Травы сада небесного

- Как быстро они растут! - восхищенно произнес Адам. Михаил не помнил, чтобы что-то из увиденного на небесах, в его дворце и саду, вызвало такой же восторг во взгляде этого мальчика. И впервые подумалось о том, что в его саду, полном самых невероятных цветов и деревьев, не росли целебные травы, в изобилии встречающиеся в лесах вокруг Виндома. Но сейчас несколько сухих листьев и стебельков, таинственно исчезнувших из покинутого дома Миллиганов, вновь зеленели, наполняясь жизнью под взглядом бога солнца. - Они уже в полной силе! Думаю, уже сегодня я смогу приготовить целебное снадобье от твоих ран! - воодушевленно сообщил Адам. - Ты уверен, что оно поможет мне? - Эти травы проросли на небесах, с чего бы им не исцелить раны бога? Подобная самонадеянность юного смертного могла и разгневать, но сейчас Михаил только улыбнулся. Может быть оттого, что его раны уже понемногу заживали. Адам сам исцелял его, без снадобий и трав - искренней верой, чистотой и теплом всецело отданной Михаилу души. И прекрасно видел, и чувствовал это - ведь сейчас он и бог солнца делили одно тело на двоих. Однако, сильно смущался, сам не сознавая своей силы, и настаивал на том, что и целебные травы не повредят - нужно применить все средства, чтобы вернуть крыльям Михаила их утраченную силу, ведь скованная морозом земля всё ещё ждет весны! Михаил не возражал. В конце концов, мальчик был прав. К тому же, хлопоты в саду Михаила очень его радовали. Он сам словно расцветал, сердце билось чаще, душа вспыхивала особой радостью, которая и была самым чудодейственным лекарством для Михаила. Помогут ему травы или нет - Михаил уже знал, что скоро сможет расправить крылья, изгоняя разлитое в зимнем воздухе ледяное торжество Люцифера. Люцифер... Мысль о нём словно остудила разлитую внутри согревающую радость. И Адам, милый чуткий Адам, мгновенно встрепенулся, стряхивая землю с ладоней, пахнущих тысячелистником и ангеликой. - Что тревожит тебя? - Люцифер, - Михаил вздохнул. - Вскоре он поймет, что ко мне возвращаются силы, и тогда битва состоится снова. Ее не избежать, Адам. Без нее жители земли никогда не узнают весеннего тепла. - Я понимаю, - посерьезнев, кивнул Адам. - Многие тысячи лет это повторялось снова и снова. Я сражался и побеждал, и никогда не знал страха. Но сейчас... Адам, милый мой Адам, я не хочу, чтобы ты шел на эту битву. И не вижу иного пути. Люцифер обрел свой меч, и я не могу прийти безоружным, пусть даже истинный мой меч остался на земле. Адам опустил голову. Истинный меч Михаила, Дин Винчестер. Единокровный брат Адама. Так странно было думать об этом, но лучше уж это, чем раздумья о том, чем может завершиться небесная битва, на которую бог солнца явится безоружным... Безоружным ли? - В моих жилах течет кровь Винчестера. А значит дарованная им сила есть и у меня. И всю эту силу до капли я отдам тебе ради твоей победы. Я не боюсь, - глаза Адама блеснули решимостью. - Весна всегда приходит вслед за зимой, и если я хоть на шаг смогу приблизить ее... Может ли Адам Миллиган желать большей чести? - Слова настоящего воина, Адам, - впервые Михаил подумал о том, что его тревоги, может быть, и напрасны. Адам куда сильнее, чем кажется. В нем сила Винчестера, но главное - особый свет, который не дарован даже родным сыновьям Джона. Свет, способный удивить даже богов, но пока что доступный взгляду одного только Михаила. Наверное, это даже и к лучшему. Люцифер готовится к битве, и ему незачем знать о том, что бог солнца вовсе не так безоружен, как кажется. - Думаю, мы уже достаточно потрудились. Ты голоден? Адам явно смутился. - Ты говорил, что мне не нужно будет есть, но я... - Но ты всё же скучаешь по земной пище. Идем, тебе понравится наша трапеза. Можно сказать, Михаил ошибся. Понравилось - слишком простое слово. Адам был в восторге, видя перед собой жареную оленину, еще горячий хлеб, овощи и даже сладкое медовое печенье, которым так любила баловать сына Кейт Миллиган. А Михаил, повелитель небес, бог солнца, упивался этой радостью, словно хмельным напитком, пил ее до дна - и отступали вместе с болью в закрывающиеся ранах тревожные, острые, как льдинки, мысли о Люцифере. Да, Люцифер не бездействует. Он готовится к битве. Его меч с ним - Сэм Винчестер, и Люцифер спешит наточить его к битве. Закаляет мучениями. Приручает поцелуями. Щедро вливает в приоткрытые умоляющие губы свою проклятую кровь. И шепчет, шепчет без устали раздвоенным языком, что не о чем беспокоиться, ведь победа в битве будет за ними. Слаб Михаил, изранен и обессилен, ведь взят им не меч, положенный от века, а лишь жалкий смертный мальчишка, ребенок, добыча, отбитая когда-то у голодных гулей! Что может он дать Михаилу? Слабы его руки, испачканные землей, пахнущие травами, что страшны лишь хворям людским, а не могучему дракону, несущему зиму на крыльях. Пусть он думает так. Пусть шепчет младшему Винчестеру о том, что зима не уйдет вовеки, что белой останется земля, как одежды Сэма в день жертвоприношения, как брачная постель только для них двоих... Пусть! Михаил не просто верит, он знает, чувствуя улыбку и счастье Адама, что всё будет иначе. Так, как должно быть. Холода отступят и на освобожденной от снега земле зазеленеют целебные травы и расцветут - а ведь Люцифер любил их, и любит до сих пор, иначе с чего бы им красоваться в волосах Сэма? - алые розы.