Единственная вещь

Эзоп сам не помнит, с чего всё началось. Кажется, это впервые произошло в саду. Да, в саду, как раз на том месте, где росли жёлтые кустовые розы. Это не было похоже ни на что. Яркий букет эмоций, окатывающий неожиданно с головы до пят. Один нежный поцелуй в губы заставил Карла потерять рассудок, потому что по другому это никак не назвать. Что ещё могло заставить его каждую ночь обнаруживать себя в чужой постели? Джозеф абсолютно точно не романтик. Всё, что он делает - он делает точно, без промашек, словно слаженно работающий механизм. Единственной его слабостью являются фотографии. Он любит фотографировать. Но больше всего ему нравится фотографировать Эзопа. В разных позах. Голым. Со связанными жёлтой лентой руками за спиной. Со слезами на милом личике. С маской и без. С этими ужасными рубцами вокруг рта. С распущенными волосами и собранными в низкий короткий хвост. Фотограф очень любит оставлять отметины на бледной коже. Стоит лишь схватить бальзамировщика за шею и держать руку около десяти секунд, на следующий день на этом месте останутся красивые следы пальцев и небольшие царапины от ногтей. На черно-белых фотографиях эти следы выглядят не так прекрасно, как в жизни. В них нет цвета, красок. Куда приятнее смотреть на шею Карла вживую. На бьющуюся венку, на тонкие ключицы, на линию подбородка. Ещё во вторую ночь фотограф поставил запрет. Запрет на поцелуи. Но сам он так любит нарушать это правило. Потому что губы Эзопа немного потрескавшиеся, некрасивые, но такие притягательные для него. Потому что изгибы шеи милого бальзамировщика не могут оставить ценителей прекрасного равнодушными. Джозеф ненавидит, когда Эзоп курит на балконе. Потому что выглядит это ужасно сексуально. Фотограф не может себе позволить впиться в эти губы, забрать сигарету и раскурить ее на двоих. И всё, что ему остаётся - это делать фотографии улетающего сигаретного дыма в ночное небо. Эзоп и сам не понимает, почему он позволяет этому продолжаться. Ведь ему больно, когда его до потери сознания с извращённой жестокостью втрахивают в шелковые простыни. Руки привычно связаны жёлтой атласной лентой. Она так сильно натирает кожу на запястьях, что кажется, будто там тоже появились синяки. На теле повсюду следы тонких аристократичных рук. И нежными из этого всего были лишь поцелуи в шею. Его поцелуи являются единственной вещью, которая заставляет Эзопа думать, что Джозеф способен любить. Именно эти нежные, неожиданные ночные поцелуи, которые были запрещены самим же фотографом, заставляют Карла оставаться здесь, в этой холодной постели с охотником ещё одну ночь. Эти нежные поцелуи заставляют Эзопа позволять делать с собой всё, что хочет тот, кто эти поцелуи дарит.