П-папочка?

      ПаперДжем, уже не совсем тот маленький и милый мальчик, каким его можно было видеть лет пять назад. Со временем все портится. И разум, фантазии ребёнка не исключение. Если бы кто-то спросил пару лет назад у Чернилки младшего, какая у него мечта, он бы с вероятностью сто процентов ответил бы «Не знаю. Наверное быть как отец Эррор».

***

      Уже битый час ПиДжи рисовал. Его рисунки были разными, но в последнее время, на бумаге все чаще и чаще стал появляться один очень интересный человек. Это был его отец — Эррор. Малец всегда любил Глючного больше Инка. Это стройное тело, смуглая кожа и глаза как янтарь — всё это завораживало и лишь притягивало к себе.       Интересная внешность давала снаровку, как говорил сам Папер, но где-то в закаулках разума он сознавался, что всё же Глюка рисовать куда приятнее, чем те же пейзажи, что и отец Инк.

***

      Одним вечером, Эррор и ПиДжи вместе смотрели телевизор. Фильм был с немалым возрастным ограничением, и Ошибка об этом прекрасно знал, но молчал, скинув на то, что рано или поздно всё равно сын всё узнает.       Неожиданно для младшего зрителя началась постельная сцена. Виляя своей полуобнажённой задницей, один из парней прислонился к другому о чём-то перешёптываясь, после чего запрыгнул на колени партнёра утягивая в поцелуй.              На щеках Бумажного, как розы, расцвёл мягкий и приятно-девственный румянец. Отец на это лишь усмехнулся и приобнял сына за плечи, показывая что папочка рядом, и в случае чего все вопросы непосредственно ему. – П-пап… — ПаперДжем не мог отвести своего взгляда, элементарное детское любопытство, как никогда мешало. – Что такое? Хочешь переключить? — Обеспокоенно спросил старший. – Нет… это так. Завораживающе(?)… –Правда? Тебе это интересно? Я могу всё рассказать, но лишь тогда, когда ты продрастёшь.

***

      Хех, время скоротечно, не правда ли? Вот это и случилось. Прошло четырнадцать лет, как Эррор и ПаперДжем провели столь весело своё время. За этот промежуток времени многое изменилось: Пи стал уже взрослым юношей, но так же не покидал родительский дом, а Эррор даже и её против, ведь Папер — единственный кто радовал своим присутствием Глюка. Но у хозяина дома был небольшой грешок — самоублажение. Именно по этой причине, в их небольшой семье было правило: засыпать не позже 21:37. А что же Папер? «Слияние» смотрел в это время хентайв наушниках. Делать для младшего «хорошо» мог только один человек, тот, кого любил Пи больше всего на свете, и никто иной. Даже сам прикасаться в себе он не хотел, утверждал что не имеет права.       Один раз, во время просмотра любимого аниме, у Папера сел телефон. И именно тогда, Эррор издал достаточно громкий блаженный полу-вскрик. Видимо в этот раз он решил поиграть с игрушкой. Сын услышав звуки исходящие из ванной густо покраснел, ведь тот не маленький, понял что делает отец. Как бы сильно ему не хотелось сейчас открыть дверь в злополучную комнату и самостоятельно все сделать, он заставил себя уснуть. Но и сон не спас.       Джамстеру снились взрослые сны, хотя он не был ребёнком, но сильно смущался. Сцены из хентая повторялись во сне, но в главных ролях были Эррор и его сын. Ох, как же хотел это повторить в реальности Пи. Но помимо него и Эррор, и об этом не знал «Слияние».       Отношения сына и отца были намного ближе, чем должно быть. И в один день произошло это: –Папочка? Ты здесь? - В комнату осторожно, нерешительно заглянул ПиДжи. –Да дорогой, я тут. Что-то случилось? – С ноткой обеспокоенности спросил Эррор –П-пап, можно кое-что р-рассказать? - От волнения глаза младшего наполнились слезами, а язык заплетался. –Конечно, иди сюда. – Отец поманил сына рукой, дабы тот сел отцу на колени. –П-пап, я-я... –Младший заплакал и побежал к отцу в объятья. –Все хорошо ПиДжи, все хорошо, я рядом. –Эррор обнял своего любимого, единственного сына.       Отец стал успокаивать Джема, как настоящий, любящий отец. Чуть успокоивщись ПиДжи продолжил:       – Я-я х-хотел сказ-зать.... Я люблю тебя больше чем отца! - Резко выпалил младший.       – Ты уверен в этом, сынок? - Эррор посмотрел на Джема с заботой. Он никогда не накричит или не поднимет руку на своего любимого человека.       Джем слабо кивнул.       – И я тебя, больше чем сына. – Отец затянул сына в такой нежный, сладостный поцелуй.       Именно в этот момент, они осознали, насколько их нестандартная любовь велика. Джеми своими тонкими, изящными пальцами зарылся в тёмные как ночное небо, короткие кудри отца. Сейчас они были необыкновенно мягки, красивы.       Спустя пару минут, им пришлось разорвать поцелуй. ПаперДжем был будто опьянен, жалал еще больше поцелуев от Глюка.

***

      Месяц отношений пролетел незаметно, но так счастливо. Оба решили ничего не говорить Инку, ведь так будет лучше. ПаперДжем стал в разы послушнее, под угрозой "наказания", смысл которого был ясен. Но делал ли он это специально, чтобы не столкнуться, или в других целях?       ПаперДжему пришел подарок от какого-то анонима. Открыв красивую розоватую коробку он увидел шёлковое короткое платье. Он подумал что кто-то перепутал, но взглянув на бумажку внизу картонки, парень увидел красиво написанное: "Для ПаперДжема)~". Немного удивившись, чернильный решил посмотреть на себя, как на горничную, именно в этом платье. Переодевшись, он пошел смотреться в зеркало, что стояло в гостиной. Как раз, когда ПиДжи нагнулся, чтобы посмотреть, не коротковато ли оно, проходил мимо Эррор. Заглядевшись на любовника, тот странно улыбнулся и повёл сына в его комнату, ища что-то в шкавчиках. И вот, цель обнаружена.       – П-папочка, ч-что это? – Спросил взвалновано младший.       – Это ошейник. Он для таких же послушных детишек как и ты. –улыбнувшись, Эррор нацепил его на сына.       Папер был конечно не против, но он дико смущался.              Спустя время, они установили такое правило - Папер носит костюм горничной и ошейник всегда, когда дома, а когда выходит, или у них гости, он должен будет сменить одежду.       У Эррора и ПаперДжема странные, но настолько страстные отношения, что никто им не нужен в этом мире кроме них.