцам подходить не очень тянет, но за травку действительно можно вылететь, лишнее отвлечение преподавательскому составу не помешает. Внезапное нападение не удивляет, скорее веселит. Эта игра с детства была любимой, ну, а сейчас давала отличные плоды: тело начинало действовать само, защищаясь и нападая с азартом, а не страхом. — Он сражается лучше, если предупредить, — губы сами собой растягиваются в улыбку, от которой, кажется, можно поджигать каменный круг, пока дыхание скачет тёплым мячиком в груди. — Он справился. Акцент на левой руке, но это не новость, — Сильва подначивает, с гордостью смотрит и, кажется, каждому готов рассказывать обо всех достижениях и ошибках. На второй план отходят все тревоги дня, пока похвала не превращается в пытку. — Отцом Ская был Андреас, король Эраклиона… В целом, дальше уже можно не слушать. Да и не получится вовсе — шум в ушах нарастает, мысли мешаются. Как и всегда, ничего необычного. Улыбка сходит с губ некрасивыми лоскутами, в которые профессионально и незаметно вплетается боль. Скай давно уже не ребёнок, но от слёз его удерживает только одна картинка из детства. Быстрым шагом до комнаты можно добраться минут за пятнадцать. Слова бессмысленны, нужно смотреть на дела. Сильва не только воспитал, вырастил, но и всегда был рядом, защищал от кошмаров, но совсем забывал, что и словами можно ранить сильнее, чем делом. Скай понимает разницу, когда Андреас решает с ним заговорить после ареста Сильвы. Мелет какую-то чушь о том, как желал быть рядом, но коварный лучший друг… Скай не слушает, в самом деле. Каждое слово отскакивает от пульсирующих висков, так и не проникая внутрь. Слова звучат красиво, но шестнадцать лет тишины и воспитанница вместо сына никуда от них не пропадут. К горлу подступает тошнота — и почему настолько больным делают простые слова, он не знает. Отчего хочется зажать уши руками, свернуться в комочек и спрятаться под крылом кого-то большого и сильного. Но тело замирает и натянутой стрелой почти звенит, пока Андреас не соизволяет растрепать золотые вихры и удалиться. Ская выворачивает через двадцать секунд, благо до ближайшей ванной десять шагов бегом. О том, что сдирать с себя одежду сейчас — дурная затея, он не думает, звон в голове усиливается, мешает соображать. В голове красным сигналом тревоги только одна мысль звучит: смыть; срочно. Убрать прикосновение, на которое Андреас не имел никаких прав. Скай натирает мочалку кровью, не может остановиться. И отчаянно хочется вернуть всё назад, когда было наоборот. Когда не хватало слов, но можно было прижаться и почувствовать чужое сердце. Когда ласковые пальцы пряди перебирали нежно, мягко. Когда можно было прийти и поделиться любой историей, не боясь наказания. Слова Андреаса не имеют никакого значения, поступки Сильвы воспринимаются слишком остро. Скай мечется и не знает, что может сделать, пока не встречается с пустым взглядом друга. Слишком отстранённым и равнодушным для язвы-Ривена. Хорошо. Не так уж и сложно. Сначала поступки — потом слова. Сначала намерение — потом разговоры. Это пока не план, но уже лучше, чем ничего. Нужно найти Харви и спросить о мозгодробительной магии фей, потом уже вытряхивать Ривена из панциря. Сильва будет им гордиться: холодный разум, точный рассчёт (нет). Но это уж точно лучше любых пустых слов-мыслей, которыми можно забить себе голову. Слова пустые, важны только поступки, но и словами можно ранить. Поступки без слов могут быть острее кинжала, который провернули меж рёбрами. У Ская картинки сошлись лишь однажды в детстве, когда Сильва на день отца вместе с благодарностью за подарок отчитал его. До сих пор Скай может услышать строгий голос без всяких эмоций, который затихает на середине слова, когда Сол заметил слёзы. И закрыв глаза потерянно выдохнул. Не получится выбросить из памяти, как мягко и осторожно опускался Сильва перед ним на колени, как быстро и точно притянул в объятия, слегка покачивая. Мягко пропускал через пальцы спутанные прядки, тихо шептал, пока успокаивал дрожь: — Я бы всё отдал, чтобы быть твоим отцом, Скай… и мне так радостно, так ценно слышать, что ты меня отцом и считаешь, сегодня лучший день в моей жизни, правда, сынок, прости, дурак, прости… Слова ничего не стоят, если не подкреплены поступками. Поступки без слов ничего не объясняют и никому не будут нужны. Скай хорошо усвоил уроки, но теперь время практики.